5

Наши дниЧонгук– Ты рано ушел в пятницу, – отмечает Итан, качая на полу пресс.Я сдерживаю вздох, не выдавая эмоций. Я знал, что вопросов по этому поводу мне не избежать. Я даже уверен, что они с Тэхёном обсуждали возможную причину моего поспешного ухода. Но мне плевать на их домыслы. Я не спешу давать ответ и продолжаю тягать над головой стокилограммовую штангу.В этот понедельник я не работаю, но, чтобы успокоиться, пришел в тренажерный зал части. Итан спросил, может ли он пойти со мной, и я не смог ему отказать.– Ага, – говорю я коротко.Вечер пятницы уже позади. Нет смысла о нем вспоминать. Так или иначе, полагаю, когда-нибудь это должно было случиться – сексуальное влечение к Лисе. Да, она моя лучшая подруга, но она все равно женщина. И какая женщина!Однако я соврал бы, если сказал, что впервые испытываю к ней такого рода влечение. Такое случалось и раньше… Мое воображение разыгрывалось, когда я видел ее в красивом коротком платье; я трепетал, когда она невинно прижималась ко мне свой грудью. Но я не особо обращал на это внимание. Все мои мысли были о Момо, и я просто игнорировал то, чего хотело мое тело. Но теперь Момо рядом нет, хоть она и до сих пор в моей голове.– Кстати, я поболтал с Лисой… Совсем забыл, что у нее скоро день рождения.Я неопределенно улыбаюсь. Я не забыл. Я ломал голову, что бы такого запоминающегося для нее сделать. Я думал сводить ее в парижский Диснейленд на все выходные, пусть даже это и обойдется в целое состояние, знаю, что она никогда там не была. Но Дженни напомнила мне, что праздновать будем не только мы с ней.– Да, ей исполнится двадцать.Я выпрямляюсь, чувствуя боль в мышцах, и в этот момент Итан объявляет, что у Лисы, видимо, нет никаких планов.– Знаю. И слава богу, а то наш с Дженни план не выгорел бы.– А что вы хотите сделать?– Устроить домашнюю вечеринку со всеми ее друзьями. Ничего сверхъестественного, но я знаю, что ей нравится – простота. И быть в окружении самых близких ей людей. Ей очень понравится, – улыбается Итан.Надеюсь на это.Главное, чтобы все стало так, как было. По крайней мере, до вечера этой пятницы, когда все несколько вышло из-под контроля. И хотя мне жаль, что я не разбил этому ублюдку голову об стену, я очень рад, что Эмильен нас прервал. Кто знает, что бы я сделал под влиянием своих предательских чувств. Я знаю, что Лиса достаточно взрослая для того, чтобы понимать: эта близость была нам, конечно, приятна, очень приятна, но это был не более чем резкий скачок либидо. Наша дружба слишком ценна.Вот почему на следующий день я вел себя как ни в чем не бывало. Не хочу никакой неловкости между нами.– Что ж, у тебя есть планы на вечер? Приходите ко мне, опрокинем пару рюмочек в спокойной обстановке.Мгновение я раздумываю, затем киваю, вытирая полотенцем пот со лба.– Почему бы и нет? Я позвоню Тэхёну, когда вернусь.– Что насчет девочек?– Нет, Дженни не захочет находиться и на расстоянии трех метров от Тэхёна, если рядом не будет Лисы.Итан бросает в мою сторону вопросительный взгляд. Я уклончиво пожимаю плечами и встаю на ноги. Он следует со мной до душевой, по пути мы здороваемся с парочкой наших коллег. Затем я объясняю, что сегодня вечером Лиса встречается с Сухи – парнем, с которым она общается уже пару недель.В раздевалке я снимаю шорты и обувь, затем поднимаю взгляд на Итана.– А тебе это, похоже, нравится, – говорит он скорее насмешливо, чем с подозрением.Я пользуюсь моментом и, зайдя в душевую кабину, снимаю футболку. Кабинки в душе не совсем сплошные: мы можем видеть друг друга по шею. К счастью, мою спину не видно из-за стены.