***

Я очнулся от страшного воя. Я тщательно тер свои глаза, чтобы понять где нахожусь. Я сидел за рулем своей машины посреди дороги. Сирена начала замолкать. Выйдя из машины и вдохнул свежий, влажный воздух, кругом меня окружил непроглядный туман. Глубоко вздохнув сосредоточился на том, чтобы вспомнить, что вообще произошло. Но в голове была пустота. Как бы я не напрягался, но вспомнить не мог, тогда снова сел в машину, поправил зеркало и посмотрел через него на заднее сиденье и резко обернулся. Я вспомнил и тогда сразу же соскочил, и вылетел из машины. Вспомнил, что потерял свою дочь. — Настя! —  Кричал изо всех сил я. — НАСТЯ!!! — Продолжил орать я до тех пор, пока не потерял голос. Тем временем память понемногу начала восстанавливаться и я начал вспоминать родной город. Я решил доехать до милиции. Но стоило мне завести машину и поехать как она почти сразу же заглохла. Я шел в милицейский участок на ощупь, казалось, что туман все сильнее сгущался. А на улице не было и одной живой души, хотя это было довольно логично: никто бы не захотел заблудиться в тумане как ежик. Издалека я увидел какого-то странного человека, он шел, хромая, говоря бессвязные слова, а с лица у него медленно стекала кровь, я помчался как можно быстрее так как стало не по себе. Время казалось совсем остановилось, казалось, что я уже вечность брожу по городу, что я забыл дорогу, свернул не туда, но мои опасения не подтвердились. Я зашёл в милицейский участок. Там было пусто. Ни одного человека. Я схватился за голову. Казалось, что я слышал чей-то голос и я пошел по звуку. В итоге он привёл меня в кабинет, который был на удивление пуст. Неожиданно для меня мой взор упал на стол, на котором лежал бесхозный пистолет. Голоса начали говорить все громче, но я не мог ничего разобрать. Я взял его и голоса сразу же замолкли. И направил пистолет на себя, и я уже было нажал на курок, но от неожиданно завывшей сирены уронил пистолет. Голова заболела, ноги затряслись, казалось, что вот-вот и я потеряю сознание. Глаза начали слипаться, ноги совсем перестали держать и я рухнул на пол. Я открыл глаза и обомлел. Участок изменился. Стены были покрыты какой-то странной слизью, шкафы и столы были беспощадно съедены жуками. А в коридоре, а слышал какой-то треск, крик, я спрятался за остатками стола, не желая выходить наружу. Я не мог понять, что происходит, это все похоже на глупый розыгрыш. Вдруг сирена опять завыла, все вернулось в прежнее состояние, но людей по-прежнему не было. Дверь резко распахнулась и в кабинет вошла моя дочь. Я уже собирался подбежать к ней, обнять, но она отстранилась. — Я ненавижу тебя! — Прокричала она. — Настя! Тебе вообще не стыдно? Я тебя искал, переживал, а ты такое говоришь, неблагодарная! — Резко произнес я, она отскочила от меня как от огня. —Из-за тебя мама умерла! — Всхлипнула она, потирая глаза и отдаляясь от меня.  — Ты вообще мне никто, ты даже мне не отец! — Она убежала, я сразу же помчался за ней, но стоило нам выбежать на улицу, как она сразу же растворилась в тумане. Я побежал в надежде найти ее, и я не заметил, как сам заблудиться, пока не задел человека. Он казался жестким как будто из металла, казалось, что вокруг моей головы закружились звездочки, я покатился назад, держась за голову. Когда меня начало отпускать я открыл глаза и обомлел. Предо мной стоял палач в чёрном одеянии, лица его не было видно, лишь красные горящие глаза, а в руках он крепко сжимал свой окровавленный топор. Он незамедлительно замахнулся на меня, но я отскочил вправо и заметил под ногами, что будто из ниоткуда рядом со мной лежал лом. Я схватил его, отскочив от второго удара палача и молниеносно ударил его в голову, он пошатнулся, я уже собирался нанести ему второй удар, но мои ноги подкосились, и я рухнул на холодный, пропитанный влагой асфальт. В ногах пульсировало, будто сердце ушло в ноги и билось с бешенной скоростью, голова опять начала