43

Остановились. Я задохликом прикинулся. Лежу не подаю признаков жизни. Типа в отрубе. Пусть думают, так меня кинули, что совсем потерялся.

Слышу, идут, разговаривают. Сам в рукава по ключу сунул. Ну всё, теперь только от меня зависит. Как будет, так значит и будет. Либо я, либо они.

Только у них нет мотивации, а у меня огромная. Жить сука хочется.

Щёлкнул замок.

— Чёто он в отрубе что ли? — один склонился надо мной тупо разглядывает, вот придурок.

— Ну, дай посмотрю.

В лицо полоснул луч фонаря. Я дохляка играю, видать хорошо. Поверили. И багажник прикрыли. Но не сильно.

— Ничё так мы его уделали.

Говорит один из шизиков. Это ж надо, подумал, что кинул меня в багажник и я сразу уделался.

— Тем лучше. Кинем в яму и дело с концом. А тебе не кажется, что Ашот нам за такое задание маловато заплатил. Это как —никак мокруха, а за мокруху обычно десятку зелени платят, а он нам только зарплату, да и то ещё не заплатил за прошлый месяц. Несправедливо.

— Согласен. Какого хрена? Легавые докапываться начнут, экспертизы там всякие, это же к и машине моей могут прикопаться, — голос пыхтяший, видно закурил.

— Реально попасть можно. Ты со своей машиной пойдёшь. И меня ещё приплетут. А потом мы с тобой на кичу, ни за хрен собачий, а Ашот в шоколаде. Как бы ни при чём.

— Хорошо, что ты предлагаешь. Сынка этого куда?

— А я знаю. Ты предлагай.

Помолчали, попыхтели. Козлы вонючие.

— А что если нам его папаше отвезти? Тот нам бала отвалит.

Тут я ухо вытянул. Правильно придурки, папаше меня тащите. Он вам точно отвалит, я у него единственное в жизни богатство.

— Ты думаешь, Милохин старший отвалит нам бабла, а если по голове настучит?

— Надо пробовать. А так нам, никто ни за что не заплатит. Ни Ашот, ни папаша.

Верно рассуждают. Но папаша мой точно не заплатит. Он скорее их в бетон замешает, чем бабло отстегнёт.

— Слушай, а может нам сынка у себя где — то спрятать и папаше предложить выкупить. У меня на хате есть угол.

— Дело говоришь. Толково.

— Тогда сейчас что?

И вот направление их беседы мне уже совсем не понравилась. Меня куда — то к батарее пристегнут, а у папаши бабки качать. Нет, так мы не договаривались. Хочу домой, сегодня и сейчас. К малой хочу, под тёплую сиську.

Пришлось импровизировать.

Простонал я как раненая птица. Парни затихли. Прислушиваются.

— А ну смотри, не прибили мы его, а то и папаша нихрена не отломит.

Снова щелкнул замок багажника и тут я уже не ждал, толкнул со всей силы, на какую способен. Одному по носу.

— Ай, блять! — он отскочил.

Другой от неожиданности встал охреневший, а я из багажника как пружинка разжался и выскочил. Ключ на двадцатку не меньше из рукава в руку скользнул, второй ещё увесистее в ладонь нырнул.

— Ну что, кто первый давай, подходи! — я в стойку встал, осклабился.

— Эй, ты это давай…

Взгляды испуганные. Не ожидали от меня задохлика такой прыткой прыти.

— Что тебе давай?! — чувствую своё превосходство в позиции.

Первый на меня рыпнулся, но я ключом ему в скулу протянул. Он упал. Что за шизиков послали, они же драться не умеют. Тот, что с носом, всё ещё за нос держится.

Я к первому подбежал он, только встать хотел, я ногой придавил.

— Быстро ключи от машины, сука!

— А — а–а, у меня нет, они в зажигании! — я его ногой толкнул, отбросил, он даже закрылся, чтоб я его не стукнул.

— Вот придурки!

Пошел я к машине, сел на водительское.

— Эй, а мы! — кричит тот, что за нос держится.

— Я что тебя ещё и подвести должен? — высунулся я, крутанул ключ.

Машина завелась. Я поставил ногу на педаль, потом в окно выглянул на этих двух придурков.

— Передайте Ашоту, чтобы валил из города. Тут ему жизни не будет, — и нажал педаль газа.