Двадцать третья глава

Много ли я видела за свою жизнь? Не знаю, кажется, не совсем, а, может, я и вовсе не видела ничего. Может, то, что я видела - как мне казалось - являлось лишь жалкой иллюзией, потому что было не с чем сравнить? Я видела жизнь? Вроде бы да, но какая она: спокойная и непринужденная или связанная с вечным риском? Каждый день, каждый час и миг мы рискуем закрыть глаза и больше никогда не открыть их.А что вижу я, когда закрываю свои напуганные мокрые глаза?Дом. Высокий узкий столик, свеча, рядом стоит мужчина в черных одеждах. Неразборчиво читает молитву на латыни и не шевелится, когда я подхожу к нему ближе. Темный коридор... Клетка, кандалы, тени и крики, крики, что терзают и переполняют рассудок. В прошлой жизни я бы забилась под койку, села бы около камина со свечами, но не сейчас. Я иду по этому коридору.Заворачиваю в комнату, опускаюсь на кушетку. Тьма... Безграничная, не имеет пространства и времени лишь по одной причине - она берет истоки в моем подсознании. На столе включается ночник, благодаря которому становится различима кровь на руках. Свежая, с резким приятным запахом.Поднимаюсь на ноги и шлепаю до стола по алым лужам. Письмо...«Я не хотела, но и ты меня пойми. Как же мне здесь одиноко, наш дом стал мне проклятой могилой». От руки. Оно тут же сгорает и превращается в пепел.Я заглядываю везде, сердце ведет меня в надежде найти его. Длинная, деревянная комната с цепями. Голова кружится - чувствую, как чья-то душа билась в этих стенах в надежде на спасение. Рядом железная дверь в маленькую комнатушку, где лишь высокий стол с нарисованной пентаграммой. Опускаюсь на пол... Как холодно, как одиноко.А вот моя самая родная комната. Кровать с белыми смятыми простынями, тумба с пыльным музыкальным проигрывателем, обои в цветочек. Всюду, куда я заглядываю - на кухне с горами посуды, в подвале с большими черными мешками, в зале с рваными диванами - стоит дыхание госпожи смерти.А вот и чердак. Добраться сюда непросто, надо знать пару потайных лазеек. Все на своих местах: синяя пентаграмма на весь пол, кресты на стенах, куклы из тряпок с выколотыми глазами. На стене - слова, написанные криво от руки:«Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano! A te spero! Veni, Satano! Opera praestro, ater oro! Veni, Satano! Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Amen».Кажется, я заучила эти строки, ведь голоса так часто их повторяли. В углу покоится гроб с открытой дверцей. Отец... Как ты мог сдаться вот так? Глажу его серое ледяное лицо. Как мог ты просто взять и лечь сюда, смириться со своей жалкой участью?То, что искало сердце, рядом. Запускаю руку в гроб и достаю маленький мешочек, открываю его. Да... Браслет с рунами из черного агата. На нем изображена руна Хагалас, которая символизирует восстановление утраченного равновесия. Она охраняет от стороннего психоэнергетического воздействия, помогает сохранять спокойствие в стрессовой ситуации и преобразовать негативные эмоции в позитивные.Где ты был, когда я так в тебе нуждалась?Где было счастье, когда улыбок стало так мало?Но теперь все будет иначе. Я обещаю.Поднимаю голову и вижу огромное поле одуванчиков, будто весь мир покрыт этими высокими цветами. Кажется, я в самой глубине поля - не видно ни конца, ни края, лишь желтые цветы и солнце в голубой лазури. Ветер неспешно треплет мои волосы, и я возношу к небесам стих:- Зачем ты злишься?Моя родная, подними глаза.Ты все такая же, но что-то изменилось...На красный лед залезла бирюза.

Зачем ты плачешь?Ты позови меня, я рядом.Тебе, родная, хуже становилось...Не обделяй меня безмолвным взглядом.

Зачем ты так боишься?Ты там одна стоишь, в тени.И нет, ты не расскажешь, что случилось,Я не спрошу об этом, извини.

Зачем ты веришь?Они не навсегда, родная,Как блики в твоей жизни появились,В углу на фотографии сверкая.

Зачем ты это пишешь?Я все читаю, я храню.Воспоминания в тетради поселились...Куда же их теперь переселю?

