Chapter 24

Она пыталась окружать себя правильными людьми и никогда не позволяла себе мыслить, что способна в принципе разочароваться в ком-либо.

Больно.Тонким металлом со скрежетом по ниткам нервов, до самого мозга, и ты сгибаешься пополам, пока сердце, задыхаясь, судорожно просится наружу, невынося такой боли, которая превосходила физическую, которая мощнее ударяла по психике и заставляла подгибаться колени, рывком сбрасывала тебя в пропасть разочарования...

***

- Здравствуйте, присаживайтесь!

На лице Джастина сияла улыбка. Очередные выходные в кругу семьи прошли замечательно, ароматный барбекю в саду у его родителей и Мери, которая, как только увидела Николь, отвела ее в сторонку и с огоньком в глазах сердечно улыбалась.

- Я по-настоящему горжусь своими детьми, милая, тобой и Джастином, - она сжимала ладошки девушки в своих прохладных жилистых ладонях, - Я переживала за вас, за крошку Лили. Так или иначе я бы простила тебя в один прекрасный день. Уверена, я не внушаю доверия в качестве добродушной женщины, но все же. Спасибо, что вы двое счастливы и делаете нас с мужем счастливыми.

Бизнес внезапно перестал быть стабильным и приносил сплошные прибыли. Дела шли в гору, инвесторы с удовольствием подписывали контракты, как под копирку, и крепко жали руки Джастину.

Мужчина только закончил разговор со своей женой, пообещав вечером зайти в супермаркет, и сейчас принимал очередных довольно важных людей.

- Малыш, обязательно возьми крекеры!

Николь собирала разбросанные листы по столу, прижимая плечом к уху телефон.

- Да не печенья, а крекеры! Это важно! Жду тебя вечером, целую.

Синеглазая девушка быстренько переключила контакты и принялась за другую папку со стопки поменьше.

- Миссис Бейкер, я Вас умоляю... Правда? Да, спасибо! Да-да, спасибо! Вы спасаете меня каждый раз, боже, Вы достойны большего, чем еженедельного корма для Саши. Я заберу Лили, постараюсь к шести! Обязательно позвоню! Ещё раз спасибо!

- Оливия, как у тебя дела?

- Хорошо спасибо. Как у Вас?

В последнее время Оливия вела себя слишком незаметно, а на фоне новенькой пары девушек и вовсе меркла, больше предпочитая разбирать новые ароматы, копаться в бумажной нудной работе, вместо одаривания клиентов улыбками и длительным, вежливом общением.

- Тоже неплохо. Тебе принести чай?

- Нет, спасибо.

Возможно, у нее возникли проблемы в семье или с тем атлетом, с которым она переписывалась в инстаграме. Так или иначе, Николь не собиралась лезть в душу девушки против ее воли. Вместо этого, она переобулась в шикарные сапожки (которые специально прикупила для впечатления своих самых крупных поставщиков и инвесторов), накинула бежевый плащь и вышла на улицу.

На секунду она замерла, блаженно прикрыв глаза.

Шум машин шел внахлест со звонким пением птиц, что сидели на деревьях и крышах домов, аппетитные ароматы булочных кружили голову. Несмотря на прохладную пору перед длительной и холодной зимой, солнышко еще одаривало теплыми лучами своих жителей перед следующими неделями бесконечных дождей и снега, и Николь счастливо улыбалась.

Так спокойно и хорошо. Хочется жить, творить и любить, что она и делала.

***

Облитая кислотой сабля обильно поливалась алой кровью, вонзившись в спину, и принося с собой страдания, от которой темнейшая пелена встает перед глазами, обрубая кислород.

Обидно

Тело обрушилось на асфальт, земля впилась в разбитые колени, глотка разрывалась от воплей, но звуки не ударялись о пространство.

Улыбки в лицо, честные взгляды в глаза и губы на коже...Яд.

Сабля являлась метафорой, а потому было в разы больнее.

***

- Ники, отдохни. Целый день скачешь по городу!

- Мне только в радость! - поднималась девушка по эскалатору в ТЦ, словно ребёнок, на носочках выглядывая любимую пиццерию, - Кстати, возьмёшь упаковку колы лайт? - обращалась она в трубку.

- Такая дрянь эта лайт.

- Благодаря этой дряни у тебя ещё есть фигура завидного мужчины. А вследствие - благодаря мне.

