Глава 10

В гневе Оуэн Маккензи никогда не бушевал. Не бил кулаком по столу, даже не повышал голос. И все же при взгляде на его закаменевшее лицо Чарли хотелось упасть на пол и заскулить.Вожак в ярости. Быть буре.– Итак, – медленно сказал отец. – Ты проиграл восемьсот тысяч золотых, которых у тебя не было.– Да, – выдавил Чарли.– Позволил волчице из своей стаи заплатить за тебя этот долг?– Да.– А потом наплевал на данное мне обещание и желание самой девушки и попытался заставить ее выйти за тебя.Чарли опустил голову. Взгляд отца жег, как раскаленные угли, а слова резали хуже ножей. Но больней всего было от разочарования, которое читалось теперь на лице вожака.А ведь Чарли так хотел, так мечтал стать достойным. Чтобы отец и клан гордились им..."Ну кто тебя заставлял возвращаться домой с повинной? – снова занудел в голове мерзкий голосок. – Они бы ничего не узнали""Я должен все исправить и спасти Дженни! ", – упрямо огрызнулся наследник Маккензи.– Посмотри на меня, сын.Не в силах противиться приказу вожака, юноша поднял взгляд.– Ты знаешь для чего нужен Императив? Когда его следует применять?– В самых крайних случаях, – пробормотал он. – Для спасения всей стаи.– Прибегнувший к Императиву в личных целях не может быть вожаком. Мне жаль, сын. Я ничего не могу сделать. Да и не стал бы, если б мог.Оборотень кивнул. Он знал законы луны, знал своего отца и не ждал ничего другого, но в глазах все равно почему-то защипало. Будущее, которое он представлял, как широкую и светлую дорогу, обернулось непроглядным черным туннелем, по которому Чарли летел куда-то вниз, не в силах остановиться.– Кто будет вожаком? Дерек?– Не знаю, – отец растер ладонями лицо, а Чарли вдруг понял, что буря миновала. Не будет ни криков, ни иного наказания, кроме того, на которое он обрек себя сам. – Дерек еще мал и он не похож на лидера. Стая не пойдет за ним. И я не вижу в клане достойных молодых волчат. Быть может, муж Луизы, если мне удастся сговорить ее за второго сына Макгаррета.Подчиняться мужу младшей сестры? Чарли скривился. Нет, Чак Макгаррет – неплохой парень, но...Но это не его клан. Не его волки. Он не знает их так, как знает Чарли, не живет их проблемами, не рос вместе с ними. Они не признают его вожаком.– Надо собрать совет кланов, – мрачно продолжал Оуэн. – Объявить о смене наследника.– Отец, подожди! – осталось одно – самое важное. То, ради чего он вернулся домой, оставив академию посреди учебного года. – Дженни! Мы должны снять печать изгоя! Должен быть способ...Оуэн медленно покачал головой.– Если способ и есть, я его не знаю. Нужно спросить Говорящего-с-Луной.Юноша вздрогнул. Его, родившегося в эпоху магического прогресса, шаманы-медиумы, практиковавшие прадедовские методы общения с тонким миром, скорее пугали.Сейчас их совсем мало. Один Говорящий на десяток кланов, а то и того меньше. Косматые седые старики и старухи в одеждах из шкур. Изрезанные ритуальными шрамами щеки, татуировки по всему телу и полубезумный взгляд. Взгляд, способный видеть сотни незримых связей, соединяющих все живое и неживое на земле.В их жилищах пахнет мескалином и отваром из мухоморов. Стены увешаны амулетами и грубыми резными масками, а вход в дом охраняют два волчьих черепа, насаженные на длинные колья.Раньше шаманов уважали и почитали больше, чем вождя. Племя, в котором жил Говорящий-с-Луной было сильнее и удачливее соседей, в нем реже умирали дети, женщины благополучно разрешались от бремени, скотина не дохла от мора, а охотники всегда возвращались с добычей. Так было до тех пор, пока анхелос не подарили миру классическую магию, изменив жизнь всех рас к лучшему.Нынче шаманы редки. Кому охота пить дурманящие разум зелья и часами медитировать, уставившись на луну, жить отшельником, медленно превращаться не в человека и не в зверя, во что-то третье, потустороннее, когда можно постигать магию с друзьями в чистенькой академии, разбавляя обучение вечеринками и студенческими шалостями.И все же как ни негодовали светила магической науки на "суеверный несистемный подход", даже они не могли отрицать: шаманам доступно то, перед чем пасуют лучшие маги современности.– Мы соберем совет кланов. Примем решение по поводу нового наследника, а потом ты отправишься на земли Маккуин и попросишь шамана о помощи, – жестко подытожил Оуэн Маккензи. – Это меньшее, что ты можешь сделать для дочери Бренды.