болеть, сирена вновь завыла, я прикрыл веки в ожидании казни. Когда сирена начала затухать я открыл глаза, но палача уже не было. Я не мог найти себе место. Не могу понять, что здесь происходит. Я по-прежнему держал лом в руке крепко прижав его к себе и стал оглядываться. У меня было странное чувство, будто я уже в другом месте. Густой туман по-прежнему окутывал город. Я отходил назад, чтобы попытаться разглядеть, что происходит вдалеке, но уткнулся об железный забор, я повернулся к нему и сразу понял, что предо мной стоит больница. Наощупь нашел вход, держа наготове лом. Зайдя внутрь я слышал невыносимые вопли. Я побежал на крики, у двери в подвал стояли странные люди, напоминающие на мертвецов, их кожа бледная, вздутые Вены по всему телу, мокрые, слипшиеся волосы, стекающая кровь по всему телу, неестественные движения. Они сразу же поспешили при виде меня накинуться. Я ударил первого монстра и он сразу же упал без сознания. Второй вцепился мне в спину, а третий попытался откусить мне руку, но я скинул их с себя и пока они лежали на полу, дергаясь я забил их ломом. Мне стало интересно, что они хотели найти в подвале. Я спустился незамедлительно вниз, наверное, сейчас я как тот самый дурачок из фильма ужасов, который спускается в подвал и первый же и умирает, но любопытство было сильнее адекватности. Лестница казалась бесконечной. Шли минуты, часы, а может быть и месяцы, казалось, что я, то спускаюсь, то поднимаюсь, но не хотел сдаваться. И в конечном итоге она меня привела в подвал. — Тут кто-нибудь есть? — спросил и огляделся по сторонам. Мой взгляд остановился на табличке морг. Конечно тут кто-нибудь будет. Усмехнулся я. — Человек! — Крикнул голос из бойлерной. От неожиданности я вздрогнул. Я крепко сжал лом прислонившись к стене в ожидании того, кто выйдет из бойлерной. Дверь медленно со скрипом начала открываться, сердце будто остановилось. Но я расслабленно выдохнул, когда из двери вышла симпатичная молодая медсестра. Она в удивлении стояла около минуты неподвижно, а затем резко подбежала ко мне, крепко обняв. — Вы спасли меня! — Всхлипнула она, наши взгляды пересеклись и я увидел большие, сияющие как изумруды глаза. Я немного засмущался от такой приятной и неожиданной компании. —  Что произошло? Кто эти монстры? — Я сама не знаю. Я работала как обычно, как вдруг все исчезли и появились эти монстры, я укрылась от них здесь. А вы… — Значит это не я сошел с ума. — облегченно произнес я, перебив девушку. — Как тебя зовут? —  София, а вас? — Паша, приятно познакомиться. Вы такая красивая, для медсестры. _ Решил пококетничать я. Она смущённо покраснела. — Даже не знаю, что сказать. — Она сжала своё платье и уткнулась в пол, но резко взглянула на меня по-прежнему сияющими изумрудными глазами. От нее исходило странное тепло, казалось, что я бегу по зеленому полю в теплый майский день. Она взяла меня за руку. — У вас кровь. — Немного испуганно произнесла она и задрала мой рукав. — Пошли обработаем.  Она взяла меня за другую руку и повела вверх по лестнице мило улыбаясь. В животе все закипело, забурлило, но я не чувствовал голода. Казалось, что в моем животе выползли бабочки из своих коконов, но глистов у меня вроде нет. Картина резко сменилась, сирена опять завыла и я уже оказался в больничной палате в которой лежала моя покойная жена. Она сидела на кровати свесив голову вниз, затем выпрямилась встала и подошла ко мне. — Что у тебя появилось в животе? — язвительно крикнула она, сжав руки в кулак. Она выглядела так же плохо, как и в последние дни жизни. — Стоило тебе только взглянуть на девушку как ты сразу в неё влюбляешься. Когда я болела, с трудом могла встать с постели ты за стенкой нашего дома сновался с какими-то прошмандовками! — Кричала она, толкая меня, её слезы стекали по щекам, точнее по тощему лицу, щёк у неё совсем не было. — Не было такого! Да, я изменил тебе, признаю, но это было не у нас дома. Я