- Возьму, малышка, - хрипло усмехнулся он в трубку, - Лишь бы ты была довольна.

- А ты стройным!

- Я пойду, постараюсь поскорее справиться с бумагами, чтобы не остались на выходные.

- Хорошо. Обязательно сфотографируй крекеры и отправь мне.

- Конечно. Люблю.

- И я люблю тебя.

***

- Николь?

На улице темнело. Схватив несколько пицц в руки и свою сумку, девушка бедром захлопнула дверь и двинулась к крыльцу, как откликнулась на свое имя.

- Лори, здравствуй, - тут же расплылась синеглазая в улыбке и спустилась на пару ступеней ниже к соседке, - Так давно не видела тебя. Ты в порядке?

Лори растерянно сглотнула и приподняла уголки губ.

- Да, с-спасибо.

- У нас сегодня вечер мультиков под пепперони и сырную, не хочешь с нами?

- Ох, Николь, ты такая...

Только сейчас Николь обратила внимание на дрожь кистей соседки. Она выглядела словно вот-вот заплачет или превратится в ледышку.

И слегка насторожилась.

- Ты так легко одета.

- Я на секунду, лишь спросить как у тебя дела.

- Идём в дом, я угощу тебя чаем! Скорее, я тоже замёрзла!

***

Люди нуждаются в себеподобных, в тех, кто способен чувствовать и заботиться. Жаль, что только эти же особи способны полностью тебя уничтожить.

***

- С лимоном?

- Да, спасибо.

- Ух, я сегодня столько дел переделала! Лишь бы выходные разгрести!

Николь продолжала что-то щебетать о своём продуктивном дне и недели в целом, пока соседка дрожащей рукой потянулась к зелёной кружке на столе, стараясь не расплескать содержимое.

- Ты правда все это успела? - в восхищением смотрела она на Николь.

Она поражалась этой девушке, ее естественной красоте, внутренней стойкости и даже... завидовала.

Ей тоже хотелось бы иметь свою семью и карьеру, но, увы, находясь в разладах со своей внешностью и мамой-инвалидом ей не слишком повезло - с этим далеко не уйдешь. Поэтому, Лори вела "серый" образ жизни; никому не нужный и незаметный для окружающих.

Она купила большую пиццу из Domino's и Papa John's (которые Лори никогда не смогла себе позволить) и быстренько собирала на стол, при этом что-то говоря. Ее глаза сияли чистым счастьем, она бесконечно что-то говорила и посмеивалась.

Ей даже жаль, что...

- Спасибо за чай Николь, но мне пора идти. Я ещё суп для мамы не приготовила, понимаешь.

Николь вытерла руки и обвела стол озорными глазами.

- Хорошо. Я провожу тебя.

Лори лихорадочно затрясло. В груди все сжалось, в животе нарастал пламенный жар. Молниеносно попрощавшись, Лори бегом кинулась дом, закрылась в своей комнате и накрылась подушкой.

Она сделала это.

* * *

Николь стянула с плеч кардиган и осталась в бордовой водолазке и чёрных брюках. Решив пока не открывать пиццу, чтобы она не остыла, девушка собралась забрать Лилит от соседки, и уже было потянулась за курткой, как внезапно ее внимание привлекла какая-то стопка на тумбе, которой раньше не было.

Николь насупила брови и пригляделась. Нет, ее определённо не было сегодня утром.

Отложив верхнюю одежду, девушка подошла к тумбе с прозрачной поверхностью. На ней лежала стопка каких-то прямоугольных карточек в прозрачной упаковке, а рядом флешка под листком бумаги. Она взяла листок в руки. На нем обычной шариковой ручкой красовалась надпись "почти одиннадцать месяцев".

Почти одиннадцать месяцев... Что?

Николь в недоумении покрутила флешку и листок. Что за карточки? Взяв пачку, девушка ее перевернула и покрутила. Было похоже на фотографии или коробочку, обмотанную бумагой и прозрачной упаковкой.

Пребывая в максимальном недоумении, Николь решила проверить содержимое флешки, которую видела впервые.

Джастин не мог оставить оставить свои вещи где попало, и сегодня, вроде бы, все тщательно проверил, прежде чем сложить в сумку ноутбука.

Может Лори...?

Но у той не было ничего в руках.

Подумав, что на ней может быть вирус, Николь не решилась вставлять его в свой компьютер, да и телевизор был буквально в шаге. Очень странное совпадение, почему это лежит здесь, на видном месте? Может Лили где-то пакостничала и разворошила старые документы?