Зачем ты терпишь?Удали и выкинь.В июне злость и ненависть забылисьНа тонком и дрожащем стыке.

Зачем ты смотришь?Ее не возвратишь обратно.Ведь ты не веришь, так зачем молилась?Ты застели утрату.

Зачем ты промолчала?В тот раз, ты помнишь?Как дура редкая в людей своих влюбилась,Чего тогда кричишь и тонешь?

Садись. Ложись. Зачем ты мерзнешьОт того, как много говоришь?Признайся, ты действительно смирилась?В ответ с улыбкой едкой заскулишь.

Пожалуйста, небо, услышь мои молитвы. Я вынесу из дома все, что мешало нашему воссоединению, я заучу наизусть каждую молитву, испишу ими всю землю... Чтобы каждый угол в моем поле зрения пестрел священными словами. Чтобы я не забывала о них.Такова жизнь моей матери. Сколько раз я видела во сне намеки на религию... Беда не приходит одна, ведь так? ***- Аня, Анюта.Я открываю глаза и делаю глубокий вдох, затем второй и третий. Сотый раз прихожу в себя, пытаясь вспомнить, кто я такая. Сотый раз умираю, восставая из пепла. Сотый раз смотрю в глаза любимым в попытках разглядеть себя, свои ошибки и грехи. Эдвард глядит с заботой, которой мне так не хватало. Он обнимает меня, и я плачу.Эта кровать стала мне словно родной... Моя комната в доме у Виктории, то же окно с видом на белоснежные покрывала, тот же шкаф и пуфики. Прижимаю ладонями тело парня к себе, пытаясь запечатлеть этот момент как можно ярче.- Я люблю тебя, - срывается с губ.- Я тоже тебя люблю, - целует волосы и вдыхает их запах. - Аня, у нас получилось, ты понимаешь?Смотрит прямо в глаза. Небрежная улыбка осторожно мелькает на моем лице и тут же исчезает, потому что я не верю.- Ты серьезно?- Посмотри сама.Включает телевизор сразу на нужном канале. Мы присоединяемся к просмотру не с самого начала: уже показывают кадры с какого-то глобального серьезного собрания, много счастливых людей, все пожимают друг другу руки.- Это Джоулин, - говорит о мужчине в синем пиджаке, который готовится сказать свое слово.- Я лично благодарю каждого из вас за огромный вклад в спасение планеты, но особенная моя благодарность остается с Эдвардом, отважным и непобедимым! Мир должен знать своего героя в глаза!Перевожу взгляд на него, моего героя. И откидываюсь назад, заливаясь смехом, а он сжимает мою ладонь.- Аня, будь спокойна, нас никто и пальцем не тронет. Джоулин заявил, что не знал о заговоре и в любом случае лично бы застрелил каждого из его участников. Понимаешь, мы сделали это...Поднимаюсь и крепко обнимаю Эдварда, повалив его на кровать.- Как же я счастлива, солнце! Моя жизнь теперь никогда не станет прежней! Я так рада, судьба услышала мои просьбы и молитвы, она не осталась ко мне равнодушной!- И я не равнодушен к тебе, я теперь никогда тебя не оставлю, - гладит мои щеки, и я плачу от радости.- Я просто боялась потерять тебя, думала, что больше не увижу... Хочу провести с тобой все свое время.Целую Эдварда в мягкие и такие желанные губы. Он обнимает меня за талию, и мы таем в трепетном чувстве любви и томного ожидания, пока не слышим стук. - Войдите, - говорит и улыбается мне, а я встаю и подбегаю к двери. Открываю. Мама... Бросаюсь ей на шею, и обе мы плачем от счастья, готовые визжать. - Мама, мы сделали это! Мы сделали! От счастья мутнеет в глазах, но это не мешает разглядеть около стены скромно стоящий силуэт. Я отстраняюсь от мамы, наверное, неожиданно, и подхожу маленькими шагами, будто боюсь... А ведь и правда боюсь - сердце трепещет и толкает ком слез в горло. - Моя любимая, - крепко прижимаю к себе бабушку, а она в ответ заливается слезами. - Мы смогли, понимаешь? Мы смогли, теперь все будет как раньше, ты помнишь? - заглядываю ей в глаза, где читается вина. - Ты помнишь, бабушка? Как мы гуляли в осеннем лесу, сидели на бревне около озера и болтали обо всем на свете? А как мы вместе каждый