28

Наши дниЛисаУже даже обдумав возможность остаток недели провести у Тэхёна, соврав Чонгуку, что я уехала к отцу, я все же смиряюсь. Я должна с этим справиться. Ну не может же все быть так плохо, как я думаю. Мы взрослые люди.И в свете этого мудрого решения оставшуюся половину дня я провожу в пугающем ожидании момента, когда Чонгук вернется домой. Я ничего не отвечаю на его сообщение: полагаю, добавить тут нечего. Оно достаточно исчерпывающее. Я его поняла. Не знаю, как получилось, что он обедал с Момо и почему, но мне действительно стоило догадаться, что это когда-нибудь случится.Около семи вечера домой приходит Дженни. Она подскакивает, когда я в страхе подлетаю к ней.– Дженни!– Что случилось? – нервничает она. – Кто-то умер?– Еще нет, но, думаю, еще немного – и я покойница. В обед Чонгук отправил мне ужаснейшее сообщение, что-то типа: «Нужно поговорить», – и все мы знаем, что это значит, особенно для пар, и пусть даже мы не встречаемся – не смотри так, мы просто переспали! – это все равно о многом говорит. Представляешь, как я нервничала все это время?! Хорошо, что ты здесь, он должен приехать с минуты на минуту, и я не знаю, как мне выбраться из этой передряги живой. Он обедал с Момо, и я боюсь, что она что-то ему обо мне сказала, что-то очень-очень-очень гадкое. Понимаешь?На грани тахикардии я перевожу дыхание. Дженни смотрит на меня, выгнув бровь. Через пару секунд она говорит:– Я вообще ничего не поняла.Я издаю жалобный стон, пряча лицо в руках. Мне страшно, потому что я знаю, насколько пугающим может быть Чонгук. Мы с ним никогда не ссорились. Никогда. Хотя нет, между нами было напряжение в последние недели.– Чонгук отправил сообщение, – спокойно резюмирую я, – он пообедал с Момо и теперь хочет поговорить.– Вот черт! – наконец восклицает она.– Вот именно.Мы многозначительно смотрим друг на друга. Дженни знает, что это значит, – и я тоже. Она единственная знает, что я сделала. Честно говоря, это вообще была ее идея – не в моих принципах так поступать. И именно она ответила на звонок. И она же передала мне трубку, сказав, что это Момо и что я должна от нее избавиться. И да простит меня бог, я не слишком долго колебалась.Погрузившись в свои воспоминания, я почти упускаю момент, когда в замочной скважине проворачивается ключ. Мое сердце замирает. Дженни оборачивается к двери и ободряюще мне подмигивает. Наконец появляется Чонгук с сумкой на плече, он выглядит озабоченным.– И снова привет, – радостно поет Дженни.Я понимаю, что она специально притворяется такой энергичной, чтобы развеять обстановку. К сожалению, Чонгук кидает на пол спортивную сумку, не закрывая за собой дверь. Даже не взглянув на меня, он говорит моей лучшей подруге:– Дженни, не могла бы ты оставить нас наедине на вечер? Спасибо.Я сглатываю слюну. Дженни смотрит на меня в поисках моего с этим согласия. Понимаю, что она готова взять на себя часть вины за случившееся. Я украдкой мотаю головой. Нет смысла, мне изначально не стоило вмешиваться.– Хорошо. Позвони мне!Она встает, целует меня в щеку и, забрав свои вещи, закрывает за собой дверь. Я не двигаюсь со своего места у дивана, почти свернувшись калачиком. Чонгук берет пульт и выключает телевизор, оставляя нас в полной тишине. Мне вдруг больше не хочется смеяться и делать вид, что все не так страшно, тоже. По его решительному выражению лица я понимаю, что все очень серьезно и что он злится на меня. И, черт возьми, это так непривычно.– Привет, – говорю я тонким голоском.Наконец он переводит на меня взгляд. Я вздрагиваю, когда замечаю в его глазах проблеск ярости. А что еще хуже, так это то, как чертовски сексуально он сейчас выглядит. Его волосы взлохмаченнее обычного, его челюсть напряжена до предела, а его полуночно-синие глаза темны, как ночь во время грозы. И это не сулит ничего хорошего.– Привет!Он не снимает куртку. Просто стоит и непонимающе на меня смотрит. Он пытается понять, с чего начать. И я решаю взять дело в свои руки. Все равно придется, так что…– Как прошел обед?Мне вторит лишь звук стрелок огромных настенных часов в гостиной. Никогда в жизни мне еще не было так неуютно. Чонгук наконец решается открыть рот:– Плохо.