***

Через полчаса после того, как Дженни подписала "контракт на оказание экскорт-услуг" – так обтекаемо на бумаге назывались обязательства стать любовницей (Или почти любовницей? В пункте "интимные отношения сексуального характера" отдельно значилось, что они "происходят по взаимному согласию сторон") демона – ее выпустили под залог.– Залог – это временно, – пообещал Раум, обнимая ее за плечи. – Мои юристы уже работают. Завтра же обвинение будет снято. В этом деле больше дырок, чем в бершадском сыре. Любой нормальный законник вытащил бы тебя за пару часов.– То есть ты меня обманул? – угрюмо уточнила девушка.– Почему обманул? Просто не стал информировать.От самодовольной ухмылке на лице демона захотелось зарычать, но контракт не подразумевал расторжения. Ловушка захлопнулась.– А что с покушением на убийство? – уточнила она, вспоминая угрозы офицера Такшери.– С чем? – демон так искренне удивился, что Дженни задалась вопросом читал ли он вообще ее дело.– С той женщиной, которую я покалечила. Мартой...– А ты кого-то покалечила, детка? – он присвистнул. – Ну дела. Сейчас, погоди.Он подозвал своего адвоката – подтянутую немолодую женщину с короткой стрижкой и взглядом акулы-людоеда.– Нет, никакого покушения на убийство в материалах обвинения не значится, – категорически ответила дама-адвокат. – В личном деле стоит отметка о драке в камере.– Но я видела – ее унесли на носилках...– Деточка, – в голосе дамы зазвучали снисходительные нотки. – Драки между оборотнями за территорию – обычное дело. Донесли до лазарета, перевязали, вкололи регенератор и вернули в камеру. Никто не станет поднимать бучу из-за подобного.От облегчения ослабели ноги. Дженни покачнулась и невольно оперлась на демона. Он охотно обнял ее за талию.– Держись, маленькая. Осталось совсем немного.– Спасибо, – пробормотала девушка, пряча лицо у него на груди.Она ведь тоже не железная в конце концов! Сколько еще придется держаться, быть сильной? Можно хоть раз побыть и маленькой рядом с Раумом. Не находись они все еще в полицейском участке, Дженни, наверное, даже поплакала бы в его объятиях, выпуская со слезами пережитое напряжение, отчаяние и страх. Но заниматься чем-то подобным на глазах у копов или дамы-адвоката было стыдно.Но сдержанность сдержанностью, а вырываться из объятий Раума совершенно не хотелось. В них было так спокойно, уютно. Не потому, что он ее пара. Просто рядом с ним девушка впервые за последние несколько недель поймала чувство умиротворения и покоя. Словно демон встал рядом каменной стеной, даруя защиту, которую она всегда раньше ощущала от клана.Еще сильнее Дженни почувствовала его поддержку, когда в коридоре они вместе с Раумом встретили офицера Такшери.– Рейд?! – джинн нахмурился и встал так, чтобы перегородить проход. – Какого василиска, мать его?! Ты должна быть в карцере!– Здравствуйте, офицер, – она невинно улыбнулась. – Меня выпустили под залог. Сейчас мой настоящий, – она сделала ударение на этом слове, – адвокат разбирается по поводу нарушения моих прав и условий содержания. Как ваши успехи в поимке наркоторговцев?Джинн посмотрел на нее, перевел взгляд на стоящего рядом демона и ощутимо побледнел. Точнее, посерел.