21

Наши дниЧонгукМне не нравится пристальный взгляд Лисы, явно собирающейся задать какой-то вопрос. Но едва звонит телефон и я вижу имя Момо, мое тело наполняет адреналин. Мгновение я колеблюсь: я ждал этого слишком долго, чтобы это оказалось правдой, но любопытство все же побеждает.– Э… Прости, Лиса, мне нужно ответить. Поговорим об этом позже, ладно?Я отвечаю на звонок, все еще не веря, что мне это не снится. Мне звонит Момо. Момо, девушка, с которой еще год назад я мечтал провести всю свою жизнь, девушка, которая сбежала и с тех пор не давала ничего о себе знать.– Алло?Я закрываю за собой входную дверь и сбегаю вниз по лестнице. Мягкий нерешительный голос Момо долетает до меня ровно тогда, когда я встречаюсь с каким-то мужчиной, ожидающим лифта.– Чонгук? Это я… Момо.Будто я не знаю! Будто я не ждал ее с звонка с тех самых пор, как она бросила меня, словно последнего неудачника!– Да, я видел твое имя, – лаконично отвечаю я.Я хмурюсь, заинтригованный, и в это время незнакомец ругается на скорость лифта. Кажется, он заметил, что я тоже тут. Он сверлит меня взглядом, затем снова ругается и решает пойти по лестнице.– Ты еще здесь? – спрашивает Момо на другом конце линии.Я отвечаю, наблюдая за быстро исчезающим мужчиной. Я на сто процентов уверен, что он не из соседей. Кажется молодым, наверное, где-то моего возраста, и плохо выглядит. Еще один тип в поисках ночлега…– Прости, я тебя не слушал.– Я тебя отвлекаю? – спрашивает Момо, явно не уверенная в себе. – Я смотрела телевизор и думала о тебе, вот и решилась позвонить.Немного, да. Лиса собиралась мне что-то сказать, и было бы очень интересно узнать, что именно. Но я лгу.– Нет. Я ужинал.– О!Мне хочется спросить, почему она решила нажать на кнопку вызова, но я сдерживаюсь. Не хочу ее торопить. Полагаю, важно то, что она таки это сделала. Когда она спрашивает, как у меня дела, я бормочу всякую банальщину. На самом деле мои мысли сейчас далеко. Будто что-то… что-то странное удерживает их в каком-то другом месте, и я не могу понять, что именно. Я не подгоняю эту мысль, я позволяю ей прийти ко мне медленно, но определенно, и она осторожно проникает в мой разум. С доказательствами.И вдруг я понимаю, в чем причина: в ее взгляде, во взгляде Лисы, в ее янтарных грустных глазах – свидетелях моего побега. Я бросил ее посреди разговора, и все для того, чтобы ответить девушке, которую любил, – девушке, которая забыла обо мне на многие месяцы. Какой же я придурок!– Как так вышло, что ты так поздно ешь?Я пожимаю плечами, лишь потом вспоминая, что она меня не видит.– Я ем с Лисой.Не знаю, почему сказал именно так. Это ведь не ответ на ее вопрос… Наверное, я просто испытываю необходимость загладить вину перед лучшей подругой, пусть даже она меня и не слышит. Бросить ее ради Момо – непростительно бестактно.Я возвращаюсь по лестнице наверх, боясь вновь увидеть растворившееся в ее шоколадных глазах разочарование. Момо в это время сухо говорит:– Понятно. Если честно, я звонила, чтобы…Вдруг ее прерывает звук бьющегося стекла. Я резко вскидываю голову, все мои чувства обостряются. Плохое предчувствие, рефлексы пожарного – и вот я уже стремглав несусь по ступеням вверх, сбрасывая звонок Момо. Не знаю как, но я тут же понимаю, что происходит. В висках стучит, но я сохраняю хладнокровие. В такт шагам в голове бьется одна мысль: только не у нас, только не у нас…Поднявшись на площадку третьего этажа, я вижу, что наша входная дверь широко распахнута. Микросекунду я колеблюсь, затем – бегу вперед.Первое, что я вижу, – причину моей спешки: брошенную на пол и разбившуюся на тысячи осколков у самых ног моей подруги вазу, в которой стояли подаренные Сухи цветы. Лиса не двигается с места, окаменев от страха, с безжизненным взглядом; оглянувшись, я замечаю, что Сухи, встав со стула, не двигается, ровно как и Минхо. Я едва успеваю понять, что происходит, как незнакомец с лестницы начинает угрожающе двигаться в ее сторону.– Скажи, где она, черт подери! Она моя сестра!От гнева у меня вздымается грудь, и я уже собираюсь накинуться на него сзади, как вдруг меня опережает отец Лисы и хватает мужчину за шиворот. Не ожидавший этого, тот даже не сопротивляется, позволяя прижать себя к стене. Никогда не видел Минхо в таком состоянии: с красными щеками и яростным выражением лица.– Послушай меня, мальчик мой! Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но если ты не уберешься отсюда через секунду, я вызову полицию. И, уверен, их очень заинтересует твое укуренное состояние.Наступает оглушающая тишина. Я замираю в трансе, не понимая, что делать. Я догадываюсь, что этот мужчина не кто иной, как брат Дженни… и что он пришел требовать деньги, которые она отказалась ему дать.– Вы не знаете, с кем говорите! – выплевывает Бино. Его руки дрожат.У него ломка. Минхо, поняв это, крепче сжимает ткань его жилета и смотрит ему прямо в глаза, чтобы удостовериться, что его поняли.– Забавно, я собирался сказать то же самое. Вперед, парень, проваливай отсюда!Он с силой толкает его к двери, в нескольких сантиметрах от меня. Бино суетливо оглядывается, пытаясь понять, что еще он может сделать. Минхо, может, и отпугнул его на вечер, но я знаю, что раз у него ломка, то он еще вернется. Ему плевать на угрозу в виде копов. Он вернется за деньгами. И пусть я очень сочувствую Дженни, я против того, чтобы она втягивала в свои чертовы проблемы Лису. Черт возьми, он знает наш адрес! А что, если бы ни Минхо, ни меня сегодня не оказалось дома?Я даже не успеваю до конца понять, что задумал, как уже устремляюсь в свою комнату. Очень спокойно я приседаю и достаю старую спрятанную коробку, из которой вынимаю несколько стоевровых купюр. Я засовываю их в карман джинсов и, стиснув челюсти, возвращаюсь в гостиную. Черт, поверить не могу, что делаю это.– Давай проваливай отсюда.– Скажите Дженни, что я жду свои деньги, – бросает Бино, пятясь и пялясь на Лису.Я чувствую, как закипает моя кровь.– Отвернись.Я толкаю его вперед и закрываю за нами дверь. Там, на лестничной площадке, в одиночестве, я грубо хватаю его за футболку и притягиваю к себе так близко, что мы сталкиваемся носами.– Я знаю, кто ты. И знаю, что ты не отстанешь, пока не получишь свои бабки. Так что вот, – добавляю я, доставая из кармана купюры. – Возьми их и исчезни отсюда. Забудь этот адрес.Бино, ни секунды не колеблясь, хватает деньги. С его уст не срывается ни слова благодарности, но я в этом и не сомневался. Мне тошно, что я даю ему эти деньги. Я много раз имел дело с наркоманами – я знаю, что таким образом убиваю его. Но я выбираю Лису. Не задумываясь.Я опять хватаю его за грязную футболку, нависая над ним.– Если еще хоть раз заявишься сюда, в мою квартиру, или подойдешь к Лисе ближе чем на десять метров… я найду тебя и начищу рожу.Я отпускаю его и, не дожидаясь ответа, возвращаюсь домой. Лишь оказавшись внутри, я слышу, как колотится мое сердце. Я игнорирую его и взглядом ищу Лису. Она все на том же месте, единственная, кто не сдвинулся, по-прежнему ошеломленная. Минхо заметает битое стекло, а Сухи убирает со стола.Широкими шагами, ни секунды не колеблясь, я подхожу к своей лучшей подруге. Она не реагирует на меня, поэтому я обхватываю ее лицо руками и заглядываю в глаза.– Эй… родная, ты в порядке?Она смотрит на меня в ответ, все так же в трансе. Я знаю, что меня слышали остальные, но мне плевать. Сейчас притворяться – последняя из моих забот. Большими пальцами я поглаживаю ее по щекам, но она наконец начинает двигаться – перехватывает мои руки и отдергивает их.– Отпусти меня!Она просто молниеносно приходит в себя, и в ее глазах вновь оживает обида. Я отпускаю ее, позволяя отойти, – сейчас не лучшее время для извинений.Ужин терпит настоящее фиаско. Минхо заканчивает мыть пол, а Сухи собирается домой, в дверях целуя Лису. Она, кажется, решает отдохнуть от нашей компании и вместо этого звонит Дженни, объясняя ситуацию. Через какое-то время я прошу ее передать мне телефон. Лиса щурится, но вопросов не задает.Я отхожу на пару шагов в сторону и объясняю Дженни, что дал ее брату денег.– Ты… Зачем ты это сделал? – в неверии выдыхает она.– В противном случае он бы вернулся.Дженни молчит, но я чувствую, что она тронута. Мне автоматически становится стыдно за то, что я смутил ее еще больше. Это ведь не ее вина. Мы не выбираем семью, я знаю это из своего опыта.