Глава 4. Нельзя убежать

Проснувшись с пением петухов, Оксана поежилась, укутываясь в плед, но через долгие секунды открывая глаза.

"Плед" — отметила Оксана, подскочив с места. Стопы жутко болели, напоминая о прошлой ночи, а она так надеялась, что всё это было кошмаром. Но нет, она просто уснула, свернувшись в кресле калачиком, а Стас, наверное, укрыл её пледом.

Голова раскалывалась. Жутко хотелось пить. Обув тапочки больше чем её нога размера на три, Оксана сбросила плед и осторожно открыла входную дверь.

Тумана уже не было. В свете солнечных лучей блистала росса в короткостиженой траве, дугой от дома шла вытоптанная тропинка до калитки, плотно закрытой на засов. Не стоял Стас с пустым лицом и вытянутой рукой с фонарём. Стало легче. Казалось, что теперь перед ней та же обычная деревня.

Утренний холод отрезвлял. Петухи всё ещё драли горло с разных концов деревни, раздражая головную боль ещё сильнее.

Не найдя на участке Стаса, чтобы поблагодарить за спасение от ночных чудовищ и тёплый плед, Оксана вышла за калитку и двинулась в сторону засохшего дуба.

"Саныч обещал показать мне, как добраться до дороги, не нарушив ряд идиотских правил".

Она больше не проведёт и ночи в этой проклятой и забытой всеми богами деревни. Всё равно, будет жить в машине, мытья в общественных банях, да хоть из колонок, пока не восстановит все документы и не устроится на работу, а то отказывались даже уборщицей в магазин брать без паспорта и санкнижки. Всё сгорело.

Оксана вздохнула. А ведь мама ей всегда говорила документы носить собой на всякий пожарный случай, но именно в тот день она всё оставила дома, боясь опоздать по своим делам.

— Только приехала, а уже в чужих домах ночуешь! — ворчала старуха с соседнего Стасу участка.

Оксана ничего не ответила, а только прибавила шагу, чувствуя пронзительный взгляд в спину.

Нинка тоже по домам в молодости по разным ночевала, да так замуж и не вышла.

Вот эти подробности Оксане точно знать не хотелось. Помотав головой, она только прибавила шагу.

Деревня казалась ей меньше, чем когда только приехала на машине, но на деле она уже насчитала верхушек двадцать домов, и это только те, что были в её поле зрения, но чем дольше шла, тем больше встречала отдалённых улиц с домами в один ряд, даже видела пасущихся коров, коз с баранами и лошадей. Почти у всех был свой курятник и по общей тропинке бегали стаи гусей. И это при том, что у всех на огородах стояли самодельные теплицы, и уже с рассвета там крутились мужчины и женщины, пропалывая и окучивая. Конец мая — самая пора для огорода.

Добравшись до дома Саныча, Оксана попыталась открыть калитку, но она оказалась открыта.

— Саныч! — Позвала Оксана, позабыв о стеснении. — Саныч! Вставай! Я хочу уехать! Сейчас!

Дверь дома тут же распахнулась, на пороге появился Стас.

— О, а вот и красавица наша спящая! — усмехнулся он, и спустившись с крыльца, открыл ей калитки. — Ты как, живая? Вид у тебя не очень.

— Жизнь у меня не очень, — недовольно фыркнула Оксана. — И тебе доброе утро. Где Саныч?

— Да в доме он, с рукой возится. — При упоминании конечности к горлу подступил тошнотворный ком. — Проходи, не стесняйся, — зазывал он её.

Кивнув, Оксана проскочила на участок и забежала в дом, который сразу начинался с комнаты, без террасы, как у неё или Стаса. Утренний свет освещал стол с лежащей на нем рукой. Саныч сидел на табурете, что-то активно записывая в блокноте с жёлтыми листами. Рядом с ним стояла початая бутыль и две рюмки.

— Привет, Оксан, — не глядя поздоровался он. — Как ночка? Хотя, уже наслышан.

— Я хочу уехать отсюда сейчас же! — настаивала она.

Обратив на неё в конце концов внимание, Саныч поднялся, достал из шкафчика на стене позади себя ещё одну рюмку.

— Не надо мне, — отмахнулась она, стараясь не смотреть вообще в сторону стола, фокусируясь только на местном Сторожиле. — Вчера хватило.

Ай не заводись. — Саныч опустошил рюмаху. — Говорил же тебе, не надо оно тебе, но ты же упёртая, к дому захотела, а теперь уже все! Туманные хоть не успели схватить тебя?

Оксана помотала головой, хотя припоминала бабку в своём доме и то, как её рука прошла сквозь грудь. Вздрогнув, девушка обняла себя за плечи.

— Почему из дома выбежала ночью?

— Свет во всех комнатах погас и баба Нина появилась надо мной. Вот я и испугалась, — призналась нехотя она.