Я немного выжидаю, наслаждаясь тем, как капли воды мягко стекают по моей голой коже, и наконец отвечаю:– Мне кажется, это плохая затея.Я снова думаю об этом проклятом Сухи и снова начинаю злиться. Да, это определенно плохая затея. Пусть даже в данный момент у меня нет никаких конкретных этому доказательств.– Он что, подонок? – спрашивает Итан, намыливаясь.– Я ничего о нем не знаю, никогда с ним не общался.– Тогда почему ты…– Мне просто кажется, что это плохая затея, и точка. Там все вместе: и его внешность, и его идеальные зубы, и девчачьи ботинки.Мой друг смеется, мотая головой.– Чонгук, а ты случайно не ревнуешь?Это было ожидаемо. Но я не собираюсь сдаваться, быстро мою голову. Слишком хочется вернуться домой.– Нет. Обычно я не вмешиваюсь в ее личную жизнь. (До вчерашнего дня…) Вот только Лиса слишком добрая: она так хочет видеть в людях их лучшие качества, что иногда слепа ко всему остальному. Взять этого ублюдка Эмильена. Я позволил этому случиться, не вмешивался, и вдруг она говорит мне, почему он ее бросил, а он уже слишком далеко, и я не могу до него добраться! Я был просто в бешенстве.Одного воспоминания о той ночи, когда Лиса рассказала мне причину их разрыва, достаточно, чтобы я снова начал жалеть, что не убил его в пятницу. Я так мечтал об этой возможности…– Так, значит, ты боишься, что с ним будет так же. Она кажется несчастной?– Нет… Она, наоборот, постоянно улыбается. Как только получает сообщение, светится и уходит, чтобы побыть наедине с собой.Неожиданно я чувствую себя глупо. Действительно, причин для паники нет. Наоборот, кажется, им хорошо вместе.Кроме того, думаю, Дженни заставит меня пригласить его на вечеринку-сюрприз. Вот черт! Итан смеется, чем удивляет меня. Я выключаю воду и трясу головой, избавляясь от лишней влаги.– Даже не спорь, ты ревнуешь.На этот раз я сжимаю челюсти и прожигаю его взглядом, подхватывая свое полотенце.– Говорю же, что нет!– Ревнуешь не в плане, что любишь ее, – защищается он, – а потому, что когда Момо от тебя ушла, ты понял, что и Лиса может с кем-то познакомиться. В то время как ты сам так и не смог оставить прошлое позади.От его слов я замираю, все мое тело словно каменеет. Имя Момо, произнесенное вслух, все так же причиняет мне боль. В разговорах с Тэхёном и Лисой мы обычно избегаем этой темы. Они очень хорошо знают, что мне до сих пор плохо. Прошло всего полгода.К сожалению, я понимаю, что рассуждения Итана не так уж и глупы. Даже не так: он совершенно прав. Я ревную, но не к Сухи. Я просто завидую Лисе – потому что она продолжает жить полной жизнью, потому что у нее есть кто-то, кто делает ее счастливой. В отличие от меня.– Ты слышал о ней что-нибудь? – бормочет Итан, пока я поспешно надеваю футболку, смущаясь.Не хочу об этом говорить. Я отрицательно качаю головой, давая понять, что хотел бы сменить тему. Не хочу говорить с ним о Момо. Да и вообще ни с кем.– Тебе нужно двигаться дальше. Нельзя на этом зацикливаться. У меня полно подружек, могу тебя им представить, если хочешь, – шутит он, чтобы разрядить обстановку. – Есть феминистки, есть не феминистки…В глубине души я знаю, что он прав. Хандра ни к чему не приведет, а обжимания с лучшей подругой с целью выпустить пар – тем более. Но я ничего не могу с этим поделать. Я жду Момо с того момента, как она ушла, просто даю ей время и жду – это все, что мне остается. Доказать, что она ошибалась на мой счет. Вот почему уже полгода я даже не приближаюсь к девушкам.Не показывая своего раздражения, я выхожу из кабинки и спокойным голосом отклоняю его предложение:– Спасибо, Итан, но нет. Она вернется, я точно знаю.Я слышу, как он вздыхает где-то рядом, и надеваю джинсы. Он мне не верит, он жалеет меня, как и Тэхён, как и Лиса. И это бесит меня до глубины души, хотя я уверен, что они хотят как лучше.Я засовываю грязную одежду в спортивную сумку и закидываю ее на плечо, решительно глядя в глаза другу.– Я все для этого сделаю.* * *По пути домой я звоню Тэхёну и предлагаю ему встретиться сегодня у Итана. Он говорит, что в деле и приедет туда где-то через час, только примет душ и наденет что-нибудь поудобнее.Когда я возвращаюсь, в гостиной пусто. Снимаю пальто, прохожу в свою комнату и кидаю его на кровать. Чувствую, как Мистангет трется об мою ногу.– Иди сюда, красавица моя.Я наклоняюсь, беру ее на руки и целую белую шерстку. Обожаю ее, эту крольчиху. Как и говорила мне Лиса в нашу первую встречу, она действительно с характером. Сначала она убегала от меня как от чумы. А потом мне удалось по-своему ее приучить.– Подожди, сейчас найду твою подругу, – говорю я, укладывая ее под одеяло.Я дохожу до комнаты девушек и стучу, чтобы узнать, вернулась ли уже Лиса.– Что? – слышу в ответ нетерпеливый голос.Дженни.– Ничего, просто хотел узнать, живы ли вы. Лиса там?Мгновение я жду, прижимаясь виском к двери, и до меня вновь доносится голос Дженни:– В душе!И правда: я слышу шум воды, доносящийся из ванной. Дважды громко стучу, чтобы Лиса услышала.– Можно войти?– Да!Я нажимаю на ручку и вхожу, держа в руках пропитанную потом одежду. Закрываю за собой дверь и закидываю вещи в стиральную машину. Зеркало над раковиной полностью запотело, и поэтому я протираю его рукавом, чтобы хорошо себя видеть. Я несколько секунд вглядываюсь в свое отражение. Шум воды приводит в порядок мои мысли. Честно говоря, я совсем не хочу идти сегодня к Итану и еще меньше хочу вымученно смеяться над пошлыми шутками Тэхёна. Должен признать, он не особо изобретателен.Мой взгляд прикован к шторке душа. Сквозь нее я могу смутно разглядеть силуэт Лисы, моющей голову, и этого тем не менее достаточно, чтобы захватить все мое внимание. Я сглатываю, пытаясь не думать о том, что она сейчас голая и находится лишь в метре от меня. Ее тело, близостью с которым я более чем насладился лишь два дня назад…– Черт! – шипит Лиса из-за шторки. – Вот дура.Я слышу звук падения чего-то, скорее всего, ее геля для душа, и это резко возвращает меня в реальность. Я в раздражении трясу головой, понимаю, что здорово возбудился.Мне действительно нужно прекратить фантазировать о Лисе, и побыстрее.Я выхожу из ванной и прячусь в своей комнате, чтобы переждать, пока утихнут мои физиологические порывы. Через десять минут, убрав все, что попалось под руку, я вновь выхожу в по-прежнему пустую гостиную. Я сажусь на диван. Голова раскалывается. Я очень хорошо знаю, что у нас с Лисой ничего не может быть, но мое тело не слышит этого. Думаю, начинают сказываться долгие месяцы моего воздержания.В момент, когда я собираюсь чем-нибудь перекусить, в комнату врывается разъяренная Лиса, завернутая в одно лишь синее полотенце. В мое синее полотенце. Я хмурюсь, понимая, что ее взгляд направлен прямо на меня.– Кстати говоря, ты!Так, ничего хорошего это не обещает…Ее маленькая фигура замирает напротив меня. Ее кожа блестит, будто покрытая потом, а пряди волос, выбиваясь из пучка, липнут к щекам. Это глупо, но меня охватывает трепет.– Тебе что, нравится издеваться надо мной, Чонгук?!Я приподнимаю бровь:– Что я сделал?Мне действительно любопытно. Не помню, чтобы я где-то сглупил. Скорее, уж это я должен был бы упрекнуть ее в том, что она взяла мое полотенце или что иногда она пользуется моей зубной щеткой, но я ничего не говорю, потому что в глубине души я совсем не против.– Тебе не кажется, что ты съел все мои шоко-бонс?А, это! Признаюсь, я сорвался. Я вообще не очень много ем, но в тот вечер был просто дико голоден. И, к несчастью для Лисы, ее шоколадки буквально строили мне глазки. Не хотелось их разочаровывать.– Прости, – кротко говорю я, – меня казнят сразу или я имею право на судебное разбирательство?Она прожигает меня взглядом, давая понять, чтобы я больше даже не думал о плоских шуточках. За это время я успел понять, что шоколад – это ее жизнь. И то, что я украл его у нее, мне с рук не сойдет. Вот честно, если бы шоколадизм был религией, она была бы ярым его приверженцем.– Да пошел ты, Чонгук. Я не так давно захотела их поесть, расслабиться, пошла за нами, а там ничего! Ноль! Nada! Nic!– «Nic»?– Это по-польски, – объясняет она, уперев руки в бока. – Ой, да какая разница. Важно лишь то, что ты смел целую коробку, а я покупала их для СЕБЯ! Ну твою мать.Я наблюдаю за ней, пытаясь не засмеяться. Я часто смеюсь, когда она кричит на меня, и одному богу известно, насколько она это ненавидит. Но что я могу поделать, если, высказывая недовольство, она тараторит со скоростью света и постоянно машет руками?Я пару раз киваю, не в силах переварить все, что она мне кричит. Вдруг она останавливается. Несколько секунд мы молчим. Возможно, она ждет реакции… Я неуверенно пробую:– Хорошо?Это скорее вопрос, чем что-то еще. Она сразу успокаивается, скрещивая руки на груди. В ее глазах проскальзывает проблеск подозрения, который рушит мои попытки ее перехитрить.– Почему ты ничего не говоришь? Обычно мы спорим так, что кажется, будто сейчас Четвертая мировая начнется.Я морщу лоб.– Четвертая?В ответ на мой идиотский вопрос она неопределенно взмахивает рукой, словно говоря: «Ну естественно!»– Да, Третья – это смерть Джона Сноу, ты же знаешь.Я киваю. Как я мог забыть?– А, да, точно. Ну, сегодня я не буду с тобой спорить.– И почему же?Сомневаюсь, стоит ли ей говорить. Тэхён не стал бы мяться, он сказал бы все прямо. Но я не Тэхён, я хорошо ее знаю и знаю, как она отреагирует. А она может воспринять это не очень хорошо… Да и черт с ним! Если через три секунды я не придумаю ответ, она поймет, что я вру. Лучше уж быть честным.– Ну потому, что я знаю, что у тебя… Ну ты понимаешь… красные дни.Даже мельчайшее проявление гнева вдруг исчезает с ее лица. Я жду, пока она обработает услышанное: кажется, для этого ей требуется несколько лишних секунд. Едва до нее наконец доходит, ее глаза расширяются, и она тут же краснеет. Я почти улыбаюсь – настолько это мило. Но все же сдерживаюсь, чтобы не лишиться головы.– О боже… – бормочет она недоуменно, – ты знаешь, когда у меня месячные?– Ну да.– Но откуда?– Лиса, я живу с тобой полгода.От шока она открывает рот.– О боже мой! – стонет она, закрывая лицо руками.Я мягко улыбаюсь, подхожу и обнимаю ее. Моя одежда намокает от влаги ее кожи, но я не отпускаю ее. Мне нравятся ее волосы. Они пахнут яблоками. Никогда не замечал.– Перестань, это ерунда.Если честно, мне плевать, когда у нее месячные. Не то чтобы я вычеркивал дни в календаре и следил за этим.Лиса мягко отстраняется и пристально смотрит на меня с максимально серьезным видом.– Чонгук, я многим готова с тобой делиться. Последним мороженым «Бэн энд Джерриз», тем, как меня впервые отшили, или даже шоко-бонс – фиг с ними! Но только не тем, сколько дней осталось до моих месячных.Я закусываю щеку, чтобы не рассмеяться от нелепости ситуации. Но есть и хорошие новости: она больше не злится из-за этих несчастных шоколадок.– Знаю. Уже забыл.Она одаривает меня ангельской улыбкой, и я забываю обо всех своих сегодняшних метаниях. Затем она отодвигается и вдруг бьет меня по груди.– Ай!– И не думай, что злюсь я из-за месячных! Сексист недоделанный!Я наблюдаю, как она, развернувшись, летит, словно фурия, в ванную. Вне всяких сомнений, наступило страшное время…Я снова падаю на диван, чтобы потупить, просматривая клипы. Вскоре ко мне присоединяется Дженни, и мы спорим по поводу полуголых девушек в телевизоре.Вдруг полностью собранная Лиса пулей выбегает из ванной. Я оборачиваюсь и разглядываю ее с головы до ног. У меня сводит живот. Ее густые золотистые волосы падают, доходя до груди. На ней белая блузка с немного закатанными рукавами и брюки из искусственной кожи, обтягивающие бедра и ягодицы. Настоящая роковая красотка.Я сглатываю, наблюдая за тем, как она наклоняется и надевает туфли на каблуках. В таком виде она отсюда не выйдет, это даже не обсуждается. Вот только права голоса у меня нет. В замешательстве я пялюсь в телевизор. Краем глаза вижу, что Лиса торопится. Затем она отвечает по домофону:– Спускаюсь.Он мог бы и подняться. Это же, ну, не знаю, вопрос галантности?– Ты куда? – спрашиваю я.Я прекрасно знаю, куда она. Лиса поворачивается ко мне и мягко улыбается, но эта улыбка не затрагивает ее глаза. Она нервничает, я сразу это замечаю. И я прекрасно знаю, что происходит, когда она нервничает: магия!– У меня свидание с Сухи.Мне не нравится, как она произносит его имя.– Окей.Мгновение она молчит, бог весть чего ожидая. Я встаю и обхватываю ее лицо руками. Целую в висок, волосы Лисы щекочут мои пальцы.– Он тебе нравится?Она, кажется, удивлена. Возможно, мой вопрос кажется странным, но мне нужно знать ответ. Мне необходимо, чтобы она сказала, что он хороший парень и что мне не нужно беспокоиться.– Да-да, он мне нравится.Я киваю, застегивая пуговицу на ее слишком распахнутой блузке. Она улыбается и закатывает глаза.– Тогда все супер. Я рад.Она легко целует меня в щеку и морщит нос.– Ты колючий!Я улыбаюсь и потираю свою несколькодневную щетину. Лиса берет с одного из кухонных стульев свою куртку и надевает ее, обматывая вокруг шеи и поверх непослушных волос фиолетовый кашемировый шарф. Тот, что купил ей я.– Будь хорошей девочкой.Моя лучшая подруга открывает дверь и, вполоборота обернувшись, подмигивает:– Ничего не обещаю.Она закрывает за собой дверь быстрее, чем я успеваю среагировать. Думая о том, как этот тип будет смотреть на ее обтягивающий наряд, я заранее сжимаю кулаки, потому что я мужчина и прекрасно знаю, о чем думает другой мужчина, когда видит девушку вроде Лисы. И там нет ничего хорошего. Мне самому-то за себя стыдно.– В чем твоя проблема? – неожиданно спрашивает Дженни, совершенно правильно истолковав мое тяжелое молчание.– Я за нее беспокоюсь.– Почему? – настаивает она. – Она счастлива!– Она и с Эмильеном была счастлива. И к чему это привело?Дженни показательно закатывает глаза, а затем язвительно вздыхает.– Хорошо, папочка Чонгук! И что же ты собираешься делать?Я мрачно смотрю на нее, но она не реагирует. Мне не нравится это извращенное сравнение, но я решаю не реагировать.– Ничего.Это, несомненно, ложь. Во-первых, я собираюсь пригласить его на день рождения Лисы. Встречусь с ним, понаблюдаю – только понаблюдаю, ничего больше. Сделаю вывод. А затем буду действовать, отталкиваясь от сделанного вывода. Я уже испытывал эту боль в груди, будто кто-то сдавил мое сердце голыми руками, – в тот первый и последний раз, когда Лисе пришлось пройти через расставание.И, вспоминая это, я лишь больше беспокоюсь…