вечер варили наш любимый чай? Говорю, и у самой голос срывается на беспомощный писклявый плач. - Дорогая, конечно, я помню, и никогда не забуду... Только теперь этого больше не будет, как я хочу все вернуть! Но мне важнее твое счастье и благополучие, так что... - Почему не будет? Объясни мне, я ведь столько сделала для того, чтобы вернуть все на свои места! - Но ведь... - она нервно облизывает губы, пытаясь подобрать слова. - Ты узнала о своей настоящей жизни, нашла родную мать, Эдварда, в конце концов. - И что? - крепко сжимаю ее плечи. - Бабушка, я тебя не оставлю, мы будем жить в нашем доме, понятно? Сзади подходит мама - чувствую ее запах и дыхание, а когда поворачиваюсь, вижу одобряющий взгляд. - Бабуля, я очень рада, что обрела настоящую семью и узнала правду. Но это совсем ничего не значит... - беру маму за руку. - Мой дом там, где меня вырастили. Я пыталась стать Дианой, столько провела бесед с собой, столько снов пережила! Приняла слишком сложный выбор и пошла по той дороге, которая мне суждена. Диана внутри меня - настоящий герой, она большая молодец! Но мое имя Аня, Аннелия Роберстон. - Но ты все равно изменилась, это видно невооруженным взглядом, - вздыхает бабушка. - Я так тобой горжусь, дочка. И хочешь открою секрет? Я впервые пообщалась с твоей мамой, мы раньше даже не было знакомы, так уж вышло... Как же вы с ней поразительно похожи. Все вместе мы обнимаемся, и на душу опускается невыразимый покой. - Я поставлю чайник, Вика сейчас как раз в столовой, - мама целует меня в лоб и уходит. - Как же хорошо она выглядит! - искренне улыбаюсь. - Когда мы нашли маму в домике в лесу, она была похожа на мертвеца. Бледная, уставшая, измученная жизнью... А сейчас повеселела! - Верно. И все же, Аня, знай, я приму любое твое решение относительно будущего. Эля рассказала мне про вас с Эдвардом, это все безумно волнительно для меня... Кому же я могу отдать свою кровинку? Я должна пообщаться с ним лично, где он? - Пожалуйста, не переживай за меня. Возможно, позже я буду жить отдельно, но не сейчас - давай уедем отсюда как можно скорее? - А как же твоя мама? - Пусть она живет здесь, у Вики, дом ведь огромный! А наше с тобой счастье я пока не готова разделять. Конечно, Диана прочно прижилась внутри меня, я сама чувствую это, но Аня никуда не делась и свое место не уступила. Бабушка гладит мои волосы и улыбается своей родной доброй улыбкой. - Скажи честно, ты точно не злишься на меня? Это моя ошибка, надо было раньше рассказать тебе обо всем... Ведь ты узнала правду из чужих уст, а я просто боялась! Боялась навредить тебе, любовь моя - кроме тебя у меня нет совсем никого. - Тише, тише, я никогда и не обижалась на тебя, потому что люблю и понимаю. Ты спрашивала про Эдварда, он в моей спальне. Бабушка подходит ближе и наклоняет голову. - Я немного побеседую с ним, а ты пока иди в библиотеку, там тебя кое-кто ждет. - Дэни? - говорю с неким испугом. - Верно, вам с ним явно стоит поговорить. Кажется, вы поругались перед дорогой... Ань, не обделяй его своим вниманием, присмотрись. Парнишка признался мне, что давно влюблен в тебя, да и ты, по его мнению, не равнодушна к нему. Эдвард-то Эдвард, вы знакомы всего ничего, а Дэни? Дэни ты знаешь с самого детства. Сдержанно улыбаюсь и киваю, не вижу смысла объяснять бабушке то, что она не поймет. - Да, я поговорю с ним, увидемся в столовой.Прощаемся. Пока спускаюсь в назначенное место, пытаюсь собрать бешенные мысли в кучку. Что же мне сказать ему, глядя в глаза? Как объяснить свой поступок, свои непокорные чувства? Закрываю за собой дверь. В нос снова бьет запах... Когда-то я прочла, что ассоциации с запахами помогают лучше запоминать информацию. Например, если учить термины и параллельно вдыхать аромат мяты, то, вдохнув его через несколько дней, изученный материал сам всплывет в голове без единого повторения. Так и сейчас - я чувствую запах книг и вспоминаю тот миг: улыбки, счастье, поцелуй. Покорно иду вдоль высоких полок. Сколько прошло времени? День, месяц, год? Сколько меня не было здесь? Взгляд падает на тот самый стол. ***- Не меня ищешь? - чувствую объятия сзади.