Во всяком случае, она надеялась увидеть на ней кипу чего-то богом забытого и перестать себя накручивать.

Сунув флешку в телевизор, висящий на стене, Николь наткнулась на один единственный файл.

Видео.

Она нажала плей.

Камера, откуда происходила съемка, явно стояла на каком-то шкафу, либо находилась в стене, и вмещала в себя всю комнату. Это была просторная спальня с плазмой, креслами, большой кроватью, окном с тяжёлыми шторами и двумя дверьми.

Причём, на кровати уже лежали какие-то вещи, в углу стоял небольшой красный чемодан, стол с недоеденными фруктами и вином, а в углу экрана была прошлогодняя дата двенадцатого месяца.

Входная дверь открылась.

Высокая блондинка шикарной походкой впорхнула в комнату, светя кокетливой улыбкой на кукольном лице и атласным платьем выше колена.

Это был отель.

Следом в номер хищной походкой вплыл Джастин, медленно стягивая с широких плеч пиджак.

На видео был звук, они о чем-то мимолетно переговорили, но Николь ничего не слышала. Она смотрела на мужскую ладонь на оголенном вырезе талии девушки, и на женские пальцы, что пробежались по пуговицам его рубашки, любуясь тем, что запретно.

Николь резко, но тихо втянула воздух.

Он не оттолкнул ее.

Он первым ее коснулся.Недвусмысленно коснулся.

Он...

Ускорение видео произошло на несколько секунд, и блондинка уже распласталась на кровати в откровенной позе, а татуированный мужчина нависает сверху, касаясь губами ее шеи и спины.

Касаясь ее тела.

Целуя ее губы.

Изменяя.

Она слышала хриплые томные вздохи страсти и не могла оторвать взгляда. Стоны раздавались из мощных колонок, звонкие выкрикивания имени ее мужа заполняли семейный дом, и губы Николь стали первыми, что физически дрогнуло за эти пару минут:

- Оливия..

- Оливия! - прорычал мужской голос, прижимая голову похотливой блондинки к своему паху, - Соси, блядь, до последней капли!

Голос мужа, который признавался жене в любви, сейчас рычал грязные вещи и другое имя, он мял, шлепал и имел чужую женщину.

Нет, этого не может быть...

Пульт давно валялся на ковре, синеглазая хозяйка свалилась на колени, накрыв лицо ледяными ладонями, которые пробило диким тремором, и не могла поверить в происходящее с ее Джастином.

- Я хочу тебя.

- Джастин, погоди... - игриво смеялся голос колонок.

- Снимай белье.

- Вот так?

- Да, раздвинь их шире.

Ее Джастин, что так много работает.

Она не знала текут ли слезы по ее подбородку или сердце все также стучит в горле?С ее рта срываются крики или атрофировались лёгкие? Дышит она или уже нет?

Это реальность или сплошная прострация?

- Хватит... - слабый выдох, ее ладони зажали уши, она открыла рот в немом крике и уткнулась лбом в колени, - Хватит!

- Да-а, Джастин, быстрее... Глубже, Бибер!

- Заткнись, дрянь!

Звонкая пощечина, а блондинка только гортанно стонет и облизывает его пальцы, глубоко суя их в рот.

Подлый лжец.Лгал, он ей лгал!

И на видео менялись часы пребывания. Менялись отвратительные позы, комнаты и ракурсы. Менялись дни, месяца и даже... Год.Менялись, вместе с расположением одежды на полу и различной длиной волос Оливии.

Она помнила дни ее преображений.Джастин наматывал светлые волосы на кулак, а на следующий день она приходила с идеальным пучком в скромном обличии.Без броского макияжа.Без стервозной улыбки и коротких юбочек.

Двуличная сука.

Оба.

И после этого Джастин с кристальной совестью и уверенностью возвращался к жене и ребёнку.Трогал ребёнка и целовал жену.

Почти одиннадцать месяцев...

* * *

- Ники, я дома! Пакеты пока оставлю в коридоре, хорошо? Безумно замёрз!

Джастин потер ледяные ладони друг о друга и скинул серое пальто. Сняв чёрные туфли, он пригладил слегка взъерошенные золотые волосы и двинулся на кухню.

- Как дела, малыш? - мужчина быстро чмокнул жену в макушку и кинулся заваривать чай.

- Хорошо.

