14

Наши дниЛиса- Не хочешь со мной? - спрашивает Дженни, надевая каблуки. - Станцуем самбу, как самые настоящие роковые красотки!Мгновение я обдумываю ее предложение, потирая лоб ладонью. Я сижу на кровати, скрестив ноги, и заканчиваю шить довольно непростой бюстгальтер с треугольным лифом. Мне не помешало бы чуток развлечься... Но если я не пойду, мы с Чонгуком останемся дома наедине. Выбор сделан быстро.- Нет, спасибо. В другой раз!Дженни ворчит, что я больше не хожу на гулянки, а затем поворачивается ко мне. Сегодня она завила свои розовые волосы, и это подчеркивает невинный цвет ее платья. Довольно иронично для девушки, которая отправляется на поиски секса на одну ночь.- Ну как я, хороша?- Очень хороша.- Насколько хороша?Я щурюсь, пытаясь решить, какое это «хороша» на шкале «хорошести».- Хороша уровня «Была бы я лесбиянкой, набросилась бы на тебя».- Отлично, - говорит она довольно. - А кстати, не думаю, что вернусь сегодня.Я улыбаюсь и говорю, чтобы она была осторожна. Она целует меня в щеку и выходит из комнаты. Я слышу, как она обменивается парочкой слов с Чонгуком, который, очевидно, сидит в гостиной. Затем хлопает входная дверь. Воцарившаяся после ее ухода тишина бросает меня в дрожь. Мы остались одни. Я выжидаю пару секунд, но ничего не происходит. Вздыхая, я смотрю на недошитое белье.И все равно это была плохая идея.Я встаю на ноги и вешаю свое незавершенное творение в шкаф. Я стою спиной к двери, но это не мешает мне услышать, как она открывается. На секунду я замираю, и в ту же секунду дверь медленно захлопывается. Я знаю, что он там, и знаю зачем. Мое сердце бьется сильнее, по всему телу пробегает сладкая дрожь. Я не двигаюсь и по-прежнему смотрю в шкаф. Уверена, он слышит, как участилось мое дыхание.Неожиданно я чувствую его дыхание у своего уха и закрываю глаза. Мои губы приоткрываются, дыхание сбивается, мне явно не хватает воздуха. Чонгук не касается меня, не целует, но я спиной ощущаю его присутствие, и это волнует меня больше, чем мне того хотелось бы. Наконец он нарушает молчание:- Ты действительно хочешь этого?Я не могу произнести ни слова. Я боюсь, что если я открою рот, то испущу жалобный стон. Действительно ли я хочу этого? Сейчас - да! Это все, чего я желаю.Я медленно киваю, мои ноги подкашиваются. Надеюсь, он этого не заметит, иначе подумает, что это из-за того, что я не уверена. Но я не сомневаюсь, уж точно не когда его мягкие губы касаются моей шеи.- Я хочу, чтобы ты ответила вслух, Лиса, - шепчет он, обдавая теплым дыханием мою кожу. - Я слишком дорожу тобой, нами, и мне нужно точно знать, что я не совершаю ошибку.Я облизываю губы, мне не хочется сейчас произносить длинный монолог о том, почему я поступаю правильно. Не время! Дрожащие пальцы Чонгука касаются нескольких прядей, выбившихся из пучка, и меня словно прошибает током.- Если ты действительно этого хочешь... Если это поможет тебе почувствовать себя увереннее, то я сделаю это. Но если ты сомневаешься, пожалуйста, не позволяй мне заниматься с тобой любовью, Лиса.Мое тело откликается на эти слова. Черт возьми! Эффект от произнесенного вкупе с нежностью его дыхания добивают меня. Я чувствую, как в моей промежности что-то разгорается, и так сильно, что мне становится страшно. В глубине души я испытываю голод, который мне нужно удовлетворить.- Я хочу этого, Чонгук, - шепчу я наконец, по-прежнему отчаянно держась руками за дверцу шкафа, - пожалуйста...Он кивает, нежно касаясь моей щеки.- Хорошо-хорошо, - говорит он, вздыхая.Чонгук касается меня так, словно раньше ему это было запрещено, и мне страшно, что мое сердце взорвется прежде, чем я успею этим насладиться. Движение его пальцев - и одна из бретелек моей майки мягко спадает, он целует меня в плечо. Я вздрагиваю от такой нежности. Затем наступает черед второго плеча.