Ритуалы

Лив закрыла дверь квартиры спиной, держа в одной руке пакет с контейнером тайского супа, в другой – мокрый зонт. Пальцы онемели от холода. Она поставила еду на узкую консоль у входа, где уже лежали три нераспечатанных счета и рекламный буклет фитнес-клуба.

Квартира встретила ее тишиной и запахом застоявшегося воздуха.

Она прошла по коридору, включая свет. Лампочка на кухне мигнула – скоро перегорит.

Кухня была маленькой, но чистой.

Холодильник покрыт магнитами из чужих поездок. Столешница – пустая, если не считать электрочайника и одной чистой чашки. Микроволновка с отколотой ручкой.

Лив поставила контейнер в микроволновку. Две минуты.

Пока грелось, она смотрела в окно. Напротив – такое же здание, такие же окна. В одном – женщина кормила ребенка. В другом – мужчина пил пиво перед телевизором.

«Все живут нормальной жизнью» – подумала она. Звонок таймера вернул ее в реальность.

Гостиная плавно переходила в спальню.

Книжные полки до потолка. На них Диван с вытертой обивкой. Рабочий стол с ноутбуком и стопкой тестов.

Она ела прямо из контейнера, листая рабочую почту.

«Доктор Шоу, мне кажется, мой муж...» «Доктор, я не знаю, как...» «Помогите мне, я больше не...» Она закрыла ноутбук.

Ванная была ее крепостью.

Белый кафель. Чистые полотенца. Дорогой гель для душа с запахом бергамота – единственная роскошь, которую она себе позволяла.

Лив включила воду. Горячая, почти обжигающая.

«Ты уже видела это раньше», – вспомнила она слова из записки. Мыльная пена стекала по ее рукам.

«Что именно я должна была видеть?» Она резко выключила воду. Спальня была аскетичной.

Деревянная кровать. Простое белье. На тумбочке – книга по криминальной психологии и пузырек с мелатонином.

Лив легла и потянулась за таблеткой.

За окном проехала машина с мигалками – синий свет скользнул по потолку.

«Кому-то сейчас хуже, чем тебе», – подумала она.

Это не утешало.

Она закрыла глаза. А в голове – снова та фотография. Темная вода.

6:19

Будильник не успел прозвенеть. Лив открыла глаза за секунду до того, как резкий звук должен был разорвать тишину. Она всегда просыпалась раньше – её тело давно превратилось в идеальный механизм. 

Она лежала, глядя в потолок. Где-то за стеной сосед включил воду – трубы застонали, как старик под пыткой. 

6:23

Душ. Ядрено мятная зубная паста. Одежда – тёмно-синий брючный костюм, белая блузка. Никаких украшений, кроме часов. 

7:05

Кофе. Чёрный, с ложкой сахара. Она пила его стоя у окна, наблюдая, как город медленно просыпается. Где-то там, за этими окнами, кто-то тоже смотрел в серое небо и думал о ней. 

8:30. Первый пациент.

Молодой человек, двадцать пять лет, глаза бегают по кабинету, как мыши в ловушке. 

— Вы сказали, что снова видели её?— Да. В метро. Я... я знаю, что это невозможно.  — Почему невозможно?  — Потому что она мёртва! — его голос дрогнул. — Я сам опознал тело. 

Лив медленно наклонилась вперёд: 

— Опишите её. Во всех деталях.  — Она... она была в синем платье. Том самом. Но...  — Но?  — На нём не было крови. — он сжал кулаки. — А тогда... тогда всё было в крови. 

Лив позволила себе улыбнуться – не тёплой улыбкой терапевта, а острым, холодным выражением хирурга, который только что нашёл опухоль. 

— Значит, это не она.  — Что?  — Ваша жена погибла, то платье было испачкано кровью. А эта... эта женщина была чистой. — она намеренно сделала паузу. — Может, это кто-то другой? Может, вам просто хочется, чтобы это была она? 

Молодой человек замер.  Лив знала – сейчас в его голове ломается что-то важное. 

11:40. Последний пациент. 

Пожилая женщина, которая уверена, что соседка подсыпает ей в еду стекло.  Лив кивала, делала пометки в карте и думала о том конверте.  О чём-то холодном и мокром.  О своих пальцах, которые вчера держали эту фотографию. 

18:15. Дом.

Конверт торчал из щели между дверью и косяком, как белый язык.  Никаких марок. Никакого адреса.  Только её имя, написанное аккуратным почерком: 

Лив Шоу

Она занесла его в квартиру, не дыша.  Положила на стол.  Включила свет.  И только тогда вскрыла. 

Внутри лежала старая газетная вырезка.  Дата – ровно пятнадцать лет назад. 

Заголовок: 

"ТЕЛО МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ НАЙДЕНО В РЕКЕ ТАР" 

И фотография. 

На ней небольшой патологоанатомический мешок и на фоне куча полицейских. Жёлтые ленты. Лив не отрываясь смотрела на листок, её руки начали дрожать так сильно, что пришлось сжать их в кулаки. На черно-белом фото отчетливо виднелся контур полиэтиленового пакета, скрывающего маленькое тельце. Она знала, что под этим пластиком - веснушчатое личико с растрепанными кудряшками, которые невозможно было причесать.

— Ливка, смотри! - смеялась Белла, семилетняя, в мамином фартуке до пят, кружащаяся по кухне — Я - настоящая домохозяйка!

Фартук зацепился за ручку шкафа, и вся эта «костюмированная вечеринка» с грохотом потащила за собой стопку тарелок. Они разбились вдребезги, а Белла стояла посреди этого хаоса с круглыми от ужаса глазами.

— Мама убьет меня - прошептала она.

— Не убьет, - тогда Лив, тринадцатилетняя, уже взяла ситуацию в свои руки. — Потому что это сделала я. Поняла? Я случайно задела полку.

Она помнила, как Белла потом крепко прижалась к ней и уткнулась в её грудь головой, пахнущей детским шампунем и печеньем.

«Ты лучшая сестра на свете.»

Лив зажмурилась, но слезы все равно вырвались наружу. Они катились по ее лицу, падали на газету, растворяясь в пожелтевшей бумаге.

Вспомнилось, как Белла боялась монстра под кроватью. Как они вместе рисовали «охранные знаки» фломастерами и клеили их по всему периметру комнаты. Как Белла засыпала, уцепившись за ее руку, уверенная, что старшая сестра может защитить от чего угодно.

Но не смогла.

Не смогла защитить в тот день, когда отпустила восьмилетнюю Беллу одну в парк. «Всего на пять минут», «я же уже большая», «мы рядом с домом».

Пять минут. Три сотни секунд. Вечность.

Лив подняла газету дрожащими пальцами. В углу фото, почти выходя за рамку кадра, была рука в черной перчатке. Тот, кто упаковал ее сестру в полиэтиленовый пакет, словно мусор.

Где-то в груди что-то оборвалось. Лив вдруг осознала, что дышит слишком часто, но воздуха все равно не хватает. Она схватилась за край стола, чувствуя, как мир плывет перед глазами.

— Прости меня — прошептала она в пустую квартиру.