Она мешала чай. Давно остывший, со следами от заварки внутри и куска выжатого лимона.

То же, что творилось и у нее на душе.

- А где Лили? - налил он кипяток в кружку, - Забыла ее что-ли? - усмехнулся он и отпил, уперевшись поясницей в тумбу.

Было больно слышать его голос. Теперь она воспринимала всё по-другому. Теперь ей впервые противно его присутствие, его существование в принципе.

- У соседки, - ровно ответила она, чувствуя на себе взгляд, - Играет с ее домашними животными.

- Николь, что-то случилось?

Мужчина отложил кружку и встал напротив стола.

- Сильно устала?

Не представляешь насколько.

Николь закусила губу до крови, настолько она себя сдерживала, когда сердце гоняло кровь, а сил уже не было.

Уже ничего не было.

- Николь, ты меня слышишь? Ты в порядке?

- Что?

Джастин обеспокоенно забегал глазами.

- Что-то произошло?

- Ты же здесь, да, Джастин?

Тот насупился и присела на корточки перед женой.

- Да, я тут.

Не сдержав больше его присутствия ни секунды, Николь ощущала, как теряет контроль, и шумно поднялась со стула, выходя из кухни.

Потому что лоскуты ее сердца свисали с ребер, и она не понимала за что это заслужила.

- Ох, прости, а то я за пеленой наивности совсем ослепла.

- Нико...

- Я всегда считала себя достаточно образованной, - она сжимала в руках фотографии.

Но он не видел этого.

Фотографии, где он с Оливией у ресторана, она держится за его локоть, а он уложил ладонь на ее ягодицы. За парковкой у его работы, целуются в губы. В ближайшем ресторане и даже кафе, около работы. Обедают вместе.

Где он целует ее.

Где он держит ее руку, касается чужого тела.

Где он смотрит в ее глаза около подъезда своей квартиры, сжимая бедра.

Она задыхалась.

- Милая?

- Старшая школа, года университета, староста третьего курса. На четвёртом слегка наглела и пропускала пары, - нервно усмехнулась она, - Но тем не менее - выучилась. Завела собственный бизнес, вышла замуж, родила ребёнка.

Она остановилась посреди гостиной.

Больно сжав фото пальцами, девушка сделала два шага навстречу мужчине и подняла на него свои глаза.

Джастин был испуган, что произошло - он не понимал, она никогда так на него не смотрела.Не отрывая синего взгляда, с проникновением и с чем-то таким...С чем-то внутри, чего он не замечал до этого...

Затем Николь протянула руку с пультом за его спину и нажала на кнопку.

Тихий шелест ветра, хлопок двери и краткий диалог.А после звук замочка на платье и женские вздохи.

И Джастин узнал.

Небо грохнулось на землю.

Эхо совести он узнал бы из миллиона. Мужчина прикрыл глаза, медленно опуская голову вниз.

Он миллиметрами своего нутра чувствовал пульсацию каждого своего органа, и в то же время не чувствовал ничего.

Занавес.

А в следующий момент Николь вышвырнула ему в лицо фотографии, которые цветным ворохом разлетелись вокруг, медленно оседая на ковёр.

Было несложно догадаться, он даже не догадывался, он выучил копии этих фотографий вдоль и поперёк.

Ему никогда прежде не было так страшно.

- Посмотри, - говорила она с ехидством, сквозь зубы и моральную боль, что окутала ее; пыталась заглянуть в его лицо, в глаза, пока ее синие были переполнены и залиты толстым слоем слез и обиды, - Смотри на видео, Джастин, смотри. Это же ты, - не своевольно замахнулась она, но прервала себя на полпути, крепко сжав пальцы в кулак. Так больно было от предательства, что ее разрывало на части, - Ты же там стонешь как сумасшедший? Красивый такой, нарядился, целуешь ее. А вот это видео, - указала она уже на непонятное какую нарезку по счету, - С девятого апреля. На день рождения моей матери, когда мы все отмечали, а ты заехал на две минуты и вернулся в отель. До моей измены, до моей ошибки. Задолго до.

- Николь, прости меня.

Девушка задыхалась от возмущения, голос осип от боли и слез, что она пролила и терпеть была уже не в силах.

Как же, черт возьми, сильно она любила его. А он только сильнее сжимал в кулаке ее сердце, выжимая из того алую кровь вместе с остатками жизни.

- Даже не смей, - девушка выставила палец, - Не смей что-то пытаться оправдать, Бибер.