- Пусть это и рутина, но ее можно сделать как можно более приятной, - выдыхает он, поцеловав мое ухо.В предвкушении я решаю помочь ему и пытаюсь освободиться от майки, но Чонгук меня останавливает:- Позволь мне!Я все еще не повернулась к нему. Чонгук стягивает с меня майку, и меня обжигают его горячие руки. По моему животу бегут мурашки, мой топ падает к нашим ногам. Меня охватывает дрожь, когда я осознаю, что я теперь почти обнажена. Рука Чонгука ложится на мою грудь, его горячая, нежная, как перышко, ладонь успокаивает. Меня трясет.Его опытные пальцы играют с затвердевшим соском, трогая и перекатывая его, в то время как его губы прокладывают дорожку от моей шеи вдоль по обнаженной спине, покрывая ее поцелуями и нежно касаясь языком. Мое сердце словно проваливается куда-то в живот, и я пытаюсь не дернуться.Внезапно Чонгук отпускает меня и разворачивает к себе лицом. Наши взгляды встречаются - и это как удар под дых. Темное желание, которое я вижу в его глазах, - как отражение моего собственного. Его расширенные, наполненные страстью глаза вдруг резко разрывают контакт с моими, он опускает взгляд на мою грудь. Я вздрагиваю.- Ты такая красивая... - бормочет Чонгук, по-прежнему невозмутимый, каким я и привыкла его видеть.Он закрывает глаза, и я разглядываю его. Мысль о том, что я так действую на него, радует меня без весомых на то причин.Чонгук покрывает мое тело влажными поцелуями. Когда он доходит до моей груди, я запускаю руки в его волосы. Я задыхаюсь, когда он облизывает мою грудь, целует и покусывает с сжимающей мое сердце в своих тисках нежностью. Я не могу сдержать стон.- Твоя кожа пахнет цветами. С ума сойти! - выдыхает Чонгук.Он освобождает меня от оставшейся одежды, и что удивительно, я нисколько не смущаюсь. Я, сгорая от желания, смотрю на его губы. Когда я хватаюсь за его футболку, чтобы снять ее, его пальцы сжимаются на моей руке. Я удивленно поднимаю на него взгляд.- Я останусь в ней, - шепчет он несколько смущенно.Я забыла о его шраме и о том, что он никогда не занимается любовью раздетым полностью. Несколько бесконечных секунд я молчу, размышляя. Мне хочется, чтобы ему было хорошо со мной, и я боюсь просить его снять футболку - вдруг он тогда все прекратит. Но мое желание прикоснуться к его коже оказывается сильнее.- Пожалуйста!- Лиса, я не могу.В его голосе слышится боль. Его глаза умоляют меня не настаивать, и это убивает меня. Я должна уступить ему, учитывая, что он делает для меня. Но меня не просто разочаровывает то, что я не могу прикоснуться к нему без всяких преград, еще мне не нравится, что ему так за это стыдно. Он не должен стыдиться, особенно передо мной.- Я понимаю. Я знаю, что Момо была не против ее оставлять, но я с этим не согласна, - говорю я, исследуя его грудь руками. - Я хочу уговорить тебя. Хочу, чтобы ты попробовал, чтобы ты понял, что ничего не изменится от того, в футболке ты или без нее. Ты мне доверяешь?Он неуверенно смотрит на меня. Я скольжу губами по его щекам, подбородку, шее до тех пор, пока не чувствую, как расслабляются его мышцы.- Хорошо, - сдается он, пытаясь скрыть дрожание рук, - но не смотри... пожалуйста.Я соглашаюсь и знаю, что сдержу свое обещание так же, как он - свое. Я снимаю с него футболку и нежно провожу ладонью по каждому изгибу его рельефного тела, пока он расстегивает джинсы. Он бросает их на пол, туда же летят боксеры. Несколько секунд я завороженно изучаю надпись warrior. Мы собираемся это сделать. Действительно собираемся.- Ты будешь целовать меня сегодня или подождешь до завтра? - выдыхаю я, чувствуя его эрекцию у своего лобка.О боже мой! Он делает это, и меня до костей пробирает удовольствие. Это... это... Мне не хватает слов. Наконец Чонгук обхватывает мое лицо и, прежде чем опять поцеловать меня, говорит:- Сегодня и завтра.И ябольшене могудышать.