- Дэни! Ты меня напугал, совсем что ли? - я задорно смеюсь и поворачиваюсь лицом к парню. - Как ты так незаметно подкрался?- Это ты прошла мимо меня и даже не взглянула!- Я засмотрелась на книги.Мы смолкаем и смотрим друг на друга, и я не знаю, что сказать.- Слушай, я хотела поговорить с тобой...- У нас еще целый день впереди! - он прикасается губами к моей шее и целует ее, слегка толкает меня так, что мы пятимся назад.***- Привет.Поворачиваю голову. Дэни стоит около полки напротив. И снова, как в тот день, мне столько хочется у него спросить, но одновременно нечего.- Привет, - говорю на выдохе и опираюсь о стол.Смотрю в пол и считаю в голове секунды: один, два, три, четыре... Дэни подходит ко мне слишком близко, так, что я с трудом поднимаю взгляд, втягивая голову в шею.Настроенная на злость, я на удивление сталкиваюсь с добрым взглядом и нежным поглаживанием по плечами, и каждое это прикосновение равносильно глубокому порезу на сердце.- Ну как ты, моя Аннелия?Молчу и смотрю прямо в глаза, смахивая непослушные слезы. И он становится серьезнее.- Что с тобой случилось, почему ты плачешь? Неужели Эдвард обидел тебя, причинил боль?Я кладу руки ему на виски и делаю глубокий вдох, выдох...- Дэни, - шепчу, - Между нами ничего не было, и больше никогда не вспоминай об этом. Может, я поступила или поступаю неправильно, ведь я уже не понимаю, что такое «правильно», жизнь запутала меня. Но я не понимаю, как это вышло... Умоляю, прости, я не люблю тебя.Его глаза теплеют, мокнут, словно тают вместе со снегом за окном.- Что ты такое говоришь, Аня? Мы ведь...- Тише, молчи, - кладу ладонь ему на губы и еле сдерживаю плачь. - Я не смогу сделать тебя счастливым, я не дам тебе то, что ты так желаешь...Дэни целует мою руку и обнимает, словно на прощание.- Ты ведь в него влюбилась, да?Замираю.- Я знаю, я нравлюсь тебе также давно, как и ты мне. Все, что произошло между нами: каждый взгляд, каждое касание и поцелуй - я все унесу с собой в могилу. Не волнуйся. Будь счастлива.Отстраняется и уходит. Слышу, как закрывается дверь. Опускаюсь на пол и закрываю лицо руками, даю себе волю выплакаться до потери слез и внутреннего опустошения.Чем я руководствуюсь? Что и зачем я делаю? Хранимые чувства вынашивались одним и приписались совершенно другому - я не сомневаюсь в правильности выбора ни секунды. Но это тяжело, надо просто пройти. У любого пути существует конец, символизирующий получение опыта.Из библиотеки выхожу в полном спокойствии и почти сразу же натыкаюсь на Эдварда. Всматриваюсь в его такие другие, но такие свои черты, и крепко обнимаю.- Ань, я услышал...- Молчи, тише. Просто обними меня, прошу.- Что произошло?Он целует меня и гладит по спине, пока я строю в этих объятиях новый дом.- Ничего, правда. Просто сейчас ты как никогда нужен мне, Эдди. Давай уедем отсюда как можно скорее? Будем жить вместе с моей бабушкой в нашем большом доме, а мама с Викой останутся здесь?- Ты серьезно?Заглядываю в его глаза и целую руку.- Аня, я ведь вижу, что что-то случилось, у тебя глаза опухли от слез! Из-за чего ты плакала?- Это от счастья, солнце. Обещай мне, что мы уедем.- Конечно, глупышка, начнем жить вместе. Сначала у тебя, потом я отвезу тебя к себе. Помни, - целует меня в лоб, - Судьбу не обманешь, мы с самого твоего рождения суждены друг другу, и я не готов рисковать такой любовью.