— Одна из этих теперь Нинка, жаль конечно, ну что уж теперь. Окна и двери в туман запирай, а там она и забудет дорогу в дом.

— Ты не понял меня, — жестами уже начала протестовать Оксана. — Уехать я хочу. Совсем. Дорогу помню, по которой ехала, но точно хочу знать, по каким таким правилам можно уехать, чтобы больше никого не встретить.

— После такого тумана — ни по каким! — заключил Стас вместо Саныча, усаживаясь за стол и опрокидывая рюмку. Спирт растекся по поверхности стола, огибая пальцы. — Да и чужак ещё этот нарисовался. В общем, чтобы баба Нина перед смертью не натворила, но твой приезд явно нам ещё гостей подкинул. Не удивлюсь, если с её подачи.

— А лес жечь не пробовали? Может и источник ваших бед сгорел бы! — прыснула Оксана, уставившись в окно, из которого видела речку и лес за ней. Даже сейчас он ей казался зловещим.

— А то тут наши предки несколько веков мучились. Правила эти придумывали... — наигранно протянул Стас, положив сцепленные кисти рук на стол и уставившись на неё.

— Не язви, — строго зыркнул на него Саныч. — Видишь, испугался ребёнок, бывает. Успокойся сам и объясни спокойно. — Сторожила посмотрел на неё. — Слушай, Оксан, выйти на дорогу ты, конечно, можешь, вперёд, но сможешь ли ты до города добраться, не знаю. Особенно если Нинка приложила к этому руку. Нужна была, значит, ей замена, раз сюда тебя затащила, когда половина деревни помнит, как мать твою гнала чуть ли не палкой. Вчера ещё был шанс тебя выпроводить, а сегодня... Ну пеняй на себя. Привыкай жить, ну или... — Он не договорил, но Оксане и без этого стало понятно что значит его "или". Одной из тех туманных ей становиться точно не хотелось.

— Короче, понятно всё, спасибо! — рыкнула она и вышла, захлопнув за собой дверь, да так громко, что у самой мурашки пошли по спине.

Ища обходные пути к своему дому, Оксана увидела кирпичную церквушку с крестами, даже издалека напоминающую заброшку, каких в городе тьма, и про себя усмехнулась:

"Похоже, даже Бог решил тут не задерживаться".

Кое-как выйдя на улицу Прямую, прибавила шаг.

— У тебя чего дверь нараспашку? — встретила её Аня на подходе к дому. Оксана не ответила. — Ты чего? Дома не ночевала?

— Ань, давай потом, а, — раздраженно проговорила Оксана и, сев в машину, громко хлопнула дверью и завела двигатель.

— Да ты чего, Оксан!? — не унималась Аня. — Что случилось? Да подожди ты, давай поговорим!

— Видела я ваш туман и тварей в нём! Нахрен оно мне не сдалось! — ответила девушка, выруливая и разворачивая машину.

— Ну куда ты сейчас поедешь! После тумана несколько суток нельзя из деревни носа показывать! Опасно это!

— К чертям ваши правила!

Выжав сцепление, Оксана нажала на педаль газа и поехала прочь, видя Аню в зеркале заднего вида.

— К чёрту, — уже тише повторила она.

Дорогу она помнила и ехала точно так же, не отклоняясь от маршрута. Свернув на мост, по неровной дороге ехала, не набирая скорости, чтобы не заглохнуть и намертво не встрять. Краем глаза замечала силуэт старухи. Пустой. Картинки прошлой ночи маячили перед глазами, возобновляя дрожь в руках. Жжение внутри груди постепенно нарастало. Она ехала вперёд, но эта дорога не заканчивалась. На глазах уже наворачивались слезы.

— Господи... Господи... Господи... — бормотала Оксана, наверное, впервые в жизни так искренне уповая на силу Всевышнего, и вот впереди замаячил серый асфальт.

— Ура! — воскликнула, на радостях засмеявшись. — Спасибо!

Машина вырулила на дорогу, постепенно увеличивая скорость. Ещё никогда она не чувствовала себя так уверенно за рулём, как сейчас.

Минута шла за минутой, но дорога впереди не менялась, хотя должна быть ещё деревня прямо по курсу и дальше Коломенские Гривы, но нет! Вообще ничего.

Сердце как молоток стучало, отдаваясь в висках. Жжение в груди становилось невыносимым.

Туманная дымка плавно обволакивала деревья с обеих сторон, выплывая на дорогу перед ней. Постепенно видимость снижалась, и она видела шатающиеся силуэты в белой мгле. Солнечные лучи уже не пробивались сквозь туман, и через мгновение прямо перед капотом машины появилась баба Нина с пустым лицом и разодранным горлом с чёрной кровью.

Испугавшись, Оксана резко свернула вправо, вспоминая отрывки молитв.

Старенькая девятка запрыгала по кочкам. Оксана ещё пыталась что-то сделать с рулём, но казалось, делала только хуже.

