Искусство притворства

Шамиль

Шамиль смотрел на Диану, и сердце его бешено застучало, будто пытаясь вырваться из груди. Её глаза, ещё влажные от слёз, блестели в лунном свете, а губы дрожали, словно она боролась с бурей внутри. Старые чувства нахлынули на него, как волна, сметающая все преграды. Сам не понимая, как это произошло, он протянул руку, и его пальцы коснулись её щеки, смахнув одинокую слезу. Горячая, солёная, она обожгла кожу, и Шамиль едва сдержал порыв прижать её к себе. 

*«Неужели этот Амир обидел её? Может, она не хочет сватовства...»* — мысли путались, но надежда, дикая и безрассудная, зажглась в груди. 

Диана резко отпрянула, словно обожжённая, и сунула ему в руку пластырь.  — Наклей его на рану, — прошептала она, уставившись в землю. Голос её дрожал, а пальцы сжимали край платья так, что костяшки побелели. 

Шамиль стиснул зубы. *«Если бы я все не испортил , она бы сама прикоснулась ко мне. Близко...»* — мелькнуло в голове, и он сглотнул ком в горле.  — Спасибо. Наклею дома, — ответил он, но не отводил взгляда. Его глаза впивались в неё, как ножи. — Ты можешь мне доверять. Скажи, что стало причиной твоих слёз... или *кто*? 

Диана замерла. Луна высветила её лицо — бледное, хрупкое, с тенью боли в уголках губ.  — Моя мама... она серьёзно больна, — вырвалось у неё, будто признание, которое нельзя было держать в себе. 

Шамиль шагнул ближе, нарушая личное пространство. Его дыхание смешалось с её, а запах перекиси и чего-то древесного, присущего только ему, окутал Диану.  — Мне очень жаль. Я могу помочь. Деньгами, связями... — он почти умолял, голос сорвался на шёпот. 

— Нет. Спасибо. Дедушка всё уладит. Она поедет в Америку, — Диана отступила к калитке, но Шамиль перекрыл путь. 

— Рад за неё. Но ты... — он замолчал, заметив, как она вздрогнула. 

— Мне пора. Семья заждалась, — она потянула ручку калитки, но его пальцы вдруг обхватили её запястье. Горячие, мягкие, они притянули её к себе. 

— Постой, — Шамиль повернул её лицом к себе. Его карие глаза пылали, а голос звучал хрипло, как будто каждое слово давалось через боль. — Я знаю о сватовстве. Почему не сказала? 

— Должна была? — Диана вырвалась, но не отошла. Грудь её вздымалась, а в висках стучало. — Мы были друзьями. Но моя жизнь тебя не касается! 

— Касается! — он вскинул подбородок, и в его взгляде вспыхнул вызов. — У меня есть невеста, да. Но это не значит, что я... 

Он вдруг замолчал. Рука его дрогнула, и он медленно, будто боясь спугнуть, коснулся её волос. Прядь шелковистых чёрных локонов скользнула между пальцев. 

— Ты действительно хочешь знать, какое ты имеешь дело? — он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись.

Диана замерла. Мир сузился до его глаз, до тепла его ладони, до бешеного стука его сердца.Придя в себя девушка отстранилась и отрицательно покачала головой

— Нет, я не хочу этого знать. У меня скоро свадьба , остальное меня совсем не волнует

Диана бросилась в дом, не оглядываясь. Но когда дверь захлопнулась, она прижалась к ней спиной, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Где-то в темноте Шамиль всё ещё стоял у калитки, а на её щеке горел след от его пальцев — словно клеймо, которое она боялась признать своим. 

Диана

Диана зашла в калитку, пытаясь оставить за спиной тень Шамиля, его слова и тот миг, когда их губы едва не соприкоснулись. Сердце всё ещё бешено стучало, но она сжала кулаки, словно загоняя эмоции в глухой угол души. В доме пахло корицей и свежеиспечённым хлебом — мама и тётя Айшат убирали остатки ужина, их голоса лились из кухни, уютные и привычные. 

— Ну наконец-то! — мама бросилась к ней, размахивая полотенцем. — Где ты пропадала? И почему телефон не брала? Мы уже думали, Амир тебя в горы увез! 

Диана достала из кармана мобильный, всё ещё беззвучный. На экране — пять пропущенных от мамы и три от тёти. Она обняла её, прижавшись к тёплому плечу, и солгала так естественно, что сама почти поверила:  — Амира задержали на работе. Хотел обсудить детали сватовства... 

Тётя Айшат, вытирая тарелку, бросила на неё пронзительный взгляд:  — Дедушка недоволен, что ты общаешься с парнем, который тебе даже не жених. 

— Больше не повторится, — Диана опустила глаза, чувствуя, как по спине пробежал холодок. 