Этот поцелуй отличается от прежних. Он такой же нежный, но более настойчивый, более грубый, более жаркий, и он просто необходим мне. Я ощущаю его язык в своем рту, а он продолжает двигаться, прижимаясь к моей трепещущей промежности. Мне все это нравится.Вдруг я оказываюсь на своей кровати. Свет выключен. В этом полумраке я едва могу его разглядеть. Мы ориентируемся лишь на слух и осязание. Я чувствую, как его руки обхватывают мою грудь, как его губы осторожно ее целуют, пожирают, любят.Мои руки изучают его тело - от мощных лопаток до изгиба ягодиц. Мне кажется, я взорвусь, если он не войдет в меня прямо сейчас. Он целует мои бедра, это прогоняет мои последние опасения и разбивают то, что остается от моего истертого в пыль сердца.- У тебя чертовски восхитительное тело, Лиса... Клянусь, - бормочет Чонгук, и я чувствую, как он касается пальцами моего клитора. От нового ощущения я вздрагиваю. - Если бы ты только знала, как действуешь на меня... Как действовала все неделю!Я неопределенно улыбаюсь: рада, что неравнодушен ко мне. Однако мое чувство победы моментально испаряется, когда Чонгук вдруг начинает большим пальцем совершать круговые движения по моему клитору. Я хватаюсь за одеяло и сжимаю его в кулаках: меня охватывает волна удовольствия, и я достигаю крещендо. Его палец мучает меня, чередуя медленные и быстрые прикосновения. И каждый раз, когда кажется, что эта волна жара вот-вот взорвется, он замедляется.- Чонгук, умоляю... Прекрати!Кажется, я чувствую, как он улыбается.- Понимаешь ли, то, что я делаю сейчас, - ровно то же, что ты делала со мной всю неделю.Окей, я готова признаться во всем, в чем он захочет, даже если на самом деле я в этом не виновата. Кажется, он сжалился надо мной, потому что он не только увеличил темп, но и вставил в меня два пальца.- О, Чонгук...- Ну же, ангел мой.Через несколько секунд я взрываюсь. Это чувство наполняет меня, переполняет, я тону в нем. Мой первый оргазм. Мои ноги еще немного дрожат, когда Чонгук целует меня в губы. Судя по пульсации у моего живота, ему понравилось это так же, как и мне. Чонгук тянется к брошенным на пол джинсам. Я наблюдаю за тем, как он рвет упаковку презерватива и надевает его. Мне вдруг становится страшно. Должно быть, он замечает это, поскольку ободряюще целует меня в губы.- Если будет больно, останови меня, хорошо?- Да, - шепчу я, приготовившись.Он приподнимается, откидывая светлую прядь с моей щеки, и легонько целует меня в висок. Я обхватываю его руками и закрываю глаза, когда он начинает медленно входить.- О черт! - ругается Чонгук сквозь зубы.Да, именно это слово. Как я и ожидала, проникновение обжигает меня, но я стараюсь не показывать этого. Не хочу, чтобы он останавливался. На самом деле это последнее, чего я бы хотела. Чонгук останавливается и на какое-то время замирает внутри меня, чтобы я привыкла к его присутствию. За эти несколько секунд он успевает покрыть мое лицо поцелуями. Затем Чонгук вновь начинает двигаться, и, должна признать, это чистое безумие - ощущение того, как он скользит внутри меня, - самое великолепное изо всех, что я когда-либо испытывала. Оно настолько восхитительно, что если бы я умерла прямо здесь и сейчас, то покинула бы этот мир счастливой.- Все хорошо?Я киваю, побуждая его продолжать. Его движения становятся менее болезненными и более быстрыми. Я хватаю его одной рукой за шею, а другой - за бедро. Палец Чонгука гладит мой клитор, чтобы помочь мне кончить, несмотря на боль. И я чувствую, что сейчас взорвусь... Хочу сказать ему об этом, но не могу. Он ищет мой взгляд и, найдя, больше не отрывает от меня глаз, и это оказывается последней каплей.- Чонгук...Меня охватывает новая безжалостная волна, и я чувствую, что становится все жарче и жарче. Чонгук прижимается своим лбом к моему и стонет, черты его лица искажаются от удовольствия. Я не свожу с него глаз, наше дыхание сбивается, мои губы касаются его губ. Я впиваюсь ногтями в его шею, по моей груди стекает пот.