ДОМ ИЛИ МЕСТО, КУДА НЕ ХОЧЕТСЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ

Стасилия Рейн Ана Вива.

Терра Вива. Дорога в Нарог Паллас

♫ The Hit House – Radium

Я покачивалась на теплых волнах, где мне было хорошо и комфортно, а снились какие-то разноцветные, хоть и непонятные сны.

Снова привиделся красивый замок, залитые закатными лучами улицы незнакомого города, ярко-украшеный бальный зал с танцующими людьми, нарядно одетый и улыбающийся мне, почему-то темноволосый, Блэйд.

Правда, потом передо мной появились тюремная камера и стена из, ярко полыхающих языков пламени и тяжелая связка металлических ключей на каменном полу.

Но, когда я, наконец, открыла глаза, оказалось, что никакие это не волны – я всего-лишь уснула, обняв Валаара за шею. И он нес меня вперед, бережно и аккуратно, чтобы не потревожить сон.

Прочистила горло и осмотрелась по сторонам. Диск солнца, тускло-белый, висел прямо надо мной, значит время приближалось к обеденному и я проспала несколько часов. Сырая и пасмурная погода, кажется, установилась надолго.

Места были знакомыми – эти небольшие пролески в каменистом ущелье между сопками мы проезжали с Виктором и его отрядом несколько дней назад, по пути в Глиндал. Казалось, будто с тех пор прошло несколько лет, а проблемы, волновавшие меня тогда, стали менее значительными и важными.

Теперь интересовало другое. Что ждет меня по возвращении в Нарог Паллас? Прибыл ли туда Виктор? Как объяснил матери и Ксандру мое отсутствие? Успел ли он остыть или намерен снова убить меня, как только вернусь в королевский дворец? Надеялась, что обещанное Лимерией оружие, порадовало его и заставило пересмотреть отношение ко мне. А может Блейд уже дома и поможет решить все, навалившиеся на меня, проблемы?

Почему-то, мне не хотелось возвращаться.

Зашлась в сухом лающем кашле. Горло и голова болели. Саднили сбитые в лесу колени. Хотелось пить. Сильная слабость не позволяла даже поднять голову и я покрепче обняла шею Валаара и снова провалилась в сон.

А проснулась уже от громких голосов рядом со мной.

Понадобилось какое-то время, чтобы понять где я и что происходит. Пока я спала, мы с Валааром подъехали к городским воротам, на стражей которых мой внешний вид и эффектное появление произвели впечатление.

- ... вернулась принцесса... - услышала я, пытаясь сфокусировать зрение и преодолеть слабость.

Вечерело. Небо было серым, а определить местонахождение солнца за тучами не получалось. Слабость никуда не делась и я все еще полулежала в седле, прижавшись к шее къярда.

Ворота города были закрыты, их охраняли не знакомые мне гвардейцы.

- Ваше высочество! – подошел ближе один из стражей, но Валаар опасно щелкнул зубами возле его лица, не подпуская ко мне.

- Откройте ворота. – слабым голосом попросила-приказала я и стражи, удостоверившись, что перед ними действительно принцесса, повиновались, а мы с Валааром неторопливо въехали в город.

Почему-то радости от возвращения домой я не ощущала. Наверное, болезнь и усталось брали свое и меня вообще сейчас мало что могло порадовать. Нужно просто выздороветь, отдохнуть, разобраться с ворохом, обрушившихся на меня, проблем, и жизнь снова заиграет новыми красками.

На темнеющих улицах загорались первые огоньки. Купцы закрывали свои лавки, заносили в помещения лотки с товарами. Горожане притворяли ставни, кутались в теплые плащи, чувствуя скорое приближение зимы.

Подъезжая ко дворцу, я заметила у ворот скопление людей. Не много, человек двадцать. Услышала крики, но не смогла ничего разобрать. В голове шумело, а вечерний холод пробирал до костей, заставляя меня мелко дрожать в своем изорванном легком платье.

Подъезжая ближе, я так и не сумела понять, о чем говорили, собравшиеся у ворот, люди, но разобрала кое-что другое.

Рыдания. Громкие, с надрывом, завываниями, до хрипоты.

Попыталась собраться, сконцентрироваться, понять, что же все-таки происходит.

Валаар подошел ближе к дворцовым воротам, где стражи отгоняли собравшихся, требуя освободить проход. Они послушно расступились и немного отошли.

Я знала некоторых из собравшихся горожан, замолчавших при моем появлении, но девушка, которая все еще плакала навзрыд, не останавливалась. Наоборот, ее стенания стали еще безудержнее. Меня и саму проняло от чужих, но таких сильных эмоций.

