Глава 2. Правила

— Пойдём, ключи покажу где! — Саныч махнул рукой и, отворив калитку, жестом пригласил на участок. Трава была до колен, полностью покрывая единственную тропинку, которая была при бабе Нины. Саныч ступал впереди Оксаны, прокладывая путь до дома.

На душе стало тоскливо. Хотелось обратно в город, в старую квартиру, где всегда пахло домашней маминой едой. Ей просто хотелось домой.

Саныч поднялся по ступенькам и достал из-под козырька террасы связку старых на вид ключей, из которых выбрал самый длинный, чёрного цвета.

— Вот этот от входной двери, — показал Саныч и вставил ключ в замочную скважину. Плечом всем весом навалился на дверь дверь и только тогда с нажимом смог провернуть на два оборота. Ужасный скрип резал по ушам, заставляя поморщится. За чёрной дверью оказалась еще одна, уже деревянная.

— Я её сама не открою. — Оксана ошарашенно замотала головой, тут же про себя решая, что не станет и пытаться запирать эту железную дверь. Участок и так она хотела продавать, так что, скрестив пальцы, надеялась, что в этом селе она совсем не надолго.

— Откроешь! — заверил её мужчина. — Надо только смазать, и как по маслу будет идти.

— Баба Нина тоже смазывала постоянно, но всё равно не помогло ей, — подметила Аня, стоя возле крыльца и сцепив кисти в замок.

По спине пробежались мурашки. Хотелось спросить, что случилось с её родственницей, но сначала надо проспаться, отдохнуть и на трезвый разум разговаривать о таких вещах.

— Не спасла её ворожба с нечистью! — возмутился Саныч. — Говорю же, балаболка, — указав на Аню, снова сказал он. — Не слушай её.

"Права была мама, тут все поехавшие...." — в мыслях вздохнула Оксана.

— Значит, так. — Саныч открыл вторую дверь и вручил ей связку. — Окна не открывай на ночь, зажигай свечи, чтобы всегда было светло, у Нинки было много запасов, никто их не трогал ещё. Не рискнули. По-моему, даже керосин ещё оставался...

— Стоп. — Взмахнув рукой, Оксана прикрыла глаза, не в силах больше слушать этот бред, больше напоминающий глупый розыгрыш. — Хватит. Пожалуйста. Спасибо, что помогли, но это уже перебор. Правила? Нечисть? Не верю я в это!

— Это ты к нам навязалась, а не нравится — проваливай, — грубо отозвалась Аня. — Если сможешь, конечно.

Сейчас и правда не могла, но отвечать Оксана не стала, да и планами своими делиться тоже.

— На улицу в потёмках лучше вообще не высовываться, но если всё же приспичит, то держи при себе лампу или свечку, — продолжил Саныч грузить своими правилами, будто и не слышал её возмущений.

— У меня телефон с фонариком есть, — буркнула Оксана.

— Это лучше для города оставь. Огонь нужен. Он очищает и защищает, пока ты в поле его света.

"Глупости!" — уже в мыслях воскликнула она и перевела тему в более насущные для себя вопросы:

— Это всё? А где тут вода, чтобы помыться, чаю сделать?

— У бабы Нины есть колодец, но как только учуешь запах тины, не бери оттуда воду, пару раз в месяц такое бывает, но само проходит. Лучше на речку ходи в такие дни. У нас тут вода чистая, да и очистители у нас тут у всех есть, — с увлечением вещала Аня. — А воду греть на печке.

"Даже тут какие-то правила" — недовольство всё больше брало над Оксаной верх.

Попрощавшись, Аня ушла с обещанием заглянуть вечером. Саныч ушёл за маслом, чтобы смазать замок и петли, а Оксана, достав из машины увесистые сумки и пакеты с продуктами, занесла их в дом.