— Ну не тяни, рассказывай, как день прошёл! — тётя налила ей чаю, и аромат мяты окутал кухню. 

Диана говорила о кольцах, о салоне, о язвительных комментариях Аминат.

— На ужине Раисат уже всё рассказала, — тётя фыркнула. — Не забыла упомянуть, что Аминат твой выбор не оценила. 

— Она хотела, чтобы я взяла бриллиант с мою голову, — Диана попыталась улыбнуться, но вышло криво. 

Девушки засмеялись, и на мгновение ей показалось, что всё просто. Как раньше. 

*** 

Неделя пролетела в вихре приготовлений. Дедушка снял шикарный ресторан с хрустальными люстрами и фонтаном во дворе. Всё должно было быть безупречно — для семьи Алиевых. Но сама «виновница торжества» стояла перед зеркалом в своей комнате, сжимая в руках единственное нарядное платье, которое она взяла с собой

— Поехали, — тётя Айшат ворвалась без стука, уже в пальто. — Ты же не собираешься встречать гостей в джинсах? 

Магазин Лауры встретил их шелестом шёлка и блеском бисера. Диана замерла на пороге: платья висели, как лепестки экзотических цветов. Красное — страстное, с вышивкой, напоминающей горные узоры. Зелёное — с рукавами-колоколами, словно из сказки. И... то самое. Голубое. 

— Примеряй, солнышко! — Лаура, женщина с огненно-рыжими волосами, подтолкнула её к примерочной. 

Шёлк скользнул по коже, холодный и невесомый. Диана повернулась к зеркалу и ахнула: платье облегало фигуру, подчеркивая каждую линию, а накидка с серебряной каймой делала её похожей на нимфу из древних легенд. 

— Ого! — Лаура ахнула. — Глаза... Они светятся, как озёра в горах! 

— Ты как принцесса, — тётя Айшат улыбнулась, но в её глазах читалась тревога. 

Диана застыла. В зеркале отражалась невеста. Чужая. Та, что завтра должна улыбаться Амиру, пить чай с его роднёй, дарить им надежды, которых у неё не было. 

— Диснеевская принцесса, — она фальшиво рассмеялась, проводя ладонью по ткани. 

И тут её взгляд упал на шрам на запястье — маленький, от ожога чайником в детстве. Шамиль как-то спросил о нём, смеясь: *«Это чтобы я тебя с первого раза узнал, даже если ты старушкой станешь»*. 

— Всё, сниму, — резко сказала Диана, дергая за молнию. 

— Что случилось? — Лаура замерла с булавками в руке. 

— Ничего. Просто... не моё. 

Но тётя Айшат уже кивнула продавщице:  — Упакуем голубое. 

Лаура, поправляя алмазную заколку в своих огненно-рыжих волосах, устремила на Диану изучающий взгляд.— А куда записались в салон, золотце?

Тётя Айшат, не дав Диане открыть рот, перебила ее.— В тот самый, помнишь, где мы делали макияж на свадьбе Хадиджи? К Мальвине. Говорят, она теперь лучшая в городе

*«Макияж... Причёска... Как будто я кукла, которую готовят к выставке»*, — пронеслось в голове. Она ненавидела салоны. Ненавидела этот запах лака для волос, который въедался в одежду. Но вчерашний разговор с матерью висел в воздухе тяжёлым шлейфом: 

*«Ты уверена, дочка? — мама гладила её руку, а в глазах стояли слёзы, которые она не позволяла упасть. — Мы найдём другой способ. Ты не должна продавать своё счастье». 

«Это не продажа, — солгала Диана, изображая улыбку, которую репетировала перед зеркалом. — Амир... он добрый. Мы... сблизились».* 

Ложь обожгла горло. Но альтернативы не было — без денег дедушки и связей семьи Амира маму не отправят в клинику Майо. 

— Диана, ты совсем побледнела! — Лаура дотронулась до её плеча, и девушка вздрогнула. — Не волнуйся, Мальвина сделает тебя звездой. 

«Звездой, которая угаснет к утру», — хотелось ответить. Но она лишь выдавила:  — Спасибо, я... жду не дождусь. 

Тётя Айшат, забрав платье, ушла, оставив Диану наедине с зеркалами салона. Отражение дрожало в позолоте рамок: бледное лицо, тени под глазами.

— Глаза опустите, красавица, —  Мальвина нанесла на веки перламутровые тени. — Ой, да вы вся дрожите! Невестам положено сиять, а не трястись! 