А через мгновение эти эмоции стали и моими тоже. Девушка повернулась ко мне и я узнала ее опухшее, покрасневшее и мокрое от слез лицо.

Это была Кайра Беттлер.

Заметив меня, она на секунду затихла, потом ее лицо исказила гримаса гнева.

- Король сказал, что о причинах, гибели моего брата я могу спросить у тебя! Скажи, Ваше Высочество, почему Ари мертв?!

В ушах зазвенело, все звуки вокруг показались мне вдруг далекими и приглушенными.  Спазм в горле не позволял мне ничего произнести в ответ. Внутренности скрутило узлом.

Теперь я увидела, что четверо из собравшихся держат на руках, завернутое в грубую ткань, тело.

Кайра метнула в меня гневный взгляд.

- Почему Ари мертв, Ана?! Ты же знаешь, кроме него у меня никого нет!

Я не знала, что ей ответить. В голове словно стоял густой туман, в котором, перед глазами пронеслись какие-то сцены из детства, когда мы вместе играли в какие-то игры, как грелись у костра слушая истории, рассказываемые кем-то из взрослых, как делились какими-то глупыми секретами, как пару недель назад мы с Кайрой смеялись над чем-то, случайно встретившись у лавки со сладостями.

Совсем недавно навязанный брак казался мне самой большой из проблем. Потом заточение. Потом меня даже убивали и я вынуждена была скитаться, чтобы не возвращаться домой. Но я все еще находила причины для надежды на лучшее. А сейчас поняла, что мой мир рухнул и как раньше уже никогда не будет.

Мое молчание собравшаяся толпа, кажется, расценила как признание вины. Тихое обвинительное бормотание вскоре переросло в смелые высказывания.

- Король сказал, что Ари был казнен за пособничество в ее побеге!

- Это она во всем виновата!

- Убийца.

Толпа обступила меня, не давая пройти. Они не причиняли мне физического вреда, но морально давили настолько, что мне казалось, словно я в каком-то непрекращающемся кошмаре. Будто передо мной разверзлась черная бездна, в которую я падаю и лечу, не видя дна.

Кайра снова рыдала, так и не получив от меня ответа. Она упала на колени и закрыла лицо руками и я искренне сопереживала ей, не понимая, чем я могу помочь. Что могу сказать, чтобы объяснить, что я не виновата в гибели ее брата?

Кто-то из присутствующих помогал ей встать, поддерживая под локти, но большинство все еще обвиняли меня, тыкая пальцами, хватая за, и без того оборванное, платье. Я могла бы оттолкнуть обезумевшую толпу магией, но не хотела причинять им вред. Вообще ничего не хотела.

Валаар же, устав от этого, встал на дыбы и громко заржал, а я была вынуждена покрепче обхватить его за шею, чтобы не упасть. Опустившись, он мотнул головой и клацнул зубами в непосредственной близости от, пытавшихся ухватить меня, пальцев. И тогда толпа расступилась, поскольку никто не желал получить тяжелым къярдовым копытом, а он понес меня во дворец, мимо гвардейцев, еле-успевших открыть перел нами ворота.

Виктор исполнил свою угрозу и этим, на этот раз, растоптал меня по-настоящему. Догадывалась, что мое возвращение домой будет далеко не триумфальным, но такого и представить себе не могла.

Я ничего не видела впереди из-за застилавших глаза слез. Отчаяние, казалось поглотило меня, а внутри застыла ледяным комом безысходность. Мне хотелось рыдать так же как Кайре, но даже на это не было сил.

Апатия накрыла тяжелой каменной плитой. Все казалось мне теперь безразличным и ненужным.

Кажется, Валаар подвез меня к главному входу дворцовых ворот, где кто-то заботливо снял меня с седла. Кто-то звал лекарей и слуг, кто-то нес меня на руках куда-то. Вокруг мелькали чьи-то смазанные, от застилавших мои глаза слез, лица.

Находясь в полубредовом лихорадочном состоянии, покрывшись испариной от жара, то и дело содрогаясь от кашля, я видела происходящее словно откуда-то со стороны.

Теперь мне было плевать на навязанный брак хоть с тигром, хоть с вивианским волком, хоть с Гхарой – Виктор добился своего. Он сделал меня чужой в родном Нарог-Палласе, где все знали, любили и уважали Ари Беттлера.

Все будут помнить его. Доброго и улыбчивого. Смелого и мужественного. Того, кто всем помогал и был так важен городу и его жителям. Того, которого больше нет.

И каждый раз, вспоминая, винить в его гибели меня.