Тайна записок 4. Полуночница. Исход.

Испокон веков из уст в уста передаётся древняя легенда. Гласит она о том, что однажды на землю придет вечная ночь, и в ночи этой родится чудовищное существо, что Полуночнецой зовётся.

Тьма. Солнце все никак не хочет вставать из-за горизонта. Что же случилось? Я аккуратно открыл дверь, при мне было полное обмундирование: сосуд с куриными сердцами, венок из полевых трав, соль и мой верный пистолет. Я не был уверен в действенности этих предметов, но с ними было куда спокойное, чем без них.Порожек тихо скрипнул и моя нога ступила на подсохшую осеннюю траву. Пальтишко почти не спасало от мороза. Эта ночь принесла вместе с всепоглощающей тьмой и могильный холод, пронизывающий кости.Я взглянул в небо, дабы рассмотреть луну, но вместо неё увидел дурной знак. Небосвод был испещрен трещинами, которые соединявшись миллиардами звёзд, образовывали множество созвездий. Эти линии являли собой ломанные круги, сходившиеся к центру.Этот вид вбивал в меня животный страх и одновременно завораживал своей красотой, но мое ошеломление было не долгим. Из хатки неподалёку я услышал плач. Это плакал новорожденный ребёнок. Настенька мне говорила, что скоро должна девка одна родить, но то, что она родила именно в эту ночь. Сама. Без помощи... Полуночница. Это родилась Полуночница.Взяв лежащую рядом палку, я пошёл в хату. Поднялся по ступенькам, и отворив дверь, тут же увидел лежащую на кровати девушку. Вернее обезображенную нечисть. Она тяжело дышала, а в ногах у неё, весь мокрый, лежал младенец.– Нет, не надо! – Вскрикнула она, завидев меня.Но, недолго думая, я занёс над ее телом огромную палку и точным ударом пробил ее грудь. Одного раза мне было мало. Я все бил и бил ей по груди, оставляя отвратительные раны на теле, уходившие вглубь. Когда девушка перестала кричать и дергаться, я замахнулся на младенца, но он обратился в облако чёрного дыма и тут же, словно пушечный выстрел вылетел в окно. Вот оно. Рождение истинного зла.Я выбежал на улицу и бросил палку в воздух в надежде попасть в цель, но это было тщетно. Дух устремился вверх, а когда столкнулся с небесной гладью, то все трещины тут же засияли, вернув свет в мир, а после небо резко разорвалось, разлетевшись на огромные куски, которые взлетели куда-то вверх. На шум выбежала только Настенька, остальные попрятались в домах, осознавая, что явился судный день. – Ваня! Ты жив? – Прокричала она.Я поднялся вновь на ноги, после того, как меня оглушил шум разрывающегося неба. Мир вокруг перестал походить на Явь. Трава иссохла, вместо бутонов у цветков вылезли глаза, наблюдающие за тобой. А берега Смородины были усеяны множеством тел, которые смердили трупной вонью. Река горела ярким пламенем, и была больше похожа на лавовый сток. Дикий вой заставил меня повернуться к мосту. Теперь это Калинов мост, а на противоположном берегу стоял громадный дракон с множеством змеиных голов. Его чешуя отражала сияние пылающей реки. Шеи извивались, а глаза смотрели прямо на меня. После, все головы раскрыли пасть и низвергли пламя, что взмыло в небеса сильной струей.– Любимый! – Вновь крикнула Настенька и подбежала ко мне.Ее мертвенный руки подняли меня.– Ты меня слышишь? – Вопила девушка.– Да, аргх, – я скорчился от боли. – Что это такое?– Наш мир раскололся. Теперь здесь, в Заречье, находится плешь, где Явь, Навь и Славь это один мир, – сказала она.– И этого ты хотела? Этого добивалась все это время? – Вспылил я.– Да. Теперь людям не нужно больше жить в страхе, теперь они не будут боятся собственной тени. Выходите-же, – воскликнула девушка.Двери всех домов начали постепенно отпираться, и испуганная нежить высовывала свои обезображенные головы наружу.Неуверенно, шаг за шагом они вышли на улицу. Владимир, больше походивший уже на скелет. Ритка, даже не смотря на свои формы, все же ссохлась в боках, а глаза вовсе выпали наружу и теперь болтались, как маятник. Мужики, с которыми я ходил в баню, также выбрались из своих домов. Страшные, бледные, с отвисшими челюстями и выпавшими языками. Все жители Заречья теперь стояли на улице.– Наши страдания наконец закончатся и мы упокоимся с миром. Перейдите же через мост Калинов, чтобы в царство Полуночницы явится, – объявила всем Настенька.Первой пошла ее мама. Она прошла по мостику и перешла на другой берег, а вскоре ее тело рассыпалось на тысячи искр, что взмыли в разорванное небо. Следом пошёл Митрофан, что больше пил чем работал. Он, гнилыми ногами прошёлся по мостику, но не успел ступить на землю, как дракон изрыгнул на него пламя, и мужчина задрожал, а после упал замертво, растворившись в земле. Каждый так должен был по Калинову мосту пройти, дабы судьбу свою затянутую встретить. – Что это? – Потусторонний мир. Каждый попадает туда, куда предначертана судьба, – сказала Настенька, не смотря на меня.Тут я заметил, что с моих рук медленно сжигается кожа, опадая осколками. Я превращаюсь постепенно в нежить. Осознание этого пробило мой мозг, и страх парализовал меня. Я должен был стать мертвецом... нет... только не это.– Каждый должен встретить судьбу, несмотря ни на что, пойдём со мной на другой берег, – мягко проговорила девушка.– Скажи, что станет с этим местом? – Спросил я, понимая, что ничего хорошего это не сулит.– Не знаю, скорее всего,  разрыв не затянется и здесь Славь будет разбита на части, – снова ответила Настенька глубоким голосом.Это означало, что Полуночница могла поглотить весь мир в свое царство. Каждый обратился бы в мертвеца, а после встретил свою судьбу в одном из миров.– Настенька, сделаем это вместе, – тепло сказал я, – Давай-же тогда встретим свою судьбу.– Да.Я обнял ее. Она положила мне голову на плечо и сказала:– Я люблю тебя, Ванечка.– И я тебя люблю, больше всего на свете, – ответил я. Наши лбы соприкоснулись. Она томно дышала и потянулась ко мне, желая поцеловать. Я взвёл курок и прижал к ее виску пистолет.– Ва... – девушка не успела договорить, как ее голову тут же раздробило в кашу. Дочка вурдалака, являвшаяся порталом, умерла у меня на руках. Но в первую очередь — это моя любимая Настенька. Любимая, что оказалась монстром.

