Глава 3

–  Не переживай, если бы всё было серьёзно, тогда бы точно повалилась лавина прессы. – Хелен пыталась меня успокоить, –  Да и вообще, зачем эта Лили пришла, перепугала тебя, и как ни в чём ни бывало, улизнула.

– Я не знаю... я не знаю. – уткнувшись в плечо Хелен пробормотала я. Девушка приобняла меня за плечи, – Ты звонила родителям?

– Да, сразу же.

– Ну? – Хелен расслабила руки и посмотрела на меня глазами бледного, отдающего зелёным, базальтово-серого цвета.

– Они сказали, что ничего не знают, и что у них всё в порядке.

Девушка вытерла горячие медленно скатывающиеся слёзы тыльной стороной своей ладони.

– Ну, и что ты плачешь? –  она улыбнулась, – Всё же хорошо. Давай, приводи себя в порядок. Твоя истерика мне сейчас совершенно не нужна! 

Я натянуто улыбнулась и пальцами смахнула оставшиеся солёные капельки. Страх и неоправданная тревога медленно отступали, но не покидали моё тело до конца – всё было слишком странно. 

Мы с Хелен стояли на улице Уилиарда, у третьего по счету дома-близнеца –  высокого семнадцатиэтажного дома, покрытого декоративной бледно-карминной кирпичной кладкой от цоколя и металлическим сайдингом цветов мёртвенного индиго и гейнсборо до самой крыши. Позади дома, максимум в двух фурлонгах от парковки, поблёскивали большие окна недавно отстроенного торгового центра. Весь первый этаж домов-гигантов был задействован под небольшие магазинчики и маленькие офисы, так что жилыми этажами можно было бы считать только оставшиеся шестнадцать. Зайдя в подъезд, мы направились к лифту и поднялись на четырнадцатый этаж. На небольшую лестничную клетку выходили двери трёх квартир – Хелен позвонила в ту, что была прямо посередине. Нам пришлось постоять. От скучного ожидания Хелен начала методично постукивать в дверь пальцем.

Через несколько секунд послышались чьи-то шаги. Дверь открылась и из квартиры выглянула мужская голова с густой рыжей растительностью на лице.

– Хелен! –  прокричал мужчина. Хелен хотела его обнять, но «рыжий» довольно резко схватил её за руку и затащил в квартиру.

– Роб! Хватит! – Девушка громко засмеялась. Она вырвалась из объятий Роба, поправила задранную блузку и жестом пригласила меня войти. Парень взглянул на меня через открытую дверь, подбежал и извинился. Он представился Робертом, но разрешил называть себя более коротко. Вдобавок к рыжим, цвета охры с медными переливами, волосам, всё лицо парня было усыпано веснушками. У Роба был довольно странный акцент – он почти не тянул гласные и иногда, совершенно не к месту, произносил буквы «e» и «i» на концах слов. Через несколько минут парень разрешил мне быстро осмотреться.

В глаза сразу бросилась странная планировка – квартира была больше похожа на студию с множеством непонятных комнаток и закутков. Заходя в квартиру, мы попадали в небольшой коридор. Две спальни слева; справа ближняя дверь в чуть большую по размерам спальную комнату и следующая дверь в ванную. Прямо по коридору располагалась своего рода гостиная, соединяющая в себе кухню и столовую по правую сторону, и последнюю комнату слева.

На полу перед большим красно-чёрным кожаным диваном, занимающим большую часть гостиной, сидел парень с каштановыми волосами. Его очки кое-как держались на переносице, отчего он, то вскидывал, то резко опускал голову. Парень очень увлеченно играл в видеоигру, и, отвлёкшись от экрана телевизора на пару секунд, окинул нас беглым взглядом.

– Привет, Ли-и-и... – Хелен села на диван и потрепала парня по волосам. В такой позе он больше походил на мальчишку. В дополнение ко всему он был довольно худ.

– Привет, Хе-е-е-елен, – Ли поднял джойстик, и не отрывая взгляда,  с усилием стал нажимать на кнопки.