Утро. Как давно я не видела столько света из окна... Туман и тучи еще не рассеялись, но сквозь них уже пробиваются первые смелые лучи. В столовую захожу под руку с Эдвардом, широко улыбаюсь и вдыхаю этот блаженный запах мяты и свежих пончиков. Белые полупрозрачные шторы открыли - помещение наполнилось мягким белым светом просыпающегося солнца, но еще неуверенного.- Наконец-то! - тетя первая замечает меня и начинает смеяться, хлопает в ладони и чуть ли не кидает тарелку на стол.Она направляется ко мне с раскрытыми руками, а Эдди отстраняется - не хочет мешать, спешит к столу, помочь маме и бабушке. Обнимаю Викторию, и вместе мы смеемся так, как я в последний раз смеялась в школе.- Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? - она гладит мои волосы и смотрит совсем по-другому.- Мне столько надо рассказать тебе! - почти прыгаю на месте. - Ах, где этот холод в твоих глазах? Где эта строгость? Какая ты сегодня нежная, красивая!- Я просто невероятно счастливая...- Счастье меняет людей, теперь я убеждена в этом.- Не только счастье, - она берет меня за руку и долго смотрит в глаза. - Порой истинный вид скрывается за обложкой.Эхо бьет в ушах. Я помню эти слова, тетя сказала их мне еще до того, как правда всплыла на поверхность, когда я жила в неведении. Виктория тогда добавила, что такие, как я, многого достигнут в жизни и рано или поздно все равно доберутся до истины.После гляделок мы вновь начинаем смеяться, и она приглашает меня к столу. Нет ни поваров, ни помощников - бабушка разливает горячий чай по чашкам, мама раскладывает сладости и разговаривает с Эдди, потом смеется и слегка толкает его в плечо. На секунду я замираю. Хочу запечатлеть момент.Виктория подходит к столу в элегантоном черном платье и обнимает мою бабушку, говорит:- Чай сегодня особенно вкусный!Как же бабуле идет белая широкая блузка, заправленная в бежевые свободные штаны с карманами.- Это же наш семейный рецепт, нужно чаще так собираться и проводить время.Мама хлопочет в розовом платье с глубоким декольте и черной сеточкой на поясе. Ах, эти белые серьги с жемчугом... И я, в сиреневом шелковом костюме, присоединяюсь к семье. Теперь я ее полноценная часть, мне не обязательно доказывать это кому-то - неоспоримая истина доказательству не подлежит.За столом мы долго смеемся и рассказываем забавные истории из жизни, постепенно переходим к теме последних событий. Когда Эдди говорит о том, как АйронКлосс во время использования вышел из под контроля и буквально взорвался в его руках из-за сильного переохлаждения Хрусталлиона, я молчу. Кто-то вздыхает, задает уточняющие вопросы, а я смотрю на свою большую пустую кружку мятного цвета. Вчитываюсь в слово, написанное на ней золотыми буквами: «Amazing».В голову лезут страшные мысли, которые не получится отогнать, даже если хорошо постараться. Если бы он умер? Если бы не успел перед потерей сознания включить автопилот? Если бы из-за неисправности АйронКлосса пострадала бы ракета? Если бы...?Лица мамы, бабушки и тети такие разные: у каждого свои особенности в чертах, цвете глаз, выражении, мимики - но сейчас их объединяет одно. Шок. Не знаю, кому из нас сейчас страшнее, но в одном я уверена на сто процентов - рассказ не оставляет равнодушным никого.- Анюта? - мама кладет ладонь на мою руку, и я поднимаю взгляд. - Все в порядке?-  Да, в порядке, - говорю неуверенно, и теперь на меня смотрят уже все присутствующие.- Давай я еще налью тебе чай?Мама тянется за чайником, и уже скоро моя чашка вновь до края наполнена горячим ароматным напитком.- Но главное не то, что я сейчас сижу с вами за одним столом, - подводит к заключению Эдвард, - А то, что планета спасена. Об этом кричат на всех каналах, возвращают капсулы! И совсем скоро все будет как прежде.Парень берет меня за руку, и только тогда я смотрю ему в глаза. В моих читается неутешимый страх, в его - радость и гордость, надежда на будущее.