очень жалею, что изменил тебе. Я любил тебя и до сих пор люблю. Она закрыла лицо руками, я подошел к ней чтобы обнять. Она была как живая, такая теплая, даже в последние дни жизни она не была настолько тёплой. — Ты жалкий лгун! Ты врешь, ты никогда не любил меня! — Всхлипнула она и начала стучать кулаками по моей груди, но я не желал её отпускать. Мне было тяжело отпускать ее. И вот я уже сидел в коридоре больницы согнувшись в комочек обнимая сам себя. Я до сих пор не мог себе простить измену. Мы были знакомы с ней с детства. Она была старше меня на пару лет, но затем я уехал из города учиться и жить в Москве, но после учебы жизнь там не задалась, тогда я вернулся в родной город, где снова встретился с ней, узнав, что ее бросил муж, незамедлительно пошел в ЗАГС и мы расписались. Но была одна заноза в жопе - это Настя, которая терпеть меня не может. Я сразу же поднялся и вспомнил, что мне нужно найти Настю, но долго искать её не пришлось, она выбежала из кабинета и помчалась ко мне, а за ней гнался монстр, я мгновенно схватил лом и как только добежал до монстра нанес ему пару ударов по голове. После этого я подошел поближе к Насте. — Все хорошо. — Успокоил ее я и помог ей встать и отряхнуться. — Все плохо. — Уныло произнесла она, виновато смотря в пол. — Ты же искал меня для того чтобы отдать в детский дом. — Ее голос задрожал, казалось, что сейчас она заплачет, глаза у неё были красные, как и нос. После смерти матери Настя почти каждый день плакала. — Ты сам говорил, что я твоё наказание, я тебе не нужна. — Она громко заревела, закрыв лицо руками. Я крепко прижал ее к себе. Я чувствовал, как её сердце бешено колотилось, а она вся дрожала, задыхалась от слез. — Может я иногда я говорю тебе что-то обидное, но не со зла. Как я тебя отдам в детский дом если ты моя дочь? — Ты же мне не папа! Ты дядя Паша, а мой папа меня бросил, как и все. — Она заревела еще сильнее, крепко прижавшись ко мне. Я был слишком молодым и сейчас молод для отцовства, но я не могу бросить Настю. — Пошли, нам нужно домой. — Мы не можем просто так взять и пойти домой. В городе происходит что-то странное. — Шмыгая носом произнесла Настя. — И что ты предлагаешь нам делать? — Мы должны уехать из города. Я пробовала звонить в милицию, родственникам, но в городе нет связи. Сирена опять завыла, я быстро посадил Настю себе не плечи переживая, что она опять исчезнет в каком-то другом мире, но сирена прекратилась, наступила тишина, но и она длилась не много, не спеша к нам шел палач, волоча за собой топор. Я незамедлительно выбежал из больницы и мы растворились в тумане, переживал, мне казалось, что сейчас он выйдет из тумана, я его видел везде, но при этом его нигде не было и уже едва мог стоять на ногах и задыхаясь резанул на сырой асфальт. Настя спустилась с меня и начала дергать за рукав. — Паша, пошли быстрее, мне страшно. С каждым ее словом мне становилось еще хуже, казалось, что сейчас я потеряю сознание, но резкий запах нашатыря заставил меня подняться. Я открыл глаза и увидел перед собой Софи. — Что ты тут делаешь? — Поинтересовался я. — А ты хотел, чтобы я осталась одна в больнице. — Обидчиво произнесла она. Я резко оглянулся по сторонам пытаясь разглядеть Настю, но ее нигде не было. Я схватился за волосы, начал крутиться по сторонам, нервно ища Настю. — Что-то случилось? — Она нежно положила руку мне на плечо. — Моя дочь Настя. Я опять ее потерял. Она мягко положила руку мне на лоб, она пахла мятой, от неё исходило знакомое, тёплое чувство. — Температуры вроде нет. Тебе скорее всего надо проверить память. Ты мне говорил, что оставил её дома со своим старым другом. — Нет! — Крикнул я. — Не было такого! Я нашел ее в больнице, а затем за нами погнался палач, потом я встретил тебя… — Паша, успокойся. — Она обняла меня и я послушно успокоился. Мне уже казалось, что я действительно ее оставил дома. — Мы можем пойти вместе к ней. — Да. — Согласился