1.23. Тень на пороге

Ты не перестаешь искать силы и уверенность вовне, а искать следует в себе. Они там всегда и были.© Зигмунд Фрейд.

***

— Я тебя прошу всей душой, — альбинос, чьи светлые волосы казались почти неземными в тусклом свете хижины, накинул на плечи видавшую виды куртку из плотной ткани, затем ловко закинул на спину ружьё, а в глубокие карманы натолкал звенящие монеты и шуршащие купюры. — Не выходи из дома. Я тебя столько выхаживал, будет очень обидно, если за один день мои усилия канут в небытие.

— Да брось, не буду выходить, даю слово, — я потёрла левую руку и, скорее себе, прошептала, не замечая укоризненный взгляд парня, — к тому же, я до сих пор не до конца оправилась.

— Ладно, я пошёл. Но ты смотри мне, — Охотник в шутку, но с едва уловимой серьёзностью, погрозил мне пальцем и вышел из хижины. Тяжёлая дверь с глухим стуком затворилась за ним снаружи, оставив за собой лишь тонкий, но стойкий аромат свежей древесины и влажного лесного мха, витающий в воздухе.

«Великолепно. Одна в доме, в этих четырёх деревянных стенах, заняться абсолютно нечем, а в запасах еды — лишь крохи. Ве-ли-ко-леп-но!» — внутренне воскликнула Иная, скрестив руку на груди, её голос звучал отточенной саркастичной нотой.

Я безмолвно, с тяжёлым вздохом, согласилась с ней.

***

Обойдя хижину в который уже раз и поддаваясь растущему страху от этой гнетущей тишины, я принялась напевать незамысловатую мелодию, которая постепенно превратилась в тревожную колыбельную. Вскоре я решилась задать вопрос, мучивший меня уже не первый день.

— Ина, — обратилась я вслух, и мой голос прозвучал непривычно громко в пустом пространстве. Моё второе «я» едва слышно отозвалось, словно сквозь сон.

«Чего?»

— Слушай, я вот не могу разобраться, ты — ещё одна душа во мне или просто плод моего воспалённого воображения?

Я произнесла это вслух, зная, что никого нет дома, и Охотник не сочтёт меня безумной.

«Смотри! — воскликнула Иная, её голос мгновенно потерял всю сонливость и наполнился напряжением. Она резко указала в сторону окна. — Неужели это Джек?»

Молодец, научилась менять темы разговора. Но иногда это так раздражает.

«Знаю, что раздражает, — внутренний голос зазвучал с новой настойчивостью. — Но ты посмотри, там действительно Джек!»

Я подошла к небольшому оконцу, забранному грубым стеклом, откуда открывался вид на покрытую росой тренировочную поляну, окружённую темнеющим лесом. У той самой могучей ели, где впервые остановился Смайл, действительно маячила тёмная, едва различимая фигура Джека. Меня пробрал озноб, холодный, пронизывающий до костей, и я инстинктивно схватилась рукой за шею, где ещё ощущался фантомный след давней раны.

— Что это за чертовщина?.. — прошептала я, мой голос звучал хрипло, когда я немигающим взглядом впилась в Безглазого. Я понимала — это ловушка, хитроумная и жестокая. Несмотря на его, казалось бы, помощь в прошлом, это была очевидная, подлая западня, раскинутая прямо у моего порога. Сунусь хоть на шаг, хоть краешком мысли — и мне конец, абсолютный и бесповоротный.

— Я не под контролем. Выйди сюда.

Нельзя доверять. Совсем недавно здесь были прихвостни Слендера, которым барьер был непреодолим. Если бы он говорил правду сейчас, барьер не стал бы проблемой. Я крепко, до побеления костяшек, вцепилась в раму окна, нахмуренно следя за застывшей фигурой.

«Не выходи ни в коем случае», — на удивление спокойно, но с непоколебимой твёрдостью скомандовала Иная, будто не обращая внимания на мои подрагивающие, то ли от страха, то ли от жгучего любопытства, пальцы.

— А если это правда, и он даст нам больше информации... — начала я шёпотом, но Иная резко, с невидимым толчком, выдернула меня из сознания, погрузив в глубины подсознания. Как она это делает, какова природа её силы, и что происходило со мной в реальном мире в этот момент — оставалось лишь гадать, утопая в догадках.

— Давай кое-что проясним, — Иная ударила меня кулаком, отчего я не удержалась и упала.

— Ты что делаешь, ненормальная? — вскрикнула я, ощущая фантомную боль, словно по лицу хлестнула волна. Ярко-красная, горячая "кровь" заструилась по руке. Это была всего лишь иллюзия, но боль в "носу" была на редкость острой. Её удары, пусть и нематериальные, были поразительно мощными.

— Слушай, дорогая моя, — Иная приблизилась, её глаза горели непонятным мне, двойственным чувством... Будто она одновременно желала мне смерти и стремилась спасти, странное, пугающее сочетание. Она указала на меня единственной рукой, вторая же, как и моя, была забинтована. — Я, как и ты, хочу жить. Умрёшь ты — умру я.

— И? — едва не срываясь на крик от обиды и злости, спросила я. Иная улыбнулась, и от этой улыбки у меня по спине пробежалась орда мурашек.

— Будешь сидеть в хижине до того момента, пока не вернётся Охотник, — прошептала моя копия и резко развернулась ко мне лицом. В тот же миг в голову словно вонзился острый клинок — очень неприятное ощущение — и меня выбило из подсознания.

Быстро приходить в себя после подобных «возвращений» я до сих пор не научилась, могла лишь открыть глаза. Тело не реагировало на внешние раздражители — я его вообще не ощущала. Не слышала и не могла произнести ни слова. Обычно это длилось около десяти минут, и я просто закрывала глаза, наслаждаясь временным покоем, поскольку боль утихала. Но сейчас погрузиться в такое состояние было невозможно — где-то у барьера бродило сознание Слендера в теле Джека, и за этим следовало наблюдать.

Как назло, взгляд был устремлён в другую сторону. Иная, неужели ты не могла вернуть меня в сознание так, чтобы я упала удобно, а не так?

«Ну уж извиняй», — фыркнула она.

Когда перед глазами вдруг появились чужие ноги в чёрных берцах, меня накрыла паника, а тело бросило в холодный пот. Это невозможно. Он не мог пройти сквозь барьер. Он не мог. Моё тело, словно безвольную куклу, подняли на руки, закинув на плечо, что-то острое уперлось мне в живот, вызывая тошнотворную боль. В глазах помутнело от столь стремительных движений. Стоило прийти в себя, как я осознала, что сижу. На чужих. Мать его. Коленях.