Сначала все молчат, потом продолжают говорить уже на более отвлеченные темы и вновь заливаются смехом. Я стараюсь улыбаться и принимать участие в разговоре, но так нелегко долго поддерживать вид. После монолога Эдварда сложно вырвать страх из сердца, тяжело отогнать каждое больное воспоминание.- Извините, что перебиваю, - двигаюсь от стола, встаю и дружелюбно улыбаюсь. - Я не очень хорошо себя чувствую, голова болит, хочу отдохнуть.- Девочка моя, посиди с нами еще немного, - умоляет мама. - Мы столько не виделись, так прекрасно сейчас сидим, не уходи! Побудь рядом... Пока мама толкает речь, бабушка тоже поднимается из-за стола и перебивает ее.- Анют, иди к себе в спальню, поспи и наберись сил, - переводит взгляд на маму. - Не будем забывать, что она все-таки пережила тяжелые события и была в дороге.- Бабуль, проводишь меня?- Конечно. Я скоро вернусь, вы пока продолжайте.Выходим из-за стола и начинаем говорить только когда покидаем столовую.- Ань, у тебя правда болит голова или есть другая причина?- В последнее время произошло столько событий, - вздыхаю и останавливаю бабулю рукой. - Я позвала тебя, чтобы предупредить кое о чем. До конца дня я побуду одна в своей комнате, пожалуйста, не беспокойте меня и не волнуйтесь. Просто я не успела морально пережить то, что произошло, слишком много потрясений... Я сильная, помню, должна держаться стойко, и я держусь изо всех сил. Просто хочу побыть наедине со своими мыслями, подумать обо всем...Она обнимает меня по-родному, как в те милые сердцу времена, и отпускает.- Помни, я всегда рядом.Пока иду по коридору, ее слова звенят в голове. На лестнице встречаю Марию, но она меня не видит: торопливо бежит наверх и оживленно говорит по телефону:- Ты представляешь?! Да! Да, я тоже!По ступеням поднимаюсь с трудом и с туманом перед глазами добираюсь до комнаты. Как в опьянении закрываю дверь. Ложусь. Мне хочется пережить один момент перед тем, как Эдвард уничтожит чип по моей просьбе. Я больше не хочу и не могу нести этот груз, что сжимает меня все эти годы, что, словно якорь, возвращает меня в прошлое.Глубокий вдох, слезы по щекам. Закрываю глаза.***Моя комната. Моя любимая комната, где прошли лучшие дни жизни! Минутную радость съедает черная, как тьма, тоска. За столом сидит Аля, точнее, ее полувидимый силуэт.- Анют, я закончила, посмотри-ка! - оборачивается на кровать и показывает большой лист с приклееными фотокарточками.На кровати сидит мой собственный силуэт. Я словно наблюдаю за происходящим со стороны, вечная тень и погребенный под слоем обид мрачный призрак.- Слушай, так красиво получилось, я в восторге! Нужно повесить на стену, на видное место, всегда буду любоваться.Мрак... Стоит стоило только моргнуть, как в комнате не остается никого, кроме меня и того листа с фотокарточками. На них я и Аля, счастливые, улыбаемся и держим в руках большой торт. Мой день рождения.Сажусь на пол и глажу ладонью первое фото, самое любимое. Там Аля показывает на камеру язык и обнимает меня за шею, а я кричу ей «Сейчас задушишь!», поэтому на снимке забавно открыла рот. Нас фотографировал Дэни, его палец немного попал в объектив.Одна слеза катится и падает на лист, затем вторая, потому что сердцу больно вспоминать столь насыщенные радостью события. Мне всегда было тяжело прокручивать в голове хорошие моменты с человеком, которому нет места в моей жизни... Пусть она встала на путь исправления, люди не меняются, а я у себя одна. Не хочу превращаться в подстилку и ставить желания других выше своих, это касается даже Али.Лист вспыхивает пламенем, но я даже не отдергиваюсь, лишь убираю руку. Пламя сжигает и улыбки, и лица, и праздничные свечи с колпачками, и долгую тяжелую дружбу. Знакомое прикосновение ладони к плечу, хочу повернуть голову, но не могу - неведомая сила заставляет меня смотреть прямо на горячие языки пламени.