Мир вновь вернулся в прежнее русло. Солнце взошло над горизонтом и осветило прекрасный сибирский лес, реку и пышную траву.Я ещё раз обошёл дом. Порыскав в комоде, обнаружил четыре листка бумаги. На каждом из них я повторил те записки, что нашёл когда-то в тайнике у алтаря. Теперь Заречье лишь заброшенная деревня. Ещё вчера здесь кипела жизнь, а сейчас ветер разносит солому по пустынному лугу. Нечестивые твари, когда-то бродившие по этим местам, кажутся теперь лишь мифом.Я решил вновь уехать в Москву. Этим днём я взял лошадь, подаренную мне при ссылке, и помчался к Распутью. Теперь мне уже не было страшно ездить верхом, ведь Настенька меня научила уверенно держаться в седле. Настенька... прошло совсем немного, но я никогда не смогу забыть тебя, не смогу забыть нашу первую встречу. Это ли не любовь с первого взгляда? Но в этом выборе между одной жертвой во имя тысячи других, и тысячи других во имя одной, я выбрал одну. Последний патрон в моем пистолете хранился для самого бóльшего зла. И этим бóльшим злом оказалась ты... Настенька.Признаться честно, я испытаю некую тоску по отношению к этому месту. Приключение, пережитое здесь мной, несравнимо ни с чем. Хотя, возвращаться сюда уж точно не хотелось бы.