Столкновение. Удар. Вой сигнализации. Машина врезалось в дерево на полном ходу. В ужасающие секунды сознания Оксана поняла, что перепутала газ и тормоз. Боль мгновенно прошибла тело, и девушка отключилась.

***

Закричав, Оксана села в постели, но тут же повалилась назад от ноющей боли в пояснице и плечах. В доме горели светильники, и на полу рядом с кроватью стояли свечи. Она была в своём доме. Снова.

Если бы не боль в спине, то уже бы решила, что весь прошлый день ей по-просту приснился.

— Очнулась, хвала богам! — из соседней комнаты со свечкой вышел Саныч. — А то я уже боялся, насмерть разбилась.

— Лучше бы это был сон... — простонала Оксана.

— Не спорю! — согласился Саныч, усаживаясь на стуле рядом, протягивая стакан с водой. — Было бы куда проще. А то вой от твоей машины вся деревня слышала, еле вытащили тебя. Хорошо не далеко уехала.

— Как не далеко!? — удивлённо взметнув брови, Оксана попыталась встать. Ноги болели, но радовало, что она вообще могла шевелить конечностями.

— Вот так, — с той же интонацией продолжал Саныч. — За мостом твоя машина разбилась, чудом не перевернулась. Её еле отбуксировали к Петровичу в сарай. Обещался глянуть, что да как.

Уставившись в одну точку перед собой, Оксана по глоточку пила воду.

— Говорил же, нельзя ехать, а теперь уж сомневаюсь, что деревня даст тебе уйти.

— Почему? — тихо спросила она, взглянув на мужчину. Серебро в его волосах сверкало и переливалось в свете свечей. Под его глазами легли темные круги. Вместо щетины была уже почти борода.

— Говорю же, туман он из леса никуда не девается.

— Нет... — мотнула головой.

— Почему он тут?

Саныч тут задумался.

— Давно таких вопросов мне не задавали. Да на самом деле черт его знает. Первые записи начинаются ещё три века назад, хотя предполагаю остальные записи сгорели с церковью. Но туман был тут всегда, и правила эти придумали местные, по наблюдениям и экспериментам. Каждое из них проверено, но каждый раз найдётся умник, который будет проверять и пополнять шатающийся в тумане.

— Ясно, — Оксана обреченно вздохнула. — Неужели отсюда нельзя уйти навсегда?

— Местным нет, а вот приезжие могут уйти до первого тумана. Фиг его знает, с чем это связано, но работает безотказно.

Тихо рассмеявшись, Оксана стёрла выступившие слезы, подавляя горечь в горле глотком воды. Ей ведь говорили. С первой минуты говорили, а она, дура безмозглая!

— Бабушка написала мне дарственную на дом, — сказала Оксана. — Я узнала об этом, когда квартира сгорела вместе со всем, что у меня было. Ещё и с работы тогда уволили, несколько месяцев ничего не могла найти, а после без документов никуда уже не брали. Дом тут стал спасением... — Оксана и сама не понимала, что на неё нашло, но хотелось выговориться. — Хотя бы не в машине ночевать.

Саныч внимательно слушал, не перебивал и даже казалось, с пониманием смотрел.

— Мне страшно... — шепнула и снова заплакала.

— Думаешь, нам не страшно? — вздохнул Саныч, погладив по-отцовски по голове. — Здесь единицы, не узнавшие, что такое скорбь. Многих туман забрал и неизвестно скольких еще заберёт. Но известно одно — пока мы живём тут, другие люди в соседних сёлах спят спокойно.

Взглянув иначе на Саныча, сердце сжалось от тоски.

— Спасибо тебе... За помощь...

— За это не благодарят, Оксан. Здесь все друг другу помогают. Без этого никак. Привыкай.

Саныч ушёл спать в соседнюю комнату, а Оксана впервые за долгие месяцы почувствовала себя менее одиноко. Даже те самые "друзья" в Новосибирске не помогали и не вытаскивали её, когда она осталась совсем без всего, а тут незнакомые люди не оставляют одну, даже когда кажется, что всё в порядке.

Проспав остаток ночи, Оксана встала уже с хорошим настроением и желанием жить. Петухи только продирали горло по всей деревни, а Оксана радовалась, что спокойно может стоять на своих двоих и даже нормально ходить после аварии.

Не найдя Саныча в доме, Оксана собрала гостиницы из своих запасов продуктов, помылась возле печки и вышла из дома, по-новому глядя на перспективу жить тут. На людей, что так же, как она, вынуждены здесь быть.

Выйдя за калитку, помахав рукой скоплению соседей, двинулась к ним знакомиться, но застыла с гримасой ужаса, увидев валяющуюся траве Саныча в луже запекшейся крови. Тела не было.

— Он тот, кто никогда не нарушил бы правила, — бормотали старухи.

Никто не знал, что им делать. Последний Сторожила мёртв.