Внутри было две смежных комнаты, отдельно кухня с печкой, оборудованная для готовки. У стены стоял огромный чёрный таз, больше напоминающий небольшую ванную. На лакированных деревянных стенах висело много сушёных веников, среди которых Оксана узнала мяту, календулу и бергамот, ещё тысячелистник. В каждой комнате к стенам были прикреплены керосиновые лампы и была одна переносная у входа. Всё полы в доме были устланы старыми, пропитанными насквозь пылью коврами, и один висел на стене у кроватью. Как ни странно, ни одной иконы в доме она не нашла, зато висела картина прекрасной женщины с крыльями вместо рук в позолоченной рамке.

Подойдя ближе, Оксана увидела подпись на старорусском.

— Берегиня.

В первой комнате был большой шкаф со старыми книгами с потрепанными корешками, деревянный стол с засохшей сиренью и портретом девушки на пожелтевшей от старости бумаге с подписью "Любимой Нине".

— Ты была красивая, — улыбнулась Оксана, поставив рамку обратно на стол.

Во второй комнате было темно, дневной свет из распахнутой двери уже не доставал.

В доме пахло залежавшийся старостью и пылью. Оксана распахнула всё окна со ставнями, позволяя прохладному влажному воздух пробраться в дом сплошными сквозняками. За домом располагался большой участок с огородом, также поросший травой. Во второй комнате стоял шкаф с вещами и зеркалом в серебряном обрамлении. У стены стояла кровать, а возле окна — кресло и стол со старой расписной швейной машинкой. За исключением пыли, в доме было чисто и аккуратно, даже по-своему уютно.

Оксана разобрала вещи, и к своему большому сожалению не обнаружила ни единого источника электричества. Ни одной розетки или электроприбора.

— Класс... — обреченно вздохнула она, понимая, что теперь совсем будет оторвана от остального мира. Ещё и связи не было, чтобы позвонить риэлтору. Договор она не заключала пока что, но договорились, что как только приедет, сама наберет ему и пригласит оценить имущество, а теперь что? Придётся по всему селу ходить и искать место, где ловит сигнал.

Саныч пришел через полчаса и смазал двери, оставив ей масло.

— Располагайся, Оксан, только если вдруг захочешь уехать, смотри, чтобы туман тебя не встретил, а то точно уже не отпустит. До темноты может ещё повезёт, так что советую всё-таки уехать отсюда.

— На вы же как-то вышли на дорогу, — подметила Оксана несостыковку.

— Я правил не нарушал, да и сам надолго и далеко уйти не могу. Сторожила я местный. Последний остался, как Нинка померла. — Саныч сел на стул в прихожей.

— Сторожила?

— Если не задержишься, то лишнее это для тебя.

— Я бы с радостью уехала, если бы было куда, а ещё лучше вообще бы не приезжала.

— А друзей нет, что ли, в городе?

Помотав головой, Оксана пожала плечами. Друзья-то были, даже жила у них какое-то время, но через неделю-полторы так или иначе чувствуешь себя лишней, да и намекают, что надо бы уже куда-то перебраться. А куда ей без денег и без работы? Только в деревню.

— И чего все тянутся в эти города? — хмыкнул Саныч. — Ай ладно, даю время до заката тебе подумать, там смогу провести к дороге. Завтра туман должен быть, так что лампу всё-таки ещё днём на террасу выстави, мой дом по соседней улице, за засохшим дубом, с красной крышей, не ошибёшься.

— Спасибо, — кивнула Оксана.

— Калитку за мной закрой, — сказал Саныч и направился к выходу.

Проводив мужчину и отмечая его хромой шаг, Оксана закрыла дверь на засов и вернулась в дом.

Усталость сморила её, захотелось прилечь, а там сон почти мгновенно окутал разум.

Услышав громкий хлопок, Оксана как ошпаренная села в кровати, открыв заспанные глаза. Красный закатный свет заливал комнату.