– Ева, – Роб обратился ко мне с кухни, улыбнувшись, – Не стой посреди комнаты, – Лучше займитесь делом и приготовьте с Хелен что-нибудь типа салатов. С этой чертовой рыбой я совсем ничего не успеваю.

Шипящее раскалённое масло на сковороде предвещало что-то по-настоящему сытное и вкусное. В нетерпении мой желудок издал жалобное урчание.

– Пошли, – Хелен взяла меня за руку, и повела к Роберту на кухню.

– Всё что понадобится в холодильнике. Если нужны крупы или, может быть, консервы – они там на полке. – Роб ногой указал на самый первый шкафчик кухонного гарнитура, даже не оторвав взгляд от кусочков свежей рыбы.

По четким, словно выученным движениям парня можно было сразу понять, что на этой кухне главный он. С приготовление рыбы Роб не спешил. Он, распределяя каждое свое движение, без лишней резкости высыпал пшеничную муку в тарелку, а после обваливал в ней каждый кусочек со всех сторон. Парень аккуратно, что более интересно, в одном направлении укладывал кусочки рыбы на сковороду почти на одинаково небольшом расстоянии друг от друга. Мои наблюдения за Робертом нарушила Хелен. Она уже выложила на стол всё ингредиенты, которые сочла нужным. Куча продуктов пестрила в глазах яркими красками и оттенками. Моей задачей в этом кухонном безумии было лишь нарезание продуктов, когда Хелен, по-моему, даже без разбора раскидывала их по разным мискам.

Всё было почти готово, когда в дверь постучали. Роб побежал открывать. На пороге стояли парень и девушка – Джек и Ния. Ящик со стеклянными, цвета бистра, бутылками со звоном опустился на пол из рук Джека. Парнишка невысокого роста с причёской спортивного стиля – немного похожей на причёску Киана – пожал руку Роберту.

– Я уж думал, вы опять где-то уже застряли. – Роб довольно нежно обнял Нию за плечи.

Через несколько минут бесполезной болтовни, которая обычно присуща такой встрече в передней, с радостными воплями в коридор прибежала Хелен. Она налету кинулась в объятья Нии, не заметив, что у той уже полные руки различных закусок. Цветные пакетики повалились на пол, и громко засмеявшись, девушка принялась их собирать.

После короткого знакомства с Джеком, ко мне подошла Ния чтобы представится. Она была невероятно красива. Очень кудрявые и объёмные чёрно-янтарные волосы небрежно лежали на оголённых бежево-коричневых острых плечах. Мы обменялись быстрыми фразами, в одной из которых девушка представилась полным именем. Ния Оливия Найт была чуть выше своего возлюбленного, что немного удивило.

Через несколько минут Роб вспомнил о почти готовой рыбе. Когда мы впятером зашли в зал, Ли пожал руку Джеку и получил поцелуй в щёку от Нии. После, девушка несколько раз оглянула всех присутствующих и, поняв, что кого-то явно не хватает, поинтересовалась, где Форрест, на что Роб только пожал плечами, хотя ответ на это вопрос не заставил себя долго ждать. Примерно через двадцать минут в квартиру в прямом смысле этого слова ввалился белобрысый шестифутовый парень. Зайдя в комнату, он скинул с плеч спортивный рюкзак насыщенного цвета синей пыли, резвой походкой обошёл парней, по очереди пожимая каждому руку, после чего взглядом окинул болтающих Хелен и Нию. Засмотревшегося Форреста привёл в чувства Роб – он толкнул парня в локоть и сказал ему что-то едва слышимое, на что Форрест хитро ухмыльнувшись, развязно направился к оккупированному девушками дивану.

– Ния, Хелен, привет. – парень замолчал на несколько секунд и осмотрел меня с ног до головы. – Я тебя раньше не видел. Как зовут?

– Ева. – Хелен резко перебила меня, как только я хотела открыть рот. – Её зовут Ева.