Едва нас охватывает огонь, мое сердце взрывается, он кончает и произносит мое имя. Я глажу его по волосам, пока он переводит дыхание, уткнувшись в мою шею. Он по-прежнему остается во мне. Как будто не хочет меня покидать.- Спасибо, - бормочу я.Так я потеряла свою девственность. Со своим лучшим другом, в полной темноте и тишине, нарушаемой лишь нашими вздохами... И все это - под сотней наших с ним фотографий.* * *- Это всегда так хорошо? - спрашиваю я небрежно.Мы оба лежим на спине, созерцая потолок. Почти сразу после наших объятий Чонгук заснул как младенец. Я быстро последовала его примеру, пока меня не разбудили поглаживания по позвоночнику. Я думала, что будет неловко, но оказалось, совсем нет. Моя голова лежит на его плече, его рука ласкает меня, и я прижимаюсь щекой к его груди. Все просто идеально. Хотя я и не стесняюсь своей наготы, Чонгук прикрыл наши ноги одеялом, и я нахожу это очаровательным.Я могу думать лишь об одном: это была лучшая ночь в моей жизни. И ненавижу себя за такие мысли.Чонгук задумывается, не переставая вырисовывать какие-то замысловатые круги на моей руке, и затем отвечает нейтральным голосом:- Зависит от ситуации. От момента, от человека... Всегда по-разному.Получив этот опыт чистейшего наслаждения, я не понимаю, почему не приобрела его раньше. И вопреки своим ожиданиям я не была неловкой. Если честно, я вообще ни о чем не думала. Все происходило в очень естественной для меня манере.Вдруг мне в голову приходит вопрос:- Ты уже занимался любовью с девственницей?- Нет.Значит, Момо ею не была. Я хмурюсь, радуясь, что ему не видно моего удивленного выражения лица.- И как оно?Мне хочется, чтобы он сказал: грандиозно, божественно, словно взрыв. Я позволяю себе молча пробежаться кончиками пальцев по его татуировке, чувствуя, как он колеблется.- Иначе.Иначе. Что ж... Приму и это. Проходит несколько секунд, и я чувствую, как он двигается подо мной. Он вытаскивает из-под моей головы руку и приподнимается на локте, заглядывая мне в лицо. От этого движения одеяло соскальзывает вниз по его бедрам. Я до сих пор поражена, как хорошо он сложен. Конечно, я так и думала, учитывая, что он постоянно занимается спортом. Но иметь возможность коснуться его без одежды - совсем другое дело.Его лицо напротив моего, его глаза заглядывают в мои, он нежно гладит меня по волосам. Я могла бы привыкнуть к этому нежному, простому прикосновению... но реальность так быстро сдавливает мне сердце, что мне становится страшно.- Я знаю, что уже говорил тебе, - шепчет он, словно боясь быть услышанным, - но ты очень красивая, Лиса.Мне хочется прикрыть веки и насладиться эффектом этих слов, запечатлеть их и никогда не забывать: ни их, ни его взгляда в момент, когда он их произносит. Но я по-прежнему смотрю в его прекрасные глаза.- Знаешь, что мне нравится больше всего? - спрашивает он, накручивая на указательный палец прядь моих волос.Нет, я не знаю, меня вообще удивляет, что он считает меня красивой.- Твои веснушки. Мне одинаково до безумия нравятся твои глаза, пухлые губы и залитые солнцем волосы, но я всегда возвращаюсь к твоим веснушкам, - объясняет он, будто все еще пытается понять, почему это так.Если честно, я тоже задаю себе этот вопрос. Я долгое время ненавидела свои веснушки, в основном из-за того, что они неровно расположились. Мне казалось, что мое лицо поделено на две части. Даже сегодня я, бывает, морщусь, когда смотрюсь в зеркало. Как будто я - это два разных человека.И от понимания, что ему нравится то, что я меньше всего в себе люблю, мне становится лучше. Это, конечно, не считая того, как безжалостно я вернулась в реальность. За полсекунды Чонгук, даже не осознавая этого, все разрушил.