Глава 27

— Опера? — Дженни нахмурилась. — Серьезно?Выходной получился на диво плодотворным. Раум с утра уехал, и ничто не мешало сесть, наконец, за учебники и подтянуть хвосты. После пяти часов общей начертательной артефакторики слегка ломило виски, но результат – семь страниц нумерологических выкладок с привязкой к рунам – вселял приятное чувство гордости. Можно сказать, что зачет по самому мозголомному после теормага предмету у нее в кармане.И вот как раз в тот момент, когда Дженни раздумывала чем заняться дальше, выбирая между общими принципами управления магическими потоками и отечественной историей, в ее комнату вломился демон со словами: "Собирайся, детка. Мы едем в оперу!"— Я серьезен, как сотрудник похоронного бюро, — Раум широко ухмыльнулся и выложил на стол два картонных прямоугольника с золотым тиснением. — "Роли леди Рейвен" – главная премьера сезона.— Ты не заболел? — с притворной заботой поинтересовалась Дженни.Нет, она бы не удивилась, будь это мюзикл. Или казино. Огненное шоу, экстремальная поездка на водном змее... Раум умел и любил развлекаться. Но опера? Не он ли совсем недавно ехидно обмолвился, что от завываний солистов театра "Ла Скатто" даже у демона начинается изжога, а классическая музыка – лучшее снотворное?— Детка, нельзя быть такой культурно ограниченной, — в его глазах заплясали лукавые искорки. — Искусство не заканчивается дешевыми драмами, которые снимает "Ди Форкалонен Синема Пикчерз". Пришло время отринуть примитивные мещанские развлечения и припасть к живительному истоку вечной классики.Да, Раум сегодня, определенно, был в ударе. Давно Дженни не видела его в таком хорошем настроении.— Ну, раз пришло, значит, будем, — покладисто согласилась она, заинтригованная его поведением. — В чем там припадать к классике полагается?Логика подсказывала, что на столь утонченных развлечениях и дресс-код должен быть соответствующим.Демон воздел палец к небесам.— Правильный вопрос, Дженни-умняшка. Внизу тебя ждет стилист и несколько платьев. Поторопись, у вас всего два часа."Потратить два часа жизни на одежду и прическу. Нет, ну вот делать мне больше нечего", — ворчала Дженни себе под нос, спускаясь по лестнице.По правде говоря, она бы с куда большим удовольствием влезла в любимое платье – синее в крупный белый горох – и отправилась с Раумом на экскурсию по синема-студии. Между прочим, он уже неделю обещал ее сводить! Или в маленький бар на окраине Файервей-авеню, где немолодой смуглый блюзмен хриплым чарующе-низким голосом пел песни о несчастной любви. Пел так, что хотелось плакать, сердце в груди трепетало от пронзительной нежности и сладкой тоски, а за спиной словно раскрывались крылья.Ладно, босс сказал "опера" – значит, опера. Интересно же, что он задумал.Два часа спустя Дженни стояла перед зеркалом и разглядывала отраженную в зеркальной поверхности смутно знакомую изысканную леди. Платье из атласа – нежно-персикового с золотистым отливом – сверху облегало ее тело, как вторая кожа, а юбка от колена расширялась наподобие рыбьего хвоста. Высокие – выше локтя – шелковые перчатки надежно скрывали клейма изгоя, а всегда непослушные и спутанные кудряшки лежали безупречными гладкими волнами – волосок к волоску. Умелый макияж подчеркивал выразительность глаз, свежесть кожи. Довершал образ роскошной штучки из высшего общества гарнитур из черных бриллиантов в обрамлении золота. Никакой имитации – Раум ди Форкалонен не любит подделки. Только настоящие камни.Леди поглядывала на Дженни с изрядным скепсисом. "Надеешься, что кого-нибудь обманет этот маскарад?" — говорил ее взгляд.Дженни фыркнула и показала отражению язык. Маскарады для того и придуманы, чтобы можно было подурачиться, изображая кого-то, кем не являешься.— Детка... — демон осекся и замер в дверях, рассматривая девушку. — Выглядишь великолепно, — его голос слегка охрип, а скользящий по ее фигуре жадный взгляд лучше любых слов рассказ Дженни, что результат стоил потерянных двух часов жизни.Надо отдать ему должное – сам Раум в смокинге смотрелся просто потрясающе. Разве что волосы слишком зализаны. Сразу захотелось растрепать их.— Правда? — кокетливо спросила она, делая вид, что поправляет выбившийся локон.— Правда, Дженни-красотка, — он подошел и положил руки ей на талию, притягивая девушку к себе. Дыхание на мгновение перехватило, сердце забилось суматошно и часто, а по телу побежали колючие искорки возбуждения. — Но отпускать тебя в таком виде в оперу нельзя, — пробормотал он, почти касаясь губами ее губ.— Почему?— Никто и не посмотрит на сцену. Весь зал будет пялиться в нашу ложу, Дженни-не-отвести-глаз.— Тогда, — она хитро улыбнулась. — Иди один. А я останусь украшать твой особняк.— Хороший план, — демон притворно вздохнул. — Но мне без тебя будет слишком скучно. Так что пусть смотрят и завидуют.— Сначала опера, теперь комплименты? Нет, Раум, ты точно заболел.— Обижаешь, детка. Разве я похож на того, кто станет говорить девушке комплименты? — притворно возмутился демон и собрался было поцеловать ее, но Дженни отстранилась.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Сотрешь помаду.- Сотру, - весело согласился он. И все-таки поцеловал - глубоко и жадно. Так, что голова закружилась. Дженни в ответ обвила его шею и все же запустила пальцы в прическу. Маленькая месть за помаду.— Теперь ты тоже накрашен, — хихикнула она, куснув его за губу напоследок.— Я это переживу, — он удерживал Дженни в объятиях, и смотрел на нее все тем же жадным взглядом. Взглядом, под которым совершенно не хотелось никуда ехать.— Может ну ее – это оперу? — неуверенно предложила она.На его лице отразилась минутная борьба, а потом демон криво ухмыльнулся и выпустил девушку из рук.— Как можно, Дженни-плебейский-вкус? Разве ты не жаждешь приобщиться к истинному искусству?— Не особо, — проворчала она, отворачиваясь к зеркалу, чтобы поправить макияж.— А придется.

