🌷50 глава🌷 «Хорошенький такой»

Потом чувствую прикосновение к своей руке, с которой переплетаются чужие пальцы, а после и то, как Гибадуллин укладывается на мой живот, затягивая в крепкие объятия. Безумно приятное тепло в низу живота расходится по всему телу. Я довольно улыбаюсь, запуская руку в растрепанные кудряшки и аккуратно поглаживаю. Он сразу удовлетворенно улыбается, и, что я замечаю — не хмурится. О, господи, Гибадуллин, ты первый раз в жизни лицо расслабил! Значит, любит, когда его волосы гладят? Когда Лола трогала их, было не похоже на это... Но я не останавливаясь, продолжаю почесывать его кудряшки. Хорошенький такой.

Спустя несколько минут слышу тихое сопение и приподнимаю голову. — Ой, Гибадуллин, — Шепчу я, улыбнувшись. Аккуратно спускаюсь по ниже, не скидывая Нугзара со своего живота и тоже закрываю глаза, не переставая поглаживать чужие и мягкие кудри. Так и уснули.

А проснулась я под вечер, когда почувствовала движение около себя. Приоткрыв глаза, увидела немного суетного Нугзара. Он тоже выглядел сонным. — Лазарева, я тут уснул случайно... — Он сидит сбоку от меня, немного неловко, но очень сонно. Я сначала хмурюсь, а потом капельку улыбнувшись, встаю с кровати. Что со мной, я не знаю, но мне слишком сильно хочется его обнимать. Поэтому я уткнувшись в чужую шею, прикрываю глаза. Потом и сама чувствую руки в районе талии. — Малая, что за приливы нежности? — Он говорит это шёпотом, от того бегут мурашки, но довольно улыбается. Будто гордиться тем, что я сама обнимаю его. Хорошо это или плохо? Возможно...

— Гибадуллин, даже не надейся, я определенно сошла с ума из-за температуры, — Улыбаюсь, пряча нос в его волосы, что бы он не видел мои красные щёки.

— Да? Мне кажется, сейчас ты чувствуешь себя вполне нормально, — Ой-ей. Надо что-то придумать и как-то выкрутиться.

— Тебе кажется, — Он посмеивается и тянется вперед, от этого мы падаем на кровать. Он нависает надо мной, с ухмылкой, что заставляет меня бояться. Да, мне правда стало не по себе.

— Я так не думаю, — Усмехнувшись, Гибадуллин опускается чуть ниже к моему лицу. Это дает мне еще больше страха, я только серьезно гляжу на него. Не знаю, почему мне так страшно. Хотя, почему я вообще спрашиваю? Такая ситуация тут!

— Ты меня пугаешь, не надо так делать, — Лицо мое максимально хмурое и серьезное. Такие моменты меня немного пугают. Гибадуллин сначала настораживается, немного хмурясь, а потом расслабляет лицо, бегая глазами по моему. Что у него в мыслях, раз его выражение лица так быстро меняется? Хотелось бы мне знать...

— Ну все, прости, прости, — Он улыбнувшись, спускается ниже, вновь прижимаясь ко мне. Стало легче, честно сказать. Даже страх ушел. А еще. У нас сегодня день сна, да?

— Гибадуллин, мы сегодня весь день проспим? — Не стесняясь поглаживаю его волосы. Мне это нравится. А Лоле он не давал так делать! Ха. 

— М, возможно, и ночь, — А не жирно ему, нет? Взгляд его выглядит усталым и сонным. Как-будто он кучу лет не спал.

— А ты не обалдел? — Я вскидываю брови, а Гибадуллин, утыкаясь носом в мой живот, приглушенно вздыхает.

— Сейчас уйду, — Это слышится гнусаво из-за того, что он носом утыкается в живот. Я улыбаюсь, немного хихикая, а потом Нугзар встает с меня, от чего мне становится по легче. — А можно я завтра зайду? — Он смотрит на меня милыми, даже светящимися глазами,  наверное, пытается уговорить меня таким образом. Что-то добренький он в последнее время...

Я чуть медлю, думая. Боюсь, что отчим будет против... Немного хмурюсь. Я не хочу ему отказывать, но... — Мой отчим, он... Скорее всего, будет против, — Поджимаю губы и искорка в его глазах пропадает. Мне так жаль... — А еще, если ты не знал, мой отчим Павел Астахов. — Он расширяет зрачки, тяжело дыша и опускает взгляд. Я так сильно не хочу его расстраивать.

— Ну и ладно, — Он по-доброму улыбается. — Это нас не касается, плевать, что мой отец его ненавидит, — Отведя взгляд в сторону, он немного неловко раскидывает руки для объятий, и я с улыбкой туда попадаю. — А это что же получается, — Я поднимаю на него голову, ведь до этого лежала на груди.

Ставлю туда подбородок и увлечённо гляжу. — Мне тебя Астаховой называть? Так неинтересно... — Я морщусь.

— Нет! — Меняю тон голоса, поняв, что закричала. — Эм. Просто не надо называть меня Астаховой, в моем паспорте написано Лазарева. — Продолжаю я со стеснением и более спокойно. Не надо было мне кричать.

— Ладно, — Гибадуллин улыбается, что бы не чувствовала себя глупо.

— Я напишу завтра, на счет встречи, — Шмыгаю носом от соплей и в последний раз на сегодня вдыхаю его божественный запах. Я не должна к этому принюхиваться, но делаю это! Надо как-то это предотвратить!

Гибадуллин встает с кровати и мы вместе идем в коридор, где я провожаю его. Это было очень грустно, лично для меня. Перед уходом в комнату, увидела Есю с Лилей в их комнате. Они о чем-то болтали с интересом, поэтому я решила не мешать им и просто пожелала спокойной ночи, предупредив, что Павел сегодня не вернется.

Вернувшись в комнату, опустошение внутри меня прошлось повсюду. Как не хорошо. Не по себе... Я еще совсем короткое время что-то чирикаю в блокнотике, где вырисовывается портрет... Гибадуллина. Господи, я намечала выдуманного человека, но никак не его! Откладываю блокнот на тумбу, даже не закрывая и ложусь спать. Обнять мне не кого — остановилась на том-то, что обняла одеяло, закинув на него ногу. Так и в очередной раз уснула, уже с не хорошим настроем.