Я жду продолжения. Но вместо этого он говорит:– Могу я спросить?– Все что угодно, – тут же выдыхаю я.Я в долгу перед ним. Чонгук сглатывает, его кадык на секунду поднимается. Я не могу понять: кажется мне это или его гнев становится все сильнее.Его вопрос – как гром среди ясного неба:– Семь месяцев назад ты действительно сказала Момо, что я больше не хочу ее видеть?Вот и все. Вот все и случилось. Я знала, что когда-нибудь правда выйдет наружу. Иногда я об этом забывала, и чувство вины притуплялось. А теперь все кончено. Чонгук знает, Момо знает. Он меня ненавидит. Как я могу сказать ему, что да, это правда? Что да, я солгала? Да я лучше умру, чем увижу в его глазах то, как рушится его слепая вера в меня.К несчастью, мое слишком долгое молчание говорит за меня. Чонгук болезненно морщится, зажмуривая глаза, и мое сердце замирает. Дрожащим голосом я тороплюсь ответить:– Умоляю, позволь мне все объяснить.– Черт…– Это не так просто, как кажется.– Заткнись, – сухо перебивает он меня.Он вновь открывает глаза, выражение его лица жесткое и обвиняющее. Он прожигает меня взглядом, словно нападает, и я почти могу видеть, как его глаза обволакивает темный, угрожающий дым нашей дружбы.Все тайное становится явным. Я должна была знать. Я должна была сразу же все ему рассказать.– А я еще считал, что Момо лжет…Он хватается за голову и идет на кухню. Я наблюдаю за ним с приоткрытым ртом, не зная, ни что сказать, ни что сделать. Вдруг он резким движением скидывает стоящий на столе блендер, и он падает на пол в нескольких метрах от меня. От страха я подпрыгиваю, слыша, как он разлетается на несколько частей.– Как ты могла? – зло шипит он, повышая голос.С бешеным взглядом он поворачивается ко мне. Он по-прежнему сдерживается, и от этого мне становится больно.– Она бросила тебя, и…– Но это не твое собачье дело!Я вздрагиваю, теряясь от его тона. На этот раз я понимаю, что простым извинением не отделаюсь. Мое сердце сворачивается в комочек, а сознание спасается бегством. И я остаюсь совсем одна. Хоть и с трудом, но я игнорирую свое отчаянное желание сбежать и прореветься под одеялом.Пришло время все объяснить, не впутывая в это Дженни.– Я знаю. Но я разозлилась, понимаешь? Она выбросила тебя, как мусор, а затем перезвонила, чтобы сказать, что «в конце концов об этом пожалела», хотя ты все это время просто с ума сходил. Да и вообще, не то чтобы я была частью ее фан-клуба.Он сжимает кулаки, пытаясь сдержать свои эмоции, и молчит. А я продолжаю говорить, чувствуя, как по позвоночнику пробегает неприятный холодок:– Да, я поговорила с ней вместо тебя. В тот момент я была просто вне себя, мне хотелось, чтобы она поняла, что не может все решать, не думая о тебе и твоих чувствах. Потом я об этом пожалела, но было уже поздно.На пару секунд я замолкаю, давая ему время переваривать услышанное. И все же, желая, чтобы он понял, что меня к этому побудило, я добавляю:– И при этом она не позвонила тебе, ни разу за эти долгие семь месяцев. Если бы она действительно тебя любила, не думаешь, что она бы еще поборолась? Лично я не ограничилась бы одним звонком. А она выбрала легкий путь…– Не смей! – С горящими глазами он грозит мне пальцем. – Наши с Момо дела я буду решать с Момо. А ты не Момо. Что до тебя, то, получается, все эти месяцы ты врала мне и водила меня за нос!Я не знаю, что сказать в свое оправдание. Почему он не понимает моих причин? Неужели я с самого начала ошибалась? Неужели я была не права, думая, что все сделала правильно? Чонгук обходит меня и идет прямо в свою комнату. От его безразличия я застываю. И почти автоматически решаю пойти за ним.– Прости меня, пожалуйста.Он игнорирует меня, снимая куртку и футболку. Я не могу не посмотреть на его ожог.– И как же мне это сделать, а? – реагирует он ядовито.– Хотя бы попытайся меня понять. И только не говори, что сам не сделал бы того же!– Вот уж твоих бывших с моими сравнивать не стоит.Я замираю так резко, будто он дал мне пощечину. Теперь мне больше не стыдно. Я хочу, чтобы он простил меня, но отказываюсь признавать, что поступила неправильно. Момо не заслуживает Чонгука. Они встречались четыре года, но это не значит, что они должны быть вместе всю жизнь. Она не плохая, она просто ему не подходит. Сколько раз она тыкала меня носом в их с Чонгуком отношения, когда забирала почту или просто сталкивалась со мной в коридоре? Я ей не нравилась. Она с самой первой секунды даже не пыталась поладить со мной. Так почему тогда я должна стараться?– Я об этом не жалею.От смешка Чонгука у меня по спине бегут мурашки.– Чудесно, Лиса. Рад, что ты крепко спишь по ночам.– Перестань.– Это ты во всем виновата. С самого начала.Он говорит тихо, так тихо, что мое сердце пытается забиться в уголок потемнее. Мне не нравится этот тон. Мне не нравятся эти упреки. И мне не нравится, куда ведет этот разговор. Мы должны хорошенько поругаться, а после – двинуться дальше. Тогда почему у меня так трясутся коленки от его мрачного взгляда?– Не говори так, – умоляю я. Мои глаза застилают слезы.– Но это правда, – настаивает он, – это из-за тебя Момо меня бросила.Я замираю в шоке.– Что?!– Вот зачем ты пришла ко мне за мукой, а? Зачем ты позвонила мне в дверь?!Я уже не так четко вижу, чтобы разглядеть, какое у него сейчас выражение лица. Слезы затуманивают глаза и заливают мои щеки. Я и пальцем не шевелю, чтобы их вытереть: я слишком запуталась, чтобы хоть как-то реагировать. ЧЧонгук же отворачивается от меня и вдруг начинает ходить по комнате, словно лев в клетке.– Я с самого начала знал, что ты опасна, но позволил тебе приблизиться, потому что думал, что выше этого… Да, – заключает он, вновь оборачиваясь ко мне, с жестоким выражением лица. – Это ты виновата, что я купил муку, что меня так влекло к тебе, хотя я не имел на это права, ты виновата, что мне хотелось избить Эмильена, и это ты виновата, что я поцеловал тебя и что Момо меня бросила!Не знаю, что и сказать. Не понимаю, искренен ли он сейчас или говорит все это от злости? Я наконец-то вытираю слезы и шмыгаю носом, а Чонгук глубоко вздыхает, вероятно, осознавая, что переборщил.– Ты жесток.– Я знаю…И что, это все? Я наделала ошибок, я причина всех его любовных проблем, а что в итоге? Я не хочу терять то, что у нас есть сейчас. Да, мне понадобилось много времени, чтобы осознать, что я его люблю. Да, он, скорее всего, ненавидит меня за то, что я разрушила их с Момо отношения. Но я абсолютно точно не хочу его отпускать. Я хочу, чтобы он остался со мной. Как лучший друг и больше чем просто друг.– Между нами все пошло наперекосяк с тех самых пор, как ты попросила меня оказать тебе эту идиотскую услугу, – говорит он, все так же качая головой.– Ты мог не согласиться…– Естественно, я не мог не согласиться! – вдруг кричит он во все горло, провоцируя новую волну слез. – Я не мог, потому что это ты, Лиса!Не знаю, что ему отвечать. Я собиралась признаться, что люблю его, что я снова одинока, что хочу большего… А теперь все горит синим пламенем.– Мне жаль.Его дыхание замедляется, потихоньку исчезает и яростный блеск в глазах. Но дыра, которую он оставляет в моем бедном сердце, не зарастает. Наоборот, он добивает меня окончательно:– Все кончено.Я перестаю дышать, побелев, словно призрак.– Что?..Нет. Нет, нет! Этого не может быть.– Ты, я, все это. Поцелуи, ласки, двусмысленные разговоры, Лисчон… Ты знаешь, что я тебя обожаю. Но этого я принять не могу. Сейчас – точно. Мне нужен тайм-аут. Просто оставь меня в покое, – отрезает он, отводя от меня взгляд.Я замираю, и на меня словно обрушивается небо. Значит, это все? Все действительно кончено? Он не хочет со мной разговаривать, потому что я хотела его защитить? Потому что я бессознательно, сама того не желая, стала причиной его расставания с Момо? Чонгук поворачивается ко мне спиной, а я в неверии качаю головой:– Ты несправедлив.Он не отвечает. Я в замешательстве смотрю ему в спину. Затем я вытираю глаза, совершенно не заботясь о том, как сейчас выгляжу, и подхожу к двери, намереваясь оставить его. Не знаю, конец ли это нашей дружбы. Не знаю, кто в этом виноват. Но точно ясно одно.– С самой нашей первой встречи в лифте мы были больше, чем просто друзья, – говорю я, даже не поворачиваясь к нему лицом. – Мы не пара… Но мы и не просто друзья. Не вини меня за это.