***

Оказалось, что опера – это даже хуже, чем Дженни представляла. Во-первых, исполнение было на атолийском. Во-вторых, от непривычной манеры пения и слишком пафосной музыки у девушки разболелась голова. Сидящие в соседних ложах аристократы бросали на них с Раумом любопытные взгляды сквозь лорнеты, и это внимание было неприятным. Слышать чужие разговоры Дженни не могла, но догадаться об их содержании не составляло труда.Актеры в громоздких костюмах казались нелепыми, вымученно-театральными. Да еще и Раум...Демон скучал, и чтобы развлечься нашептывал своей спутнице на ухо циничные пояснения по поводу происходящего на сцене – пошлые и безумно смешные. Так что насладиться исполнением не удалось – все силы уходили на борьбу со смехом.— Ну как тебе высокое искусство? — спросил он, когда сцена бала завершилась на самой драматичной ноте и занавес опустился, знаменуя окончание первого акта. — Получилось воспарить к горним высям на крыльях восторга?— Ужасно! Это самый бессмысленный час в моей жизни.— Крепись, впереди еще два, — пообещал с улыбкой демон. — Но я постараюсь скрасить их для тебя, по-возможности объясняя происходящее.— Вот как раз о твоей работе суфлера я хотела бы поговорить, — Дженни сложила руки на груди и нахмурилась.— О, не стоит благодарности, детка.— Не стоит, — согласилась она. — Поэтому не соизволил бы ты помолчать в следующем акте?— Как можно? — Раум широко распахнул глаза и уставился на нее с обманчиво-невинным изумлением. — Ведь если я не буду переводить, ты ничего не поймешь.— Я читала программку.— Она не передает всех нюансов.— Раум, зачем мы здесь? — строго спросила девушка.— Приобщаемся к прекрасному. Я прямо чувствую, как с каждой секундой пребывания здесь становлюсь утонченней и духовней. Кузен Армеллин мог бы мной гордится.— Не держи меня за дуру! — она разозлилась. — Ты не любишь это даже больше, чем я.Клан ди Форкалонен занимался производством и тиражированием современного, массового искусства. Того самого, о котором маститые критики привыкли говорить, фыркая через губу. И, насколько Дженни успела изучить Раума, наследник медийной империи вполне разделял массовые вкусы, не упуская случая ехидно пройтись по всяким снобствующим эстетам.— От тебя ничего не скрыть детка, — он поднялся. — Пойдем, прогуляемся. В перерывах не принято сидеть в ложах.Дженни покачала головой.— Я не пойду.Ей не хотелось знакомиться с другими богатеями, отвечать на неудобные вопросы кто она и почему сопровождает Раума, ловить осуждающие взгляды и шепотки. А даже если осуждения не будет – она все равно из другого мира. И никогда пропасть, разделяющая ее и Раума ди Форкалонена, не ощущалась так болезненно и явно, как здесь – среди золота и хрусталя, в окружении изысканных женщин в дорогих платьях и ухоженных мужчин в смокингах.Он нахмурился.— Не отлынивай! Ты серьезно думаешь, что в оперу ходят ради этих, — пренебрежительный кивок в сторону сцены, — завываний? Все самое интересное происходит в антракте.— Пусть оно происходит без меня.Обычно сюрпризы Раума ей нравились. Но не этот. Дженни с ходу могла бы придумать десяток куда более приятных способов провести вечер выходного дня. Например, посидеть над учебником теормага.— Пожалуйста, детка.Что-то в его голосе заставило Дженни присмотреться в демону внимательнее. Раум не шутил. Для него действительно было важно, чтобы она сопровождала его сейчас. Почему? Что он задумал?И почему нельзя все рассказать прямо, как есть? Зачем играть в конспиратора?— Ладно, — Дженни вложила ладонь в протянутую руку.