я. Даже в тумане я хорошо ориентировался. Не зря моим любимым мультиком в детстве был «Ежик в тумане». Мы шли, постоянно говоря о каких-то пустяках, но именно эти столь неважные вещи заставляют снова жить и чувствовать жизнь, Софи казалась такой знакомой такой теплой. Мы почти подошли к дому как завыла сирена и я снова стоял у койки на которой лежала моя жена. Она выглядела так же, как и в последние дни своей жизни. Ей пришлось отрезать волосы, так как из-за химии они у нее начали отпадать, она совсем исхудала, ее кожа стала бледной и приобретать синий оттенок. В последние дни ей было тяжело ходить поэтому она даже не вставала. Она просила меня не приводить с собой Настю, потому что не хотела, чтобы она видела её такой, не хотела, чтобы Настя запомнила ее измученной, больной. В последние дни она просила все подряд, ей все хотелось съесть, но любую её прихоть я исполнял. Никто не мог сказать, когда она умрет, но мне было тяжело смотреть на нее, как она тяжело дышит и незаметно умирает. «Я же не умру?» — Спросила она, тяжело дыша в последний день, а я ее успокаивал, говорил, что она не умрёт и поправиться. Я успокаивал не только ее и Настю, но и себя. Я успокаивал себя глупыми надеждами и теперь чувствую пустоту. Мне стало так стыдно за свои теплые мысли к Софи. Я не могу больше ни с кем быть. Я закрыл глаза. Все стало вновь бессмысленным без нее. Только открыв глаза я уже стоял у двери в квартиру. Настя открыла мне. Она сонно посмотрела на меня стоя в одной ночнушке. — Я уже тебя потеряла, куда ты ушел? Я молча вошел в квартиру и направился в туалет и закрыл дверь на замок. Открыв шкафчик, порывшись нашёл бритву, задрав рукав я прислонил лезвие к руке. Мои вены выпирали сильнее чем обычно. Лезвие вонзилось под кожу, кровь начала незамедлительно стекать по моей руке, а затем мелкими каплями падала на кафель, в этот момент постучалась Настя. — У тебя все там хорошо? — Взволнованно спросила она и тогда я очнулся, бритва выпала у меня из рук и со звоном упала на пол. Я начал судорожно искать бинты. Забинтовав руку, я вышел из ванной. — Пошли. — Произнёс я. — Что? Уже? Нужно же собрать вещи если мы хотим уехать. — Нет. Потом возьмём. — я схватил ее за руку, и мы направились к выходу. — Стой! Дай хоть переодеться! — У нас нет времени. — Времени нет только у мертвых. —  Тоскливо произнесла она. Я дал ей время собраться и уже когда она была готова мы вышли. — А ты уже был на работе? Что тебе там было нужно? — Неожиданно спросила она. Я удивлённо посмотрел на неё. — На работу? Я не понимаю. Мы с тобой сначала были в больнице, потом ты исчезла и я узнал, что ты оказывается дома. — Ты чего? Мало того, что меня монстры в городе пугают, так ещё и ты. Ты же сам сказал, что тебе нужно на работу и с больницы отвёл меня до дома, а сам ушел. Я потер лоб не зная, что и сказать. Голова раскалывалась, я не понимаю, что здесь происходит, но что-то очень странное. — Ладно, тогда пошли на работу. — И мы молча направились. Всю дорогу Настя крепко держала меня за руку, оглядываясь по сторонам.  Дошли мы на удивление быстро, не смотря на густой туман, в котором я ориентировался лучше, чем раньше. Мы прошли через проходную и я заметил силуэт человека, который поднимался на вверх. Я поспешил за этим человеком, добежав я пожалел об этом. Женщина обернулась и поздоровалась со мной. Она моя коллега, и по случайности любовница. Её зовут Марго, девушка – моя ровесница, родинка на щеке, острые ресницы, вытянутый нос с горбинкой, тонкие губы, вытянутая челюсть, именно так можно кратко охарактеризовать её внешность. От не исходил ярко оранжевый свет и неприятное тепло, я бы даже сказал жар. — Паша, — неожиданно произнесла Настя, — а где тут туалет? — Дальше по коридору и направо. Она ушла и мы остались с Марго вдвоем. Она подошла ко мне ближе. — Я скучала. — Она потянулась ко мне, но я дистанцировался. — Неужели ты не хочешь? Я помотал головой. — Я