– Пока под залог, – Раум о подоплеке ситуации не знал, но витавшее в коридоре напряжение почувствовал и обнял Дженни, как бы обозначая, что девушка находится под его защитой. – А что там по поводу нарушения прав, детка?Офицер Такшери нервно сглотнул, буркнул, что ему надо идти и зашагал по коридору с почти неприличной для его массивных габаритов скоростью.– Расскажу по дороге.Как странно было выйти из пропахшего тоской и дезинсекторским порошком здания тюрьмы на залитую солнцем мостовую. Несколько дней в застенках без окон, сон урывками и постоянный страх заставили девушку утратить ощущение времени. Она думала на улице давно глубокая ночь, а на самом деле утро.Сколько же времени прошло с момента ее ареста?– Три дня, – подсказал демон.Три дня?! Ей казалось, прошел минимум месяц.А потом Дженни вспомнила про академию, схватилась за голову и застонала.– Три дня?! Богиня, а как же учеба?! У меня же вчера был практикум! Что я скажу магистру?!Эта жалоба отчего-то очень насмешила демона.– Не бойся, детка, я все устрою, – пообещал он, жестом вежливости распахивая перед ней дверь автомобиля. – Зря что ли мой папаша протектор Академии?Взревел движитель, "Мантикора" сорвалась с места и влилась в поток машин.Включенный постограф помигал и разродился двумя десятками пропущенных сообщений. Все от Вэл."Я на месте. Где ты?""Еще пятнадцать минут, и я съем всю пиццу""Слушай, Джен, если загуляла, то надо предупреждать. Я же волнуюсь!""Если ты еще далеко, то лучше не приходи. Я тут с таким парнем познакомилась!"Еще несколько сообщений во все более и более восторженном тоне описывали достоинства нового знакомого Вэл. А потом, внезапное:"Не приду на лекции. Прикрой меня, будь подругой"И следующее за ним:"Он невероятен! Он потрясающий! Я хочу за него замуж! И троих детей!"Последнее сообщение значилось сегодняшним днем и объясняло почему отсутствия Дженни так никто и не хватился."Мы немного загуляли, но завтра я буду обязательно. Пожалуйста, скажи магистру, что я болею"Девушка грустно усмехнулась. Сильфу даже не встревожило, что ни на одно ее сообщение не было ответа. Как знакомо...Когда Вэл влюблялась, она становилась похожей на тетерева на току. Все, кроме избранника и чувств к нему теряло смысл, все разговоры сводились так или иначе к самому прекрасному мужчине на свете. И все, что не имело отношения к герою ее романа просто выпадало из поля зрения сильфы, словно подруга надевала невидимые шоры. Прогулять неделю учебы ради любимого? Да легко! И неважно, что потом будут проблемы.Это не любовь, это помешательство какое-то. Интересно, если Дженни согласится на секс с Раумом, она станет такой же чокнутой?Она отложила постограф и повернулась к демону– Так вот, по поводу нарушений. Думаю, твоим юристам лучше знать об этом. Тем более, если дело шито белыми нитками, как ты говоришь.От рассказа о предложенной муниципальным адвокатишкой "сделке" и пережитом в заключении прессинге Раум сделался мрачнее тучи.– Кто-то очень хотел засадить тебя за решетку, детка, – он громко выматерился. – Хорошо, что у тебя хватило мозгов ничего не подписывать. В случае чистосердечного, даже я не смог бы помочь, а лжесвидетельствование – это...– Что?– Лучше тебе не знать, рыжая, – демон щелкнул ее по носу и свернул с шоссе к особняку. – Кстати, мы почти дома.