Диана закусила губу до боли. *«Сиять. Как Хадиджа на той свадьбе. А потом плакать в подсобке, когда гости не видели»*

Амир

В доме царил хаос. Женщины сновали между комнатами, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Шуршание обёрточной бумаги, звон фарфора и взрывы смеха сливались в оглушительную симфонию. Две помощницы едва поспевали за матерью Амира и невесткой, которые, забыв про гордость, сами таскали корзины с золотыми украшениями и сладостями. Воздух гудел от аромата свежей халвы и духов. Мужчины, вальяжно расположившись за столом с нардами, лишь перебрасывались деловыми фразами, изредка покрикивая: «Эй, аккуратнее с тем блюдом! Это фамильное!» 

Дверь распахнулась с таким треском, что все замерли. На пороге стояла тётя Гульнара, сестра матери Амира, в ярко-оранжевом платье, от которого слепило глаза. За ней, как тень, крался её сын Саид — вечный шутник и главный гуляка семьи. 

— Амир, солнышко! — Гульнара расцеловала племянника, засыпая его лицо душистыми поцелуями. Браслеты на её руках звенели, как колокольчики. — Наконец-то дождалась! Где же твоя избранница? Уверена, она ангел, раз ты выбрал её! 

— Спасибо, тётя. Она... особенная, — Амир потупился

— Особенная? — Саид вынырнул из-за спины матери, изобразив трагическую мину. — Ну что завидного жениха Дагестана номер два мы почти потеряли . Но не все потеряно, ведь жених номер один до сих пор холост и скорее всего навсегда . Ауч

Гульнара шлёпнула его по затыку ладонью, украшенной перстнями. 

— Лучше бы женился сам, олух! Бери пример с кузенов.

— Мама, я же не могу бросить тебя одну! — Саид прижал руку к сердцу, корча трагическую рожу. — Вдруг жена ревновать будет? 

— Да хоть бы и ревновала! — фыркнула Гульнара, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Знал бы ты , как уже мне надоел.

Все рассмеялись, кроме Амира. Он поймал взгляд Саида — тот вдруг стал серьёзным, прищурившись:  — Ладно, шутки в сторону. Почему так спешишь, брат? Ты же её толком не знаешь. 

Амир отвернулся, глядя на женщин, заворачивающих последний подарок — серебряный кувшин с гравировкой рода.  — Иногда правильный выбор делается сердцем, а не годами, — пробормотал он, но Саид уже не слушал, растворяясь в толпе гостей. 

Гульнара меж тем ворвалась в эпицентр кухонной суеты, схватив огромную корзину с фисташками:  — Сулейма, дорогая! Куда это? Налево? Справа? Ой, да брось ты эти списки, всё и так идеально! 

Амир вздохнул и посмотрел на свой костюм, которого только что привезли из салона. Правильно ли я поступаю ?,- вертелось у него в голове.

Райсат

Тётя Айшат ворвалась в дом, словно вихрь, держа в руках огромный блестящий пакет. Шёлковая лента развязалась, и изнутри выглянул край платья, расшитого серебряными нитями. 

— Там платье? Покажи скорее! — Ксения, мама Дианы, выхватила пакет. Ткань зашелестела, и в её руках оказалось платье, от которого захватило дух даже у Райсат. Голубой шёлк, вышитый серебряными цветами , переливался при свете люстры. Рукава-крылья, пояс, усыпанный жемчугом — такое могла позволить себе лишь невеста из легенды. 

— Конечно, оно Дианино, — прошипела Райсат, сжимая тряпку для пыли так, что костяшки побелели. *«Всё, что ей нравится, забирает она. Даже воздух»*. 

— А где сама виновница торжества? — спросила Зайнаб, нарочито громко протирая полки. Её голос звенел, как натянутая струна. 

— Поехала в салон. Делает макияж к вечеру, — тётя Айшат аккуратно сложила платье обратно, избегая взгляда Зайнаб. 

— Господин Асадулла *согласился*? — Зайнаб резко повернулась, и тряпка шлёпнулась в таз с водой. — Когда моя дочь на выпускной хотела в салон, он сказал: «Лишняя трата денег»! Но спасибо, что мой муж тогда настоял... — она замолчала, глотая ком обиды. — А сегодня я снова просила для Райсат... Но нет! Диане можно, а нам — нет! 

Тётя Айшат вздохнула, подбирая слова:  — Диана — невеста. Когда у Райсат будет сватовство... 

— Сватовство? — Зайнаб фыркнула, вытирая руки об фартук. — Наверняка эти девицы из дома сватов приедут из самый лучших , дорогих салонов.

Она швырнула тряпку в угол и вышла, хлопнув дверью так, что дрогнули стаканы в серванте. 

— Не расстраивайся, милая, — тётя Айшат обняла Райсат, но та стояла как статуя. — Твой счастливый день тоже настанет. 

Райсат слабо улыбнулась. *«Он настанет. Но не так, как вы ждёте»*. В голове крутился план: сорвать сватовство, уронить Диану с её алого пьедестала. Пусть все увидят, что «идеальная невеста» — всего лишь кукла с трещиной.