не понимаю. Чего ты боишься? Твоя жена умерла, это уже не измена, ты свободный человек. — Давай не будем сейчас об этом, ты же сама понимаешь, что это была просто ошибка. — Виновато произнес я, избегая зрительного контакта. — Ты такой дурачок. Настя выбежала из туалета и вцепилась мне в штаны. — Все в порядке? — Поинтересовался я. — Пошли отсюда. — Ненавистно произнесла она. Я начал догадываться, что Настя подслушала наш разговор. Находиться здесь у меня тоже не было ни малейшего желания и тогда мы направились к выходу, но Марго остановила меня. — Ты хочешь оставить меня одну? Когда в городе происходит всякая херь. Мне ничего не оставалось и мы пошли втроем.  Мы шли уверенно и быстро. И вот уже дошли до вокзала, но там никого не было и тогда мы пришли к решению идти вдоль рельс. Тогда я меня возникло странное чувство будто мы ходили по кругу. Ничего не менялось, те же деревья, те же рельсы, но туман начал сгущаться. Настя и Марго схватили меня за руки. — Я уже передумала уходить, пошли домой. — Испуганно произнесла Настя и ещё крепче прижалась ко мне. Но туман со временем стал расходиться и вдалеке мы увидели перрон и поспешили к нему, но наше счастье разрушилось, когда мы добежали до него и оказалось, что мы до сих пор в городе. — Твою мать! Да, что тут вообще происходит!? — Не выдержала Марго. Пока Марго злилась я решил прогуляться по перрону и встретил на одной из лавочек старушку. Ее седые волосы были растрепаны, кожа вся обвисла, лицо покрылось множеством морщин. — Вы пока не понимаете, что тут происходит, но я могу вам объяснить. — Произнесла она. —  Но сейчас рано, приходи завтра утром в 10 часов в церковь, а сейчас беги. Не успел я ей и слово сказать, как сирена завыла, земля начала уходить из под ног, я помчался к Насте, между нами был всего один шаг, но я не успел. И вот я стоял один посреди дороги, я оглядывался по сторонам, голова кружилась, всё плыло перед глазами, я слышал чьи-то шаги, они начали приближаться, силуэт становился отчетливым и я понял, что это был палач. Я с тоской рухнул на колени, склонив голову. — Убей меня. Я устал мучиться. Он замахнулся и со всей силы ударил меня топором, я не почувствовал боли, лишь хруст костей и темнота. Я думал, что умер, я желал этого, пока не почувствовал знакомое тепло, от которого мне стало спокойно, даже появилось желание жить. Я открыл глаза и увидел, что рядом со мной сидела Софи, которая мило и тепло улыбалась мне. Я оглянулся и понял, что мы сидели с ней в кафе, раньше, когда моя жена была жива мы часто ходили в это кафе. — Ты такой соня. — Кокетливо произнесла она и подсела ко мне и ближе. — А я знаю, что тебе поможет проснуться. — Намекнула она. — Да, сейчас бы не помешало 50 грамм выпить. — Устало произнес я и потер глаза. — Я не про это. — Она продолжала мило улыбаться и тогда я понял, встал возле нее, нежно схватив за талию я приподнял ее и поставил на стол, растегивая пуговицы кардигана. — Я имела в виду кофе. Я ты как обычно. — Она поменялась в лице. От ее нежного взгляда ничего не осталось — С ней ты тоже на столе? Сколько раз это было? — Я отошел от нее будто отрезвев. — Прости, я не хотел. Я просто не о том подумал. — Ты думаешь только о двух вещах: как и выпить и как кого-нибудь от иметь. — Не правда! Я просто думал, что ты хочешь и… Я задумался. Мне стало так стыдно, я казался в этот момент таким грязным, мне хотелось убежать дальше, как можно дальше от себя и желательно в душ: чтобы смыть с себя этот стыд и позор. Мне хотелось заплакать, но я держался и закрыл лицо руками, сирена завыла, я крутился будто на карусели, но не желал открывать глаза, даже когда меня звала Настя. Я не в состоянии о ней позаботиться. Я не могу, не хочу жить. Но думаю, что Настя не сильно на самом деле расстроиться, ведь она всегда относилась ко мне настороженно. — Паша! Вставай, открой глаза, пожалуйста, мне страшно! Не бросай меня! Ты же обещал! — Ревела