– Значит Ева. Жаль, что у Евы нет языка, и она сама не в состоянии назвать собственное имя.

Хелен мгновенно вспылила и не самым вежливым образом попросила парня замолкнуть. Эта девушка только снаружи могла показаться милой и спокойной. У любой девчонки типа Хелен Роуз Белл в душе цвела вечная весна. У неё же внутри бушевал Сакурадзи́ма. И судя по всему, Форрест знал это. И знал слишком хорошо. Он пригнулся и своими длинными пальцами немного оттолкнул колено Нии, тем самым прося её подвинуться. Даже сидящим Форрест казался очень высоким. Он откинулся на спинку дивана и, подняв подбородок неестественно высоко, принялся вглядываться в моё лицо, периодически отводя взгляд, чтобы в очередной раз из-за спины Нии посмотреть на Хелен. Смущённое молчание бессовестно продолжало испытывать терпение.

– Мы так и будем тухнуть здесь от скуки? – громко простонал Форрест. – Такое чувство, что я пришёл сюда, чтобы помолчать.

Парень неторопливо поднялся с дивана и направился к телевизору, висящему в дальнем углу гостиной. Пока Форрест разбирался с настройками и параллельно болтал с парнями, Хелен схватила меня за руку и потащила в одну из ближних спален. За окном смеркалось, отчего небольшая спальня, строго выдержанная в дымчато-белых тонах заливалась нежным красно-оранжевым светом. Хелен с яростью опустилась в кресло стоящее напротив небольшой односпальной кровати.

– Ты видела, что он сделал? – девушка была вне себя. – Ты видела, как он смотрел на меня?! Как же меня раздражает его самодовольство!

– Хелен, он пьян, успокойся.

– Я не могу успокоиться, когда рядом со мной находится этот поглощённый собой эгоист!

Я не знала, что ответить. Форрест показался мне немного странным, но никак не эгоистом. Единственное, что бы я могла сказать в этой ситуации, так это то, что, возможно, Форрест не такой уж и плохой парень, но решила ограничиться лишь тем, что он просто милый. Хелен  посмотрела на меня недопонимающим взглядом, вопиющим что-то вроде «Ева, и ты туда же?». Она только открыла рот, чтобы что-то в очередной раз сказать мне, как её голос почти заглушила включённая песня – парни всё-таки разобрались с телевизором.

– Может, ты недостаточно пьяна для него? – поймав на себе уже совсем недовольный взгляд подруги, я резко вскинула голову к потолку. – Я имею в виду, что тебе бы не мешало напиться. Ну смотри, он уже пьян, ты нет. Напьёшься до его состояния, и я более чем уверенна, что завтра ты даже не вспомнишь об этом. Или, в любом случае, ты сможешь просто отсидеться тут и подождать, когда он уснёт.

Хелен погрузилась в мысли. Несколько минут она молча взвешивала все «за» и «против» под ненавязчивые мотивы «Wings», приглушённо доносившиеся до спальни через деревянную межкомнатную дверь. Хелен переводила взгляд с одного угла на другой, будто ответ был где-то здесь, на книжных полках, у ножки кровати или тумбы или всё же где-то в шкафчиках письменного стола.

– Это самая ужасная идея, которая могла придти тебе в голову.

Я озадаченно пожала плечами. Причиной этому было то, что и я и Хелен прекрасно знали, что в действительности это далеко не самая худшая моя идея. В доказательство этому можно было бы перечислить сотни историй из детства, но навсегда запомнится лишь «скользкая» ситуация из начальной школы, когда Хелен принесла живую лягушку прямо в коробке для ленча. Заключительным этапом этой истории стала, как всегда невероятно глупая идея, засунуть бедное земноводное в рот, чтобы заметившая странное копошение на последних партах и уже подходящая учительница не забрала лягушонка себе. В любом случае, мать рядом сидящего Джерри Солсбери, великодушно пожертвовавшего своим ртом, кричала даже более чем просто громко.