"Весь день проспала" — подумала она и, с трудом поднявшись с кровати, закрыла окна в доме, поставила спиральки от комаров, которых налетел целый рой. Чтобы было не так темно, зажгла лампы и свечи. Запасов у бабушки и правда было очень много. Несколько коробок в шкафу, забитых до отказа длинными толстыми восковыми свечами, и две стеклянных банки керосина. Хоть свет у неё точно ещё будет. Это уже радовало.

Никого лишнего в доме не обнаружив, Оксана решила, что сквозняком хлопнула дверь, и даже вздохнула с облегчением. Незваных гостей ей только не хватало для полного счастья.

"До заката" — вспомнились слова Саныча. Взяв пачку сигарет и зажигалку, Оксана села на крыльце, приоткрыв дверь террасы, поставила рядом с собой спиральку и затянулась сигаретой, окидывая задумчивым взглядом позолоченные закатным солнцем верхушки хвойных деревьев, слушала пение птиц, стрекотание насекомых в траве, периодически ежась от холодного ветра.

А надо ли оно ей? Уезжать после нелепых рассказов местных.

— Проснулась, соседка? — окликнула Аня её у калитки, отворив шпингалет и подбежав к ней с пирогом в руках. — Проголодалась небось.

Желудок и правда урчал.

— Да как то не до еды было, — улыбнулась Оксана.

Сев на ступень ниже, Аня отмахнулась от дыма и поставила тарелку у ног.

— Всё-таки решила остаться?

— Задержусь на какое-то время. Может до осени, — пожала плечами Оксана, потушив бычок и выкидывая его в траву.

— Не получится, — как отрезала, сказала Аня, отломив кусок от пирога, и тут же откусила от него. — Не будь ты внучкой Игнатьевых, Саныч в жизни бы не привел тебя сюда, а так и ему помощь, а то совсем что-то странное стало происходить, как туман её забрал...

— Туман? — усмехнулась Оксана.

— Туман, — вздохнула Аня. — Тела её не было, не похоронена она, а это плохо. Сторожил среди "туманных" ещё не было, но пока вроде ничего не изменилось, так что надеюсь, померла она быстрее, чем в туман попала.

— Она мне дом оставила, — неожиданно для себя сказала Оксана.

— Правда!? — округлив глаза, Аня даже пирог отложила. — Когда? Тебя ж тут никогда и не было, а выглядишь ты явно моложе меня, так что я бы точно знала.

— Сама не знаю. Письмо пришло около полугода назад.

— Тогда точно уехать не сможешь. Без сторожил туман долго не сдержишь. Они всегда тут были, а туман не упустит возможности заполучить себе одного живого.

Оксану даже забавляло то, насколько местные тут помешаны на своих рассказах. Целый день что Саныч, что Аня ей на мозг капают. Может, остальные жители будут адекватнее? Очень хотелось в это верить.

— Вечереет уже, — поднялась с места Аня, потянувшись и сморщив круглое миловидное личико с ямочками на щеках. Оранжевый свет окрашивал длинную немного растрепанную косу в золотистый оттенок и подчеркивал осиную талию в приталенном белом платье. Если Аня и была старше ее, то может года на два, на три. — Пойду домой. Не забудь про правила, если жить ещё хочешь.

— Ты же только пришла! — возмутилась Оксана, но Аня уже вышла за калитку.

— Правила! — крикнула ей уже с улицы и скрылась за большим кустом малины.

— Эх...

Закрыв калитку, Оксана набрала воду из колодца, притащив её в дом, сделала крепкий кофе, отужинала пирогом, умылась и переоделась в оранжевое хлопковое платье выше колен, с рукавами по локоть, красуясь перед зеркалом. Тёмные волосы до лопаток отсвечивали ржавчиной, а россыпь мелких веснушек сильнее темнили лицо в тусклом свете ламп и свечей.

Снова усевшись на крыльце с сигаретой, Оксана тихо включила музыку, наблюдая, как ночь вступает в свои права, а из леса тянется белая дымка тумана.