- Я видел твоего отца, и ты на него не похожа. И мне интересно, они достались тебе от матери?Вдруг комната начинает плыть. К горлу подступает тошнота, лишая меня всех красок. Моя мать... Все мое тело содрогается от отвращения и чувства вины при мысли о ней. Чонгук не мог выбрать время для этой темы хуже.События вереницей пролетают в моем сознании, напоминая, что я только что сделала. Нечто ужасное, то, за что Сухи никогда меня не простит. Ему не обязательно об этом знать, но я-то знаю. И я сама себе противна, потому что я похожа на свою мать. И в этот самый момент я стала тем, что я ненавидела, и тем, чем обещала себе не стать.- Нет, - выдавливаю я.Должно быть, он понимает, что я не хочу об этом говорить, поскольку отступает и ложится на спину рядом со мной. Близится то, чего я так боялась. На меня наползают стены, учащается сердцебиение, возрастает тревога. Мои глаза прикованы к закрытой двери, я дрожу как осиновый лист, и так сильно, что Чонгук замечает это и начинает волноваться. Это очередная паническая атака.Я неверная. Я изменила своему парню. Я чудовище.Зажмуриваю глаза, пытаясь прийти в себя, но становится еще хуже. Я снова вижу, как поздно ночью мать открывает дверь в мою комнату, когда я еще не сплю, подмигивает мне и велит молчать. Я тихо лежу в постели, слушая, как она уходит из дома и возвращается через несколько часов. «Это наш маленький секрет», - говорит она. Секрет, который я хранила долгое время, слишком долго, секрет, который ранил не только меня, но и моего отца.Это первый приступ с момента, когда сломался лифт. Я чувствую, что все выходит из-под контроля, и не хочу, чтобы Чонгук видел это, поэтому я поворачиваюсь к нему спиной. Я надеюсь, что он не станет настаивать, иначе он увидит мое залитое слезами лицо.- Хочешь, чтобы я ушел к себе?Я мотаю головой, молясь, чтобы он не услышал моих рыданий. Паническая атака, кажется, слабеет, но я чувствую себя все грязнее и грязнее.Я знаю, что он колеблется: обнимать меня или нет. Как глупо, не так ли? Мы привыкли вместе спать, засыпать в объятиях друг друга. Но сегодня все это воспринимается иначе. И от понимания, что он колеблется, мне становится еще хуже. Но вдруг его руки смыкаются на моей груди, а лоб упирается в мою шею. Это одновременно и обнадеживает, и причиняет боль, потому что это напоминает об ошибке, которую я только что совершила.- Я знаю, что не о таком первом разе ты мечтала, - шепчет Чонгук мне в ухо, своими ногами лаская мои под одеялом. - Но я надеюсь, ты не станешь об этом жалеть... Я возненавижу себя, если ты будешь жалеть, Лиса.Мое лицо заливает очередная волна слез. Я так злюсь на себя... и на Сухи, и на Чонгука. Я не хочу, чтобы он ненавидел себя за то, в чем виновата я. Я не отвечаю: знаю, что если открою рот, то зарыдаю, как ребенок. Вместо этого я сплетаю наши пальцы и прижимаю их к сердцу. Так мы и засыпаем, в обнимку. Или, по крайней мере, так засыпает он.Где-то через час, на рассвете, Чонгук отстраняется от меня во сне и переворачивается. Я делаю то же самое в надежде, что, наблюдая за тем, как он спит, я и сама засну. От открывшегося вида у меня отвисает челюсть. Когда он лежит на животе, прикрыв одеялом бедра, я имею доступ не только к его восхитительным ягодицам... но и к его спине.Я была права, это ожог. Я бесстыдно разглядываю его. Обожженная кожа розовая и местами блестит. Как я и думала, он начинается на шее и спускается к лопатке. Врать не буду, зрелище это не самое приятное, но я не чувствую отвращения. Мне хочется его коснуться, но я боюсь, что он проснется, поэтому я глажу его по волосам, наблюдая за тем, как он спит, и снова шепчу:- Спасибо.Я выбираюсь из постели и в спешке натягиваю футболку, после чего ухожу в ванную. Я включаю душ и на ключ закрываю дверь - впервые. Убедившись, что меня никто не услышит, я прислоняюсь к двери, сползаю на пол и плачу навзрыд.