- Она научила верить, что тебя тяжело любить. Что дружба - это сложно и муторно, путь ее наполнен слезами и грустью. Мне жаль, но когда нам больно, мы учимся.Из глаз градом падают слезы, которые душат и заставляют жадно хватать кислород ртом. Когда падаю на пол, костер исчезает. Переворачиваюсь на спину, вытирая мокрые щеки, и смотрю на руки.Вены зеленые, выступают из под кожи, бегут к ладоням и дают начало нежным розовым букетам пионов. Я касаюсь их пальцами... Такие мягкие и невинные, молодые и ароматные. На моих глазах пионы разрастаются по всему потолку, бегут по стенам, превращая комнату в обитель чудесных цветов. Они струятся по всему телу, и все новые букеты выглядывают из ладоней.Когда встаю, замечаю на кровати смятое письмо. Лепестки с ладоней осыпаются, и я могу спокойно взять лист в руки. Знакомый до дрожи запах старой бумаги будоражит сознание, и я начинаю отдаленно вспоминать, что же я там писала.«Что такое любить для вас? Сначала трогать и гладить одни ладони, с нежностью прижимать их к губам, а потом бежать к другим ладоням и также прикасаться к ним?Гладить костяшки пальцев и запястья, а потом кидать безмолвное «прости»?Перебирать чистые шелковые волосы и рисовать пальцами на бедрах, а потом встречать рассветы не с ней?Улыбаться, глядя в чистые искренние глаза, щебетать о волшебной весне и дивном будущем, а потом разрезать это острозаточенной косой?Спускать с ее тела голубую тонкую сорочку, а потом дарить поцелуи другим плечам?Просыпаться от бодрящего запаха кофе, видеть перед собой родное лицо и эти единственные, неповторимые ямочки на щеках, а потом обедать с другой в дорогом ресторане?Это любовь?Значит, вы еще просто никогда не любили по-настоящему.Когда она разлила чай на пол, и вы вместе вытираете это пятно. Встречаете солнце, пробивающееся через шторы, и думаете, что же приготовить сегодня на завтрак. Торопиться некуда, впереди целый день и вся жизнь. Когда она в домашних тапочках и с тарелкой чипсов смотрит сериал, а ты не перестаешь восхищаться ее красотой.Отдыхаете в парке на лавочке и обсуждаете, какой хороший сегодня дождь.Решаете никуда сегодня не ходить, остаться дома, заказать еду и завалиться на диван. И в такие моменты ты понимаешь, что не ошибся с выбором.Для каждого любовь индивидуальна, особенна. Кому-то легчесотню раз за день сказать «люблю», а кому-то легче молча доказать серьезность чувств. Любовь - страсть, романтика. По отдельности страсть - это похоть, природное желание, а романтика - влюбленность, но, может, я не права? Если для кого-то любовь - это только страсть или только романтика, то вы будете печально удивлены результатом таких отношений. Нельзя сказать точно, зачем влюбляются люди. Это происходит спонтанно с целью продолжения рода? Да, но в первую очередь сердце ищет того, кто бы позаботился о нем. Покажите мне такого человека, кто бы хотел прожить эту жалкую жизнь наедине со своим глупым отражением. Его нет. Люди влюбляются, чтобы не быть одинокими. Солнце, я пишу и понимаю, тебе не суждено прочесть это... Вспоминаю, что было у меня в душе, когда рука воплощала на бумагу мысли, и в дрожь берет. А таких дней было много. Дней, когда меня душили собственные чувства. Прости, но я понимаю, что ты должен это знать хотя бы в моем маленьком мире. Сколько раз я умирала душой, сколько раз засыпала, а по щекам катились слезы. Я все помню. Вот только за что мне вся это невиносимая боль? Клянусь, перед глазами стоят эти картины... Тогда я вбивала в голову мысль «Пережди, лучшие дни еще настанут», но их по прежнему нет. Да, такие вещи говорят прямо в глаза, не пишут, у меня просто нет выбора. Теперь понимаешь, как мне важно твое внимание?  