В тот день, лошадь быстро домчала меня до Распутья. Там я узнал, где ближайшая железная дорога и ринулся туда. Паровоз долго ждать не пришлось, и удивительным чудом я проник на него. Три дня я скрывался в багажном отделе. А там уже была и Москва.

Жить я стал под новым именем — Григорий. Нашёл себе новую работу, начал заниматься историографией славянской культуры и верований. Как никак, я знал многое об этом. Но о тех днях мне напоминала лишь подвеска, что висела на моей шее всегда, как память о Настеньке.

Жизнь моя наладилась, но часто я начал просыпаться по ночам. Проснувшись, я каждый раз смотрел на себя в зеркало, и каждый день видел одно и то же. По ночам я начал обращаться в нечисть. В день, когда миры соприкоснулись, я стал частью того проклятия. Я стал полноценным жителем Заречья, но моя судьба так и не была решена.

Сегодня ночью я проснулся от шума на улице. Снова смотрю на себя в зеркало и снова вижу желтые глаза, синие губы, на голове слезла кожа так, что был виден череп. На руках появились чёрные когти, а позвоночник и вовсе костями выпирал из одежды. Каждую ночь я испытывал неутолимый голод — мне хотелось людской крови и плоти, и сегодняшняя ночь не стала исключением.Я надел зимнюю шинель и вышел на улицу заснеженной Москвы. Сегодня, вместо того, чтобы схватить какого-нибудь зеваку в переулке и испить его крови, я отправился к Москве-Реке.Мне, наконец, удалось осознать, что моя жизнь не имеет смысла. Рутинная работа, которая хоть и доставляла мне удовольствие, заставляла испытывать некую тоску. Я стал обезображенным убийцей. Тем, против чего сам и боролся. Вьюга кружила снежные вихри, ветер вздымал края моей шинели, а я все так же стоял на берегу и смотрел куда-то вдаль. В неизвестное. Река ещё не успела замёрзнуть, и шум ее волн раздавался эхом в глубинах моего подсознания. Мои мысли ушли на второй план. Я осознал, что являюсь ничем в этом бездонном мире. Я лишь ошибка творца, что задумал человека...человеком.Я повернутся спиной к реке, положил руки на грудь, и полетел камнем вниз. Ледяная вода тут же охватила мое тело, заполнила пазухи моего носа и мне стало нечем дышать. Судорога парализовала конечности и вскоре осталась лишь пустота. То самое ничто, символизирующее уход от бытия в пустоту забвенного спокойствия.

Я проснулся от крика утренних петухов. Да, теперь вставать рано в такой глуши придётся. Распахнув дверь и окна, я вздохнул свежую прохладу сибирского утра. Вышел на крылечко и открыл свой дневник. Сослали меня в Сибирь недавно. В местечко, что Заречьем зовётся. Обычаи у них тут странные, дикие. Все про каких-то чудищ мне говорят. Но этой ночью я и вправду видел какое-то необъяснимое существо, аль показалось мне?Поселили меня, кстати, в домик довольно приличный. Говорят тут раньше некий Григорий жил, и правда, так оно есть. Перед сном я убирался у алтаря и наткнулся на ларчик с записками. Там что-то про болото было сказано, дочку вурдалака и какие-то страшные тайны. Но сейчас я уже не вспомню, да и не важно оно. День предстоит мне сегодня долгий. Летом здесь солнце поздно садится, а как село, то через несколько часов снова встаёт.Красивые девицы тут, кстати, тоже есть. Но нравится мне всего одна — Настенькой зовут ее. Как увидел, так понял, что любовь это с первого взгляда.

Деревеньку эту Заречьем кличут. Коль попал ты сюда однажды — больше домой не возвратишься. Как бы бежать от судьбы на пытался — она все равно верх возьмёт. Проклято Заречье. Остерегаться его надобно.