Вернувшись к реальности, я посмотрела на Хелен – её взгляд по-прежнему был устремлён куда-то в угол. Через несколько секунд она медленно перевела взгляд на меня – сначала по полу, будто выслеживая ползущего питона, а после уже как по столбу, обвитому бледно-золотистым хмелем, вверх.

– Если завтра я вспомню хоть что-то – это будет на твоей совести.

С этими словами Хелен робко отворила дверь комнаты, пустив в спальню ласкающие уши, звуки припева. Я легонько подтолкнула подругу к двери, и, выйдя в коридор, мы поймали взгляд Роберта. Он жестом подозвал нас, а после перевёл взгляд куда-то в глубину комнаты. Хелен несколько раз тяжело выдохнула, как бы настраиваясь на несколько часов непосредственной близости Форреста, а после, расправив плечи, как ни в чем, ни бывало пошла в гостиную, где уже без доли смущения или злости села рядом с Форрестом на диван.

Через несколько минут оживлённого разговора ко мне подошёл Роб и спросил, могу ли я помочь ему на кухне? Там он просто уложил рыбу на небольшое керамическое блюдо, и так как моя единственная задача заключалась в переноске тарелки, это не составило труда. Последующие часы моего пребывания в квартире этого рыжего парня сопровождались нелепыми и более чем просто скучными разговорами вперемешку с хаотичным потреблением алкоголя.

Сложно представить насколько загадочно привлекательным было это общество. Парни и девушки, «цветные» и «бледные», пьяные и только подтягивающие к себе первый бокал. Всё эти люди – упорядоченное безумие. Хаос, который мог в любую минуту выйти за край, и уж ставлю пари, Эйнштейн ни за что бы с ним не совладал. Ни один и присутствующих там совсем не походил на безобидного кролика. Но в этом суровом внешнем виде, растворявшемся в добродушной и искренней улыбке, было что-то притягивающее и очаровательное.

Каждый из нас – часть огромной мозаики, скрепляемой беззаботными разговорами, глупыми шутками, детскими воспоминаниями, дешёвым алкоголем; и я, чёрт возьми, готова поклясться, что это лучшее чувство. Чувство, которое ты испытываешь, когда к тебе в первый раз прикасается приятный тебе человек. Чувство, которое пахнет ла́даном и корицей. Чувство, когда ты осознаешь, что в данный момент, в эту самую минуту от вечности, ты не один. Это чувство – оно и есть жизнь, оно и есть счастье. Счастье, к которому мы так сильно рвёмся на самом деле в простейших вещах! Счастье в торчащих ниточках из фланелевой рубашки. Счастье в блеске смеющихся глаз. Счастье в тех местах, о которых не пишут поэты. Счастье там, где ты чувствуешь его.

Неразборчивый возглас Хелен отвлёк меня от безрезультатного залипания в плечо Роба – девушка была изрядно пьяна (хотя, если подумать, я ничем от неё не отличалась). Расталкивая ноги Форреста, Хелен бормотала по пути что-то вроде «Ева, мы уходим», сопровождая свою речь частыми запинками и заплетанием языка. Но не успела она пройти мимо меня, как Роб положил руки на плечи Хелен и усадил её на своё колено.

– Ну уж нет! Вы никуда в таком состоянии не пойдёте, слышите? – Хоть Роб и сказал это в обращение ко всем присутствующим, но, не смотря на это, акцентировал своё внимание больше на персоне Хелен.

Роберт провёл нас в  первую спальню по правую сторону от входной двери, где после оставил нас с Хелен наедине. Подруга немедля рухнула на кровать и почти сразу же заснула, уткнувшись лицом в подушку. Я легла рядом на оставшуюся половину кровати. Стены цвета океанской синевы провожали меня в царство глубокого сна, укачивая меня с каждым новым вдохом. Глаза слипались и занавески, еще бриллиантово-синие при дневном свете, казались почти черными.

Лелея надежду на то, что проснусь только утром, я провалилась в сон. Жаль, что надежды имеют ужасное свойство рушиться.