Почему я так люблю тебя? Почему ты так осторожен и молчалив со мной, Дэни? Пожалуйста, ответь мне на вопрос во сне, ибо я никогда не решусь отдать тебе это письмо или написать то же самое в переписке. Мы никогда не будем вместе, потому что мы просто друзья, и я обманываю даже саму себя».В конце письма - большая клякса чернил, смешанная со слезами. В середине комнаты вновь пылает огонь, пламя достает до потолка и сжигает пионы. Подхожу осторожными шагами, сжимая письмо, целую его и бросаю в кострище. Шустрый голодный язык подхватывает его и тут же превращает в зернистый пепел.- Это твоя жизнь, Аня, - говорю, глядя на горячий огонь. - Прими, но не держи, отпусти и прекрати думать. Откуда эта потребность в любви? Любовь - это не то, что думают многие, на словах мы все друг друга любим. Сохрани себя и передай в руки тому, кто по-настоящему достоин... В коридоре доносится звон, и я толкаю дверь из комнаты. У входа стоит милая Аттен, глядит умными глазами и начинает уверенно идти вниз по лестнице. - Зовешь за собой? Кажется, да. Следую за ней, как вдруг кошка прыгает мне на руки. Ах, ее мягкая пушистая шубка еще нежнее, чем я представляла... Аттен устраивается поудобнее и кладет голову мне на плечо. - Жаль, что мы так и не встретились. Я не успела... Мне не позволили, дорогая, - целую ее в макушку. - Прости меня за все, и я тебя за все прощаю. Мы больше ничем друг другу не обязаны, не должны даже тосковать и грустить... Не успеваю договорить, как Аттен исчезает. Буквально растворяется прямо на моих руках, и я тут же слышу топот за спиной. Резко поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с тем, кого больше всего не ожидала увидеть. Мы молчим, только он к тому же плачет. - Я никогда и никому не говорил это, дорогая, даже собственному сознанию, - он подходит ближе, но я отстраняюсь. - Я потерял рассудок из-за всего, что тогда меня окружало. Интриги, сплетни, желание все закончить и осознание тяжелых последствий так тяготили разум. Ты понимаешь? По прежнему молчу. - Я не любил тебя по одной простой причине: меня никогда не было рядом с тобой. Я был слишком занят поиском выхода и решения, Хрусталлион будто стал моим ребенком. Он заменил мне тебя, а ты в свою очередь заменила своей матери меня. Да, это я променял тебя на свободу. Знаешь, почему ты была им нужна? Потому что ты родилась с иммунитетом к Хрусталлиону, представляешь? То есть ты не реагировала на искусственно созданную температуру с самого рождения, а знаешь, что это означает? Что у тебя иммунитет к ряду серьезных неизлечимых заболеваний. Как же ты могла быть полезна для ученых, а мне взамен предложили прикрытие. А потом я осознал тяжесть собственного поступка и отказался нести такой груз... Попытка самоубийства можно назвать успешной? В итоге я скончался, как животное, в больнице, на руках твоей матери. В моей душе не осталось места любви ни для кого: ни для тебя, ни для твоей матери. Теперь я здесь, жив в твоих воспоминаниях, и вижу, как сильно выросла моя дочка. Дэвиаль плачет, но в моей душе нет ни одной отрицательной эмоции. - Но знаешь, чего тебе никогда не вспомнить? Когда я ушел, твоя мать стала поклонницей сатаны, вступила в какой-то чертов культ, сошла с ума! Она никому не говорила об этом, я узнал совершенно случайно, такая долгая тупая история, прости, Господи! Бред. Ложь, обман, бред. - Я здесь в последний раз, - говорю спокойно и ровно. - Попросила Эдварда удалить мой чип, не хочу более нести эту ношу. Вернулась, чтобы поставить точку в прошлом и забыть все обиды... Папа, я тебя отпускаю. Я тебя отпускаю. Я тебя отпускаю. Закрываю глаза и выдыхаю, чувствуя его ладони на своих плечах. - Тетя, бабушка, мама, я не злюсь на вас, я прощаю всех. Я люблю вас, но мостик в прошлое должен сгореть до тла. Чувствую яркий белый свет...