– Он, наверное, уже что-то покупает.– Да. Я знаю, где он их берет, – говорит она пристыженно.Я знаю, что ей совсем не хочется этого слышать, но Дженни должна понять, что ее брат опасен. Пока он не кажется таким, но наркотики толкают на ужасные преступления всех своих жертв. И однажды у него тоже сорвет крышу. И когда это случится, я совершенно точно не хочу, чтобы он помнил, где мы живем.– Дженни, он не должен сюда вернуться.– Я знаю, – с горечью отвечает она. – Я пыталась ему помочь, ты ведь знаешь… я люблю его… но, может, пришло время заставить его действовать… Закончим разговор, и я сразу позвоню в полицию и дам им его адрес.Я понимаю, что она собирается сдать собственного брата, и мне становится грустно. Не за него – за нее, потому что я знаю, что с этим будет трудно жить. Но и она, и я знаем: это лучшее решение.– Вот и хорошо. Спокойной ночи, Дженни.– Чонгук?Она немного колеблется.– Спасибо.Я отвечаю: «Не за что» – и вешаю трубку. Это глупо, но мне кажется, сегодня я стал ближе к Дженни. Девчонка – та еще заноза в заднице, но она через многое прошла. И, как это ни иронично, в итоге самым нормальным из всей нашей компании оказывается Тэхёном.Я отправляю Момо сообщение: извиняюсь и говорю, что возникло одно неотложное дело. Она не отвечает. Ну и ладно.Проходит полчаса; в одних трусах я лежу на диване в гостиной и взглядом сверлю потолок. Лиса быстро убежала к себе, а свою комнату я отдал Минхо. Интересно, спит ли она уже… Я злюсь на себя за то, что так ужасно с ней поступил. Сначала я сплю с ней, потом предлагаю не чувствовать себя виноватой, потом сплю еще раз и в итоге еще упрекаю в том, что она изменщица.– Чонгук, Чонгук, Чонгук, – вздыхаю я, – ты безнадежен. И ты говоришь сам с собой.Я беру с журнального столика телефон и отправляю Виолетте сообщение. Нам нужно помириться, и побыстрее.Я: Ты спишь?..Лиса: Нет.Я: Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста… Выйди ко мне…Ей снова требуется несколько минут, чтобы написать ответ. Надеюсь, она не думает, что я зову ее для секса – это не так. Я просто хочу ее вернуть.Лиса: Я не вылезу из постели, Чонгук.Я: Тогда можно я приду?Лиса: Нет.Я обеспокоенно закусываю губу. Ну почему мы, мужики, такие тупые?Я: Почему?Лиса: Ты сам сказал. Пожалуй, мне стоит задуматься о том, чтобы перестать с тобой спать.Ай молодец, Чонгук. Ты придурок высшего класса.Так вот до чего мы теперь дошли? Я убираю телефон и снова смотрю в потолок. Наша дружба становится все тяжелее и тяжелее. Я не знаю, в каком направлении мы движемся, я знаю лишь, что в какой-то момент я просто в одночасье очнулся… и влюбился в свою лучшую подругу.Вот она, правда: мне страшно любить Лису по той простой причине, что я боюсь отпустить Момо. Кому-то это покажется смешным, но для меня это очень естественно. Момо – это моя молодость, мое прошлое, четыре трудных года моей жизни. Все это сложно отпустить, тем более что у нас не было настоящего разрыва. Я без устали спрашиваю себя, что было бы, если бы я боролся за нее. Возможно, мы бы снова сошлись. А может, и нет.Я раздраженно рычу и поднимаюсь, надевая спортивный костюм и кроссовки. Схватив ключи и айпод, я выхожу из квартиры. Оказавшись внизу, в кромешной ночи, я натягиваю на голову капюшон. Льет как из ведра. Это напоминает мне тот вечер, когда мы с Лисой решили поужинать в городе, на барже. На обратном пути шел сильный дождь. Я уже начал доставать зонтик, как увидел, как она кружится под этим ливнем, и это выглядело так естественно, будто ей была подвластна сама стихия. Я тогда убрал зонт, не отрывая от нее глаз, завороженный ее порывом, и позволил дождю намочить, выпрямляя, мои волосы, пока я смотрел, как она танцует и смеется. Никогда еще мне так не хотелось быть на улице во время ливня, как тогда.Я достаю из кармана айпод и бегу. В голове путаются мысли.Плей-лист Лисы (потому что у Чонгука дерьмовый вкус).Я позволяю себе легко усмехнуться, представляя, как она переименовывала этот плей-лист, и нажимаю на него. А затем расслабляюсь… на время пробежки.