Он поднял пульт с пола и выключил запись.

Он не успел. Затянул. И все хуже некуда.

- Я-то думала я порадовала своего мужчину хорошим минетом, тогда, когда решилась взять полностью. Но нет, ты уже был так глубоко. Идиотка, надеялась удивить тебя, а ты уже подавно и не такое видал.

Она истерично рассмеялась, а ему было нечего сказать.

- Я все осознал, малы...

- Я слепая дура! - девушка двинулась к диванам, начиная нервно прибирать, расставляя подушки и складывая детские вещи, - Наш папа молодец - думала синеглазая дура. Папа так много работает, папа купил машину и жене и себе. Его дочка ходит в отличный детский сад, он содержит семью, постоянно летает в командировки! - на последней фразе фарфоровая ваза с грохотом разбилась о пол, после того, как девушка судорожно задела ее около подлокотника, - Летает в командировки! В гребанные командировки! Папа хочет, чтобы мы жили хорошо, папа устает, а его жена верно ждёт и названивает по четыре раза в день с отчетом: а мы с Лилит покушали, а мы ходили в кино и я купила новый цветок в комнату, а Лилит шапку с чертовыми ушками! А папа клал на это огромной...

- Николь, немедленно прекрати!

Она рваными движениями складывала вещи, переставляла подушки снова и снова.

- Папа уехал в Вашингтон, бедный папа мотается по Чикаго и Техасу. Папа по нам скучает, папа нас любит, работает ради нас. Папа никогда не предаст! - подушка с хлопком приземлилась на диван, - Папа шлет эсэмэски жене и гребанные эмоджи дочери, вместо звонка. А знаете почему?

- Николь...

- Потому что ему в это время...

- Ники...

- Сосет коллега жены! Подруга, что пьет со мной кофе и лицемерит! - на ее лице появилась улыбка, - Которую он сам принял на работу. Сам! Так вот почему у папы так много "командировок", а у Оливии болезней и торжеств родственников.

Он и вправду ездил в командировки, но не всегда один... Но разве это имеет сейчас значение?

- Ну-ка прекращай этот спектакль! - не выдержав подобного потока, мужчина схватил жену за локоть, дернул на себя и даже слегка растерялся.

Он никогда раньше не видывал такое количество страданий в глазах человека.Рубцов отчаяния и глубокой обиды.

Предательства.

- Папа хороший, - шипела она ему в лицо, севшим тембром, - Папа трахает суку, а потом едет к семье с кристальной совестью и там отчитывает жену. Папа спускает на шлюху деньги и они давятся в ресторанах, пока Николь оставляет дочь у соседки, потому что работает как проклятая и у нее физически нет времени. Папа захотел свободы. Папа молодец. Теперь папа может идти. Он хотел свободу - он ее получил.

Джастин гневно скривился, рыча, и рывком схватил Николь за челюсть.Он так сильно впился пальцами в её щеки, он так сильно злился... на себя.

Но в Николь настолько вскипели эмоции, что она вырвалась и отвесила ему звонкую пощечину.

В возникшей на секунду тишине раздался треск счастливой семейной жизни.

- Папа думает, он может что-то сказать в свое оправдание? Ублюдок. Папа. Может. Идти.

Он не успел.

Ярость в дуэте с ненавистью бушевали в нем котлом ада. И что самое страшное - Николь даже не плакала. Ее трясло от боли, каждое слово было пропитано отчаянием и обидой, а слезы попросту высохли.

Ты уничтожил ее.

Загнал в прострацию, где она не могла очухаться, только холодно отвечала и смотрела пустыми и одновременно полными глазами. Полными пустоты?

Он не понимал и не хотел понимать как сильно он провинился перед лучшей женщиной в своей жизни.

Как он ее предал.

Как быстро они поменялись ролями.

Джастин вцепился пальцами в волосы и громко рычал на самого себя, пока Николь отправилась наверх.

- Не бросай меня.

Та даже не вздрогнула, без разбора закидывая какую-то одежду в раскрытый чемодан.

Джастин отчаянно уперся плечом в косяк и пытался проглотить ком в горле. Силы с него иссякали, он впадал в отчаяние.

- Я боялся, что стал слабым. А так я, чувствовал власть, что я делаю то, что ты не знаешь, это так подзаряжало меня.

Она молчала, а он распадался на атомы.

- Не уходи, Николь, - сделал шаг к жене, коснувшись ее плеча, но та дернулась, - Я никто без тебя, моя любимая, моя...

- Когда я... Мной воспользовались, - исправила она себя, не глядя на мужчину, - Ты ненавидел, да, ты был прав. Но ты упрекал меня, - голос дрогнул, воздуха было так чертовски мало, - Ты говорил, что Боже какая я ужасная мать и жена, как я смею изменять. А сам делал то же самое. Днём тыкал мне носом, а ночью поступал абсолютно, черт возьми, также! Даже хуже! Ты делал это в здравом уме, ты тратил на нее деньги и время! Наше время!

Повисла решающая пауза.

- Неужели я сковывала тебя?

Они оба знали, что нет.

Николь продолжила:- Наощущался власти? Беги, делай это подальше от нас.

Он снова пытался подойти, но:- Ещё хоть шаг, Бибер, и ты больше не увидишь Лилит - это я тебе обещаю.

Он просил помощи у Бога, и видимо, это в действительности был самый разумный вариант. Но Джастин сейчас смотрел на свою жену и хотел вцепиться в неё всеми силами. Прижать к своему телу и молить простить его, признаться, что он осознал свою ошибку и слишком сильно их любит, чтобы еще хоть раз причинить им боль. В очередной раз.

Пальцы оттягивали концы волос. Она принялась за детские вещи, а он не мог остановить ее. Даже не имел права делать это.

- Прости меня, я прошу тебя. Прости меня, Николь.

Она не хотела даже смотреть на него, он стоял сзади, перед ней, пытался поймать ее взгляд и устало уселся в детскую кроватку.

- Не бросай меня..

До ее слуха доносился его надломленный голос. Может он плакал, может нет. Ей было все равно.

Он вытаскивал вещи из чемодана, которые она закидывала внутрь.

- Я же люблю вас, Ники, ты не посмеешь так поступить со мной.

Николь скрипнула зубами. То есть с ней можно, да?

- Прости пожалуйста, прост...

Но девушка вырвала из его рук детские вещички, схватила пару игрушек и яростно застегивала молнии.

Оказавшись на лестнице, в комнате Лилит что-то с треском грохнулось и сломалось. Что-то разбилось под мужским гневом.

Все равно.

- Мама, что случилось?

- Малышка моя, все хорошо.

Передав на крыльце чемодан и большую сумку Инресту, Николь целовала щеки дочери и плотнее натянула на ее голову шапку.

- А где папа?

- Сейчас мы поедем к бабушке, здорово, правда? Она нас очень ждёт.

Николь уселась на заднее сиденье чёрного джипа и улыбалась маленькой дочери на руках.

- Почему так поздно?

- Ты же видела большую трубу в нашей ванной?

Лилит быстро закивала.

- Она сломалась! Представляешь?

Карие глаза девчушки искренне распахнулись.

- Правда?

- Да! У нас дом стал как бассейн!

Лилит заливисто рассмеялась.

- Тогда нам надо было остаться!

- Нет, ты чего? - смеялась Николь, краем глаза видя, как Бибер на повышенных тонах толкал в плечи Инреста. Ее снова затрясло, - Поживем немного у бабушки! А как все отремонтируют - что-нибудь придумаем!

- А папа?

Николь замялась.

- Папа пока занят, милая. Он останется в городе, чтобы работать.

Лилит заметно поникла, надув губы.

- Но я хочу к папе. Он будет меня забирать?

- Я так не думаю, малышка.

- Почему?

По пухлым щечкам потекли слезы. Водительская дверь захлопнулась и они выехали на дорогу.

- Он не сможет каждый день приезжать к бабушке так далеко. Ему будет очень сложно, он устанет.

- Хочу к папе, почему он не с нами опять?

- Не плачь, Лили, только не надо.

- Почему он не приедет? Когда я его увижу?

Лилит уткнулась личиком в шею мамы и крепко ее обвила.

- Скоро, Лили. Конечно скоро. Он же любит тебя и не бросит. Ты же знаешь?

- Да. Я его тоже люблю.

Стерев кулачком слезки, Лилит удобно устроилась в груди у Николь и потихоньку засыпала.

Девушка улыбнулась, чмокнув дочку в висок. Она подняла глаза и встретилась с парой серых в отражении.

- Я не сказал ему куда мы едем.

- Спасибо, - одними губами прошептала Николь, отвернулась в окно и бесшумно заплакала.