она, тряся меня за плечо. — Я никогда больше не буду убегать и плохо себя вести! Я не хочу в детский дом, я хочу жить с тобой. — От слез она начинала задыхаться, затем прижалась к моей куртке. Эти слова растрогали меня, мне все-таки стоит жить, хотя бы ради нее. Я крепко ее обнял. — Я тебя не брошу. — Я хочу к маме. — Заскулила она. От этих слов мое сердце разорвалось, а в горле застрял ком. — Когда ее хранили мне показалось, что она моргает, мне казалось, что она сейчас встанет. — Я чувствовал, как ее сердце бешено бьется, она вся дрожала и уже начала кашлять от слез. Я, поглаживая ее по голове произнес: — Мне тоже ее не хватает. Я правда ее любил и тебя люблю. — Она начала немного успокаиваться, мне казалось, что она начала засыпать. — Но нам нужно жить дальше. — Немного слукавил я, ведь сам не желаю существовать. — А с той тетей у тебя же ничего не было? Ты же ее не любишь? — Конечно нет. — Немного соврал я. Это, наверное, мой самый большой грех. Когда жена заболела, ей некогда было до меня, мы начали отдаляться, мы стали ссориться, хотя ни разу у нас не было ссор. И тогда я поддался искушению. Конечно, мне хотелось еще гулять, но вместо этого я работал, почти каждый день приходил к ней в больницу, следил за Настей. Но это меня, никак не оправдывает. Немного еще постояв мы направились в сторону дома, туман немного разошёлся, но, когда мы подошли к дому я понял, что обронил где-то ключи. — И где мы будем спать? — Пойдем в мотель. — А что мы будем делать с городом? То есть мы должны выяснить, что здесь происходит. Та бабушка на перроне говорила, что завтра расскажет, мы должны завтра обязательно пойти в церковь. — Не глупи. Это может быть просто сумасшедшая старуха. — Но это наш единственный шанс выбраться из этого города. Неужели ты не хочешь этого? — А тебе плохо тут? Сейчас нас монстры не тревожат, в любом случае я всегда могу тебя от них защитить, а что нам еще надо? — Люди. Будет очень скучно без людей. Вот та тетя исчезла и хоть она мне не нравилась, но это лучше, чем ничего.

Вот мы уже сидели в номере мотеля, людей не было, что уже не стало для меня удивлением. Настя смотрела тоскливо в окно, но в запотевших от холода и дождя стеклах не было ничего видно, она рисовала, затем писала что-то на стекле тут же стирая. — Что-то есть хочется. — Произнесла она, поглаживая живот. — Пиво будешь? — Фу! Нет! — А я буду. — Я открыл маленький холодильник и достал маленькую баночку. Я раньше практически не пил, но после смерти моей жены пристрастился к алкоголю. Но сейчас все-таки надо найти в себе силы и положил бутылку обратно. — Пошли тогда в пекарню, она тут недалеко. Она молча кивнула и мы направились к выходу, дождь пока и не думал затихать, громыхал по крышам, словно град. Мы свернули за угол, где нас ждала пекарня, маня запахом свежеиспеченного хлеба. Глаза в пекарне разбегались, Настя не знала, что выбрать.  Пока Настя выбирала я задумался над тем, кто испек эту выпечку, если никого нет. Может все исчезли не так давно? — Давай мы возьмем еще булочку маме и отнесем ей на кладбище. Я молча кивнул. Под дождем мы бежали до кладбища, я прикрыл ее своей курткой, чтобы она не намокла, так мы и добежали до железных, проржавевших от времени ворот. Настя быстро нашла ее могилу. Свежая, недавно закопанная земля и деревянный крест с фотографией. Настя положила булочку на почерневшую, от грязи тарелку и поставила к кресту. Она села на корточки и тихонько заплакала. Я присел к ней прижав ее к себе.  — Только не говори не плакать. —Шмыгнув носом произнесла она. — Мне просто легче становиться, я не могу просто взять и не плакать, и жить дальше. —Наоборот я очень понимаю тебя. Поплачь, только не убивайся, не вини себя. — Я знаю, — она подняла голову и посмотрела заплаканными глазами на меня, — ты тоже хочешь плакать, не стыдись, поплачь немного со мной. Я лишь вяло улыбнулся. Мы немного посидели, а затем направились обратно в номер. Время близилось к ночи и Настя уже легла на кровать. — Паша, а если кровать одна, то куда же ляжешь ты? — Спросила она, закутавшись в одеяло. — Я немного еще посижу, а ты пока ложись спать. — Хорошо. — Она отвернулась в другую сторону, но не прошло и минуты как она снова встала. — А я слышала, как ты говорил, что видишь людей как цвета. А какой я цвет? — Ложись уже спать. — Ну, скажи! Тебе сложно? — Розовый. — О, это хороший цвет. Один из моих любимых. — Она, делала паузу, а затем добавила, — хотя у меня все цвета любимые. А ты какой цвет? — Ты же сказала, что сейчас ляжешь спать? — Раздраженно сказал я. — Мне просто интересно, а ты как бука! — Фиолетовый. Довольна? — Фиолетовый и розовый похожи, значит может быть мы и сдружимся. — Нет, фиолетовый и розовый не похожи. Давай уже спи, закрывай глаза. — А мама была каким цветом? Я глубоко вздохнул и раздраженно посмотрел на нее, а она мило смотрела на меня большими карими глазами. Она улыбалась, я давно не видел ее такой. — Зеленый. — Спокойно произнес я. — Точно, ей подходит этот цвет. Зеленый - цвет спокойствия, а мама всегда была спокойной. Нам в школе рассказывали. А, что означает фиолетовый? — Уже поздно. Давай завтра об этом поговорим. — Хорошо. Тогда спокойной ночи. — Ага. — Пробурчал я. Все это время я пытался настроить радио, оно изредка, но издавала далекий звук голоса. Я не заметил, как уснул сидя на полу в обнимку с радио, но разбудила меня песня, которая доносилась из него. Я резко подскочил, будто отрезвел. Эту песню Наутилуса Помпилиуса я часто случал, особенно после смерти жены. Только после ее смерти понял текст и заложенный смысл. — Твое имя давно стало другим Глаза навсегда потеряли свой цвет Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет. — Пропело радио. — Но я хочу быть с тобой. — Пропел я ему в ответ. — И я буду с тобой. — Пропело радио, на минуту мне показалось будто эту песню пела она. — В комнате с белым потолком, с правом на надежду — Дрожащим голосом пропел я, по моим щекам капали слезы, словно дождь с крыши. — В комнате с видом на огни, с верою в любовь. Казалось, что время замерло, а по радио крутили лишь эту песню, но она мне не надоедала. Вдруг в дверь кто-то постучал, я убавил радио и приоткрыл дверь. Это была Софи. — Как ты нас нашла? — Я пошла к тебе домой, но вас там не было и я подумала, что вы решили остаться где-то тут. — Запыхавшись произнесла она, тяжело дыша и держась за колени. — Ко мне ещё подошла какая-то странная бабушка и сказала где вы можете быть, она еще что-то говорила про завтрашний день, церковь, про тебя, но я ничего не поняла. — Ты от кого-то бежала? — Да, оказывается ночью много монстров, еще рядом ходит палач, кажется он ищет тебя. Я впустил ее к себе. Она предложила запереть дверь и я передвинул шкаф к двери, перед этим закрыв ее на замок. К этому времени радио опять перестало работать. — Паша, все хорошо? — Нет, все не хорошо. — Недовольно прорычал я. — Давай поговорим с тобой. Я неохотно встал, пошатнувшись и мы заперлись в маленькой ванной, в которой было настолько светло, что глаза начинали болеть. — И о чем ты хотела поговорить? — Я понимаю, что тебе очень плохо… — Да ни черта ты не понимаешь! — Перебил ее я. — Что это вообще было в кафе!? — Ты о чем? — КОНЕЧНО! Я ОПЯТЬ СХОЖУ С УМА! ЭТО ВСЕ МНЕ ПРИСНИЛОСЬ! ГДЕ ТОГДА РЕАЛЬНОСТЬ, ГДЕ ТОГДА ЭТА ГРАНЬ? ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! — Не выдержал я. Софи прижалась ко мне еще плотнее, а затем докоснулась нежными, мягкими и теплыми губами до моих щек. — Что ты чувствуешь? — Спросила она, приобняв меня за талию. — Тепло. — Значит я существую. Главное, что сейчас мы вместе, а остальное неважно. Я сел на туалет с закрытой крышкой прикрыв лицо ладонями. — Пожалуйста, поделись своей болью. Я лишь покачал головой, я не мог проронить ни слова. В голове всплыли воспоминания, последние дни жизни моей жены. Синяя кожа и такая же синяