9 глава

Сняв деньги с карты, Женя вернулась к подъезду Кисловых, где её уже ждал Ваня с веществами.

– Держи. — без эмоций, говорил Киса, протягивая пакетик с белым порошком. Им управлял страх вновь влюбиться в Кудинову, поэтому он хотел по быстрее отдать товар и уйти домой. — И завтра в десять будь у парка аттракционов, там домик есть, туда войдешь, мы тебя там будем ждать. – Ок. — забрав зип-пакетик и отдав деньги, ответила Евгения, разглядывая порошок, вдруг не вещества. Один раз её обманули и теперь она предельна внимательна с новыми людьми в этой сфере. Хоть и по словам Рауля Ваня был проверенным человеком, но лучше убедиться самой, да и после его слов о вреде, можно было подумать, что он захочет заменить содержимое зип-лока, но, к счастью, всё было в норме.

Не попрощавшись, девушка ушла от пятиэтажки. Она пошла в рыбацкую бухту, чтобы насладиться вечером сполна. Идя по тёмным и пустым улицам, она была погружена в свои мысли. Мысли летали по голове, создавая очередной бардак. Женя не знала о чём конкретно парни будут разговаривать с ней, к какому выводу придут и что вообще будет, если кто-то расскажет полиции о их деятельности. Страх был не только из-за дуэлей, но и из-за наркотиков, потому что после слов брата о Ване, было понятно, что в этом солнечном городке достаточно много подростков зависимых от веществ. Замечая каждую мысль, Евгения дошла до бухты. Погода была достаточно хорошей, чтобы не беспокоиться о том, что она замёрзнет, если будет сидеть на песке в платье. Удобно разместившись, она достала из кармана зип-пакетик с порошком, телефон с банковской картой и сторублевую купюру. Высыпав кокаин на экран телефона, она распределила его карточкой на две примерно одинаковых дорожки и, свернув купюру в трубочку, поднесла её к носу, наклонилась к экрану и вдохнула порошок сначала правой ноздрёй, а после левой. Жжение в слизистой было самым ужасным в принятии наркотиков. Запрокинув голову назад и зажмурив глаза, Евгения стала ждать, когда боль перерастёт в удовольствие. Ждать пришлось не долго. Шум моря в ушах начал затихать и начался просто шум в ушах, голова начала кружиться, тело становилось ватным, а глаза видели то, чего нет и быть не может. Камни, окружающие Кудинову, начинали плыть в разные стороны, вода неимоверно сильно привлекала внимание брюнетки, но подняться с места и пойти купаться, она не могла, потому что ноги не слушались её. Упав на песок, она начала хохотать, видя как звёзды выстраиваются в разные забавные фигуры.

Продолжая забавляться, Женя заснула. Ночь была теплой, поэтому она не замёрзла. Шум моря хорошо влиял на её сон, давая подсознанию понять, что сейчас она в безопасности, хотя нельзя сказать, что она была в полной безопасности.

Проснувшись утром из-за головной боль, кареглазка, нащупав свой телефон в песке, взглянула сначала на время, а после и на многочисленные сообщения от Рауля, который её потерял. На часах было уже пол одиннадцатого. Постаравшись быстро встать на ноги, Евгения поняла, что она сильно опоздает на встречу с парнями. Голова болела, в горле пересохло, а тело ломило, словно вчера она не на песке лежала, а на ринге, где её били за всё, что только можно. Решив, что у ребят должно быть что-то, чем можно опохмелиться, Кудинова пошла сразу к ним на базу, хотя могла и хотела зайти в магазин. За тридцать минут она смогла доползти до заброшенного парка аттракционов, до которого на самом деле идти минут десять. Заметив домик, возле которого стояли два парня, она направилась к ним, чтобы по быстрее решить все вопросы и уйти домой. Дойдя до базы, она поздоровалась с Геной с Ваней, которые посмеялись с внешнего вида девушки. На голове перепутанные между собой волосы, смазанный макияж, помятая одежда, кажется, что она всю ночь кувыркалась в кустах, а не спокойной спала.

Войдя в здание, она увидела Егора, стоящего рядом с Борей, который что-то чинил в скутере. Поздоровавшись с мальчиками, она села на диван и стала ждать, когда они начнут разговор. Гена и Киса зашли за девушкой и, подойдя к Мелу и Хэнку, начали что-то шептать им. Все парни ещё раз взглянули на Женю и начали суетиться. Боря из холодильника достал бутылку пива, Егор в аптечке откапал анальгин, а Гена и Ваня искали в своём барахле, скопившемся на полках стеллажа, что-то похожее на расческу и влажные салфетки. Дав подруге всё, чтобы она почувствовала себя лучше, чем живой мертвец, ребята начали разговор.

– Жень, нужно как-то возобновлять общение. — мягко говорил Егор, садясь возле подруги, желая расположить её к себе. Ему было важно разговорить её, чтобы она поняла, что у них есть какие-либо общие темы, которые могут их связывать. — Давай начнём всё так, будто мы никогда не были знакомы? Мы расскажем о себе, ты о себе и так начнём общаться. – Я могу вам просто пообещать, что никому не расскажу! — пыталась уйти от разговора кареглазка. — Даже если и пойду рассказывать, то ко мне будет очень много вопросов, как к свидетелю. – Э, нет! Это так не работает. — облокачиваясь на диван с другой стороны Жени, с усмешкой говорил Гена. — Понимаешь, если бы мы каждому встречному доверяли свои тайны и секреты, то к тебе сейчас вопросов не было бы, а так увы и ах, мы не можем просто отпустить тебя, потому что не доверяем тому, кого почти не знаем. – Ладно, давайте я вам расскажу о себе и вы будете меня знать и сможете отвалить. — скрестив руки на груди, недовольно предлагала Кудинова. Ей было всё равно как не вступать в компанию, лишь бы не вступать. – Жень, да чё случилось? Почему ты не хочешь с нами общаться? — начал заводиться Хенкин, не понимая подругу. Да, он осознавал, что она могла продолжать обижаться на них за то, что они заблокировали её не сказав и слова, но ведь это было давно и за это время можно было и простить. — Думаю, если начать разговор не с рассказа о себе, а с претензий друг к другу, то мы сможем что-то решить и начать хорошо общаться. И вообще, как минимум, я по тебе скучал, а ты скрываешься тут под чужим именем. – Кстати, не плохая идея начать с возмущений! — подметил Кислов, ударив грушу, а после подойдя к аэрохоккею и сев на него. Кому как не Ивану было тоскливо за подругой, но показывать он это не собирался, потому что гордость и репутация буйного и разгульного парня не давала ему права признаться кому-то в чувствах. — Мы тоже друг другу будем свои претензии предъявлять? – Кисуль, ты свои претензии иди груше выскажи, а не нам, ибо у нас уши завянут столько времени тебя слушать. — высказался Гена, поворачивая голову на приятеля, сидящего за его спиной. — Мы будем проговаривать только то, что касается Жени, а она то, что касается нас, понял? – Да какие у нас могут быть претензии друг к другу, если мы не общались шесть, мать его, лет! — с насмешкой говорил брюнет, активно жестикулируя. Ему действительно было не ясно, что можно сказать человеку, с которым контакт был потерян давно. – Например, отправка в черный список. — детская обида, таящаяся в глубине души, всё таки, вылезла. Евгения сама не осознавала, что говорила дрожащим голосом, потому что сознание перекрыли воспоминания с того ужасного остатка лета, которое она провела в слезах. — Знаешь как неприятно и обидно, когда тот, кто ближе, чем брат родной, блокирует, ничего не сказав! Я потом узнала из-за чего вы все меня заблокировали и тогда мне стало ещё обидней! — встав с дивана, брюнетка обошла его, подойдя к Ване и, продолжив говорить, указывала указательным пальцем ему в грудь. — Потому что ты поверил какой-то тупой фотке, на которой видно фотошоп! Именно ты заставил всех заблокировать меня везде, чтобы я никак не смогла связаться с вами, потому что у кого-то либо настолько хрупкое эго, которое бы тупо не вывезло упоминание о той, которая якобы предала его, либо я не знаю что. – А может, если бы кто-то вовремя отвечал, этого всего бы не было? — спрыгнув со стола, Киса встал вплотную к девушке, схватив её указательный палец. Его тоже до сих пор обижала эта ситуация, и когда девушка начала об этом говорить, его накрыла волна эмоций. Так как он был намного выше Жени, то смотрел на неё сверху вниз, что, очевидно, делало его намного грозней, чем есть на самом деле. — Или ты думаешь, в этом всём только моя вина? – Да! — намного смелее отвечала Кудинова, смотря юноше прямо в глаза. Ей уже было всё равно на головную боль, которая не уходила даже после таблетки, всё равно на то, что сейчас разговор идёт к примирению, которое она не хотела и думала, что будет избегать. — Я думаю, что ты виноват в том, что сейчас происходит! Потому что ни я и ни они поверили фейковой фотке, а ты! А ещё знаешь, не отвечала я тебе, потому что бабушка, запрещающая пользоваться телефоном, забрала его у меня! Тебе ли не знать, какая она. Ты же ездил со мной к ней и что, не помнишь уже, как бежал от неё, моля тёть Ларису больше не отправлять тебя к ней?!