2. Месть Тир-Фради

Спрыгнув в тугие волны, позеленевшая и бледная Мев твёрдыми шагами направилась к вулкану. Близость en on mil frichtimen1 сразу же влилась новыми соками в нее, прокладывая метки по телу, сращивая зубы, выправляя вмятые рёбра и заплетая косы вокруг расцветших рожек. Войдя в святилище, Мев швырнула к подножию древа липкие серые комки, бывшие холодные глаза надменного человека. Она подняла серп и вдавила лезвие в ладонь. — Плоть от моей плоти, моё бедное дитя, я всё знаю! Прими моё Утешение, прими исцеление всех ран! Да наполнит покой твою измученную душу!— En on mil frichtimen, Отец, это не конец. Renaigse2 опустошают твою землю, травят семя твоих детей, грабят глубины и сеют вражду. Дочери сильнейших родов сгорают на кострах вместе с поленьями. Или они, или мы, en on mil frichtimen. — Плоть от моей плоти, ты просишь меня о Верховной Справедливости?— Да, Отец, Мев просит тебя о Верховной Справедливости!— Да будет так! 

Мев покинула святилище Тысячеликого бога, и больше никогда в него не входила. 

***...И проснулся вулкан, и вышли Древние, и поглотили города, и в спешке бежали renaigse, и дети Тир-Фради выступили единым кланом, добивая укрывшихся, вышвыривая в обратно в океан всё, пришедшее из него... И не было ни единого герба, отмеченного солнцем, что не разодрали дикие звери... ***Спустя добрую сотню лет Мев сидела в хижине Винбарра и сердилась.  — Хвала en on mil frichtimen, Катасаху это всё неизвестно. Хвала en on mil frichtimen, Катасах не mal3 и не doneigad4, а   в с е г о    л и ш ь человек, — проскрипел Винбарр, и чёрное пламя гнева начало покидать его глаза.— Как неожиданно, doneigad. Неужели ты решил охранить нежное сердце бедного Катасаха? — Будущая tierna harh cadachtas5 хмуро сидела возле циновки и рисовала палочкой на земле как зацветают и отцветают синие кусты.— Ему и так хватает чужой боли, tierna harh cadachtas. Твоей ему не вынести.— В Мев не осталось ни боли, ни ярости. Только пустота, doneigad, — Винбарр ещё никогда не видел таких честных глаз.  — Дина, деточка, не отвлекайся, там еще много красного металла без блеска.Заслушавшаяся было Дина встрепенулась, подхватила медную пластину и продолжила её натирать. Винбарр шагал взад-вперёд по хижине.  — Ты словно нутряной червь, выедаешь у Мев чувство времени для себя самой, Винбарр. У Мев нет другого дома, кроме Тир-Фради, и ты давишь сейчас на чувство дома Мев, doneigad. Видать, ты решил поставить весь остров на службу en on mil frichtimen, если дошел с приказами до нелюдимой Мев, — она грустно опустила ресницы и мысленно прощалась со священным одиночеством.  — Катасах - самый добрый из людей. Ты не смотри, что он мужчина. Целители как известно, не имеют пола, как и мы с тобой. Ну уж коль скоро Праздник, да еще церемония твоего обязательства tierna harh cadachtas, сам en on mil frichtimen велел. Будете видеться только на Праздники, не дольше, но и не меньше. Пора умножать твой потенциал, Мев. Doneigad не видит другого меча для твоих ножен, извини. К тому же деяний твоих Anemen shadi, Людей Тени, совсем не слышно, - он поднял брови и развёл руками.— Благодарю тебя, doneigad, да будет мягкой земля под твоими ногами, — она спрятала кончики пальцев в ладонях.В хижину просунулась плоская морда тенлана и заскребла лапами по полу. Дина, не думая, швырнула в него пластину, которую почти отполировала. Та рыжей лентой просвистела и воткнулась зверюге ровно между глаз. Тенлан обиженно замотал головой и запищал.— Не надо, Дина, это мой, - Мев с видимым усилием вытащила пластину и бросила на пол. Винбарр тихонько покачал рогатой головой ей вслед: — Это Тебе надлежало бы стать Хранителем Острова, tierna harh cadachtas, Тебе, нелюдимая Мев..._________________________

1 en on mil frichtimen — Тысячеликий бог2 renaigse —чужаки3 mal — вождь4 doneigad — жрец5 tierna harh cadachtas — Хранительница Мудрости, титул