Таблетки и чашка чая

Тут, оказывается, бывает что-то кроме проливного дождя - снег. Он большими хлопьями падал вниз, укрывал промёрзлую землю толстым покрывалом, оседал на тёмных длинных раскидистых ветвях деревьев и низких чахлых кустарниках. За выпавшими сугробами скрылась вьющаяся лента реки, надвигающаяся метель скрывала следы лесных животных.

Алёна чувствовала себя отвратительно выжатая, словно фреш, сухая на слова, цитируя Джека "овощ"(Алёна хотела врезать ему). Она нарыла пару книжек по психологии в какой-то каморке до этого состояния, и, если смотреть по приведённым симптомам, у неё "запоздалое или вновь вернувшееся осознание происходящего" - когда, вдруг поняв, что за ахинея происходит рядом с тобой, впадаешь в довольно продолжительную апатию или тревогу. Джека она уже совсем не боится(процентов, наверное, восемьдесят пять), больше состояние полной апатии приходит от осознания того, что здесь, в этом насквозь промокшем лесу, с какими-то другими убийцами, она застряла надолго, если не навсегда. В груди словно зияла чёрная расползающаяся вдоль дыра, впуская внутрь ледяную, пугающую пустоту.

Джек уже порядком устал от этого: сейчас Алёна молчала, но совсем не из-за обиды на него, а от всего. В её глазах он не видит ничего, кроме серых бликов окна. У неё пронизанные холодом пальцы, расслабленные и тонкие, испещрённые мелкими порезами. На запястьях рассыпаны дорожки ран, покрытые запёкшейся кровью. Возле кровати Алёны, на прикроватной тумбочки, скопились груды кружек с остывшим чаем, который, порой, Джеку буквально приходилось заливать в Алёну. В самой же тумбочке хранились цветастые металлические банки леденцов, шуршащие упаковки чипсов и луковых колец, но ничего из этого не лезло, буквально вставая поперек горла.

Сегодня Джек пропал куда-то с самого утра-об этом оповестил два громких хлопка входной двери внизу. За окном посвистывал ветер и кружил в вихре пушистые хлопья снега. Под толстым слоя одеяла была тепло, и вылазить никуда не хотелось. 

Да и куда вылазить.

В комнате - гробовая тишина, прерываемая лишь, порой, завыванием ветра в водосточной трубе. Всё виделось через толстую пелену сна: шкаф, пол, потолок, своеобразная люстра, тумбочка и лампа - всё. 

Внизу опять два раза хлопнула дверь - Алёна слабо навострилась. Раздались приглушённые шаги, шипение чайника на плите и какой-то шорох.

-А, к чёрту это всё, - девушка откинулась обратно на подушку с заляпанным цветочным узором. - Пускай хоть ухо себе отрезает, плевать.

Через несколько минут дверь в комнату девушки отворилась - Джек толкнул её плечом, боком проходя в помещение. В руках он держал поднос с чашкой очередного чая, одурманивающе пахнувшего мятой и мелиссой, и какой-то пластмассовой оранжевой банкой с белой этикеткой, вдоль и поперёк исписанной маленькими буквами. Каким-то волшебным образом, парень уместил его на тумбочке.

-Пей.

-Что?

-Я что-то непонятно сказал? - холодным голосом сказал парень. - Пей. Это лекарство с экстрактом клубники, между прочим! Оно должно помогать от этой твоей апатии, - он сделал неопределённое движение рукой. - Когда сможешь нормально эмоционировать, то, думаю, возьму тебя с собой куда-то. А пока просто пей две таблетки.

Алёна слабо улыбнулась, несильно обхватывая пальцами банку с лекарством. Взять с собой куда-то говоришь.

Девушка негромко усмехнулась.

-Я хочу на лошадей.