🌷29 глава🌷«Недопонимание»

— Можно? — Спрашивает мама, а я отвечаю «Да», совсем капельку улыбнувшись. Она проходит в комнату и садится на край кровати, а я сгибаю ноги в коленях и кладу на них подбородок. — У меня есть новость, — Я хмурясь, делаю вопросительную гримасу. — Девочки, я узнала пару недель назад, но решила сказать в последний момент, что бы вы не забивали этим голову, — Не забивали этим голову? Что за бред? Что она хочет сказать? — Вы все знаете, что моя двоюродная сестра из Москвы. Она бы очень хотела видеть меня на свой день рождения... — Чуть поджав губы, она вздыхает, а я расширяю зрачки. Нет. Нет, нет, и еще раз, нет! Ни за что! Я против! Жить с отчимом одна я не смогу! Нет! — К тому же, я буду помогать ей с ремонтом в ее квартире, все же не чужие люди, — Еся с Лилей поглядывают то на меня, то на маму. Решено: Нет!

— Мам, это просто ужас! — Восклицает Еся, а Лиля поддерживает ее словом «Да!» в ту же секунду.

Я облокачиваю затылок на стену, сидя на подоконнике и зажмуриваюсь, перед этим отвернувшись от всех, что бы не видели. Если я рассчитывала на плохое будущее, теперь оно просто ужасное. — Ты же понимаешь, что это плохое решение? — Спрашиваю я, довольно грубо, пока она поджимает губы.

— Таш, ну почему плохое? Она скучает, мы так редко видимся! Тем более, с вами будет папа! — Я сразу перебиваю ее.

— Да не отец он мне, мам! И никогда не будет им. Хватит так называть его. — Возмущаюсь я со злым взглядом, потому что меня реально это бесит. Когда он стал мне отцом? Это беспредел! У меня есть отец и его зовут «Игорь Лазарев», а не «Павел Астахов». Кстати, да, про фамилию. Еся с Лилей не Лазаревы, к моему сожалению. Они Астаховы. Купились на повышение карманных денег и поэтому поменяли фамилию. На меня же такое не подействовало. Мне предлагали все, абсолютно. Но я слишком сильно люблю своего отца, который даже ничего мне не сделал. Разве, испортил мою психику. Но я все равно очень сильно люблю его, и мечтала бы общаться. Только он не мечтает.  А я бы не пережила смену фамилии, так что я Лазарева. И к тому же, Гибадуллину, что? Астаховой меня называть? Нет, нет, нет! Меня и Лазарева вполне устраивает.

— Доченька, ну так нельзя... — Она делает грустное лицо. Нет, я все понимаю, конечно, поэтому не лезу в ее жизнь и даю волю их отношениям, но зачем в них втягивать меня? — Мы все семья... Астаховы. — Добавляет она чуточку грубее. Да, она не считает меня Лазаревой. Она настаивает на «Астахова».

— Мама, я понимаю, что она стала Астаховой Есенией Павловной, — Тыкаю пальцем в Есю. — Понимаю, что она стала Астаховой Лилией Павловной, — Тыкаю пальцем в Ли. Ох, нервы у меня сейчас не выдержали. Сорвалась. — Но я Лазарева Наталья Игоревна. К твоему мужу никак не отношусь! — Да, я так сильно предана своему отцу. Может, я его и не знаю. Может, он за все примерно 14 лет ни разу не заявился, да. Но он мой отец, которого я буду любить. Такой я вот человек.

Мама смотрит на меня обезнадёженными глазами. Я очень сильно не хочу ее расстраивать, но для этого не надо расстраивать меня. Я слишком много раз говорила с ней на эту тему, но ощущение, что разговариваю со стенкой. — Таш... — Говорит она с грустью в голосе.

— Нет, мам, это правда так. — Я встаю с подоконника, а тон голоса смягчают на обычный, что бы не начинать ссору. — Надо ехать — едь, я не против. — И на этом я выхожу из комнаты, направляясь к ванной, потому что, наверняка, выгляжу не лучшим образом. Так как после ухода Гибадуллина я нанесла немного туши на ресницы, а сейчас через неё проходят слезы. Так что надо умыться.

Устроившись у раковины, я облокотилась на нее 2 руками опуская голову вниз и разглядывая струйку воды, которая текла из крана. Громко всхлипнул я пошатнулась и закрыла рот рукой, что бы больше так не делать. Снова зажмурив лицо, что бы не видеть этот ужас, я шмыгнула носом. — Какая к черту Астахова?... — Спрашиваю я у себя, скрещивая руки на раковине и кладя на них голову. Серьёзно, какая Астахова? Это даже не звучит! Астахова Наталья Павловна. И запомнить трудно, и выговорить. Бред полный. У меня что отчество другое, что фамилия.

Маме как-будто все равно на мои чувства в этом плане. Чем больше проходит времени, тем больше у нас недопониманий. К концу жизни мы совсем разругаемся? Нет, конечно, если она разведется с Павлом, я смогу ее простить... И то, с трудом. Когда я мигом умываю все лицо, немного жду. Трясу руками около лица, что бы вся краснота ушла. А то так дело не пойдет. После, вытираю все полотенцем и гляжу на себя в зеркало, с подозрением о том, что лицо может быть красным. Но все в порядке, к счастью.

А потом я выхожу из ванной, спускаясь по лестнице. На кухне все пьют чай и оборачиваются на меня, когда я встаю у стенки. — М, Нат, забыла, — Говорит мама, делая вил, что ничего не было, а я приподнимаю подбородок, тем самым спрашивая, о чем она. — Девочек завтра я в школу отвезу. Мне на вокзал утром и как раз по пути. — Серьезно, уже завтра? То есть, она реально в последний момент обо всем сказала? А по раньше нельзя было?

— Ладно, — Я подхожу к девочкам, и сначала целую Есю в щеку, а потом Лили. — У меня дела появились, я поеду уже. — Никаких дел у меня нет. Точно так же, как и желания оставаться здесь.

— Так быстро? — Мама вскидывает брови.

— Да, говорю же, дела появились. — Потом я целую маму в щёку и ухожу в коридор, где она провожает меня. Прощаюсь уже на больший срок, так как я поняла, что теперь не увижу ее 2 недели или больше, как всегда бывает. Ну, или она все же вернётся. И напоследок, я сажусь в машину, после чего в тишине еду в квартиру. Мысли в голове путаются, я не хочу ни о чем думать. Какая-то песня потихоньку поет, но я не слушаю. Меня другое волнует.

С таким паршивым настроением я вылезаю из машины, а потом захожу в подъезд, перед этим помогая своей соседке — Валентине Анатольевне выйти от туда. Я что, отказать ей должна была? Нет, конечно. Глянув на лифт с презрением, тяжело вздохнула и пошла к лестнице. Не зайду туда больше никогда! На нервах забыла про это и оплошала. На 6 этаже я уже полностью выдохлась и стала идти чуть медленнее. Проблема не в том, что я не спортивная, а в том, что ступеньки ну уж очень-то высокие. Хотя у меня все высокое и все не нравится! Придирчивая я, однако. Идя по последней лестнице и держась рукой за перила, я стала бубнить про себя. — Кто блин придумал такие дурацкие высокие ступеньки? — Смотря в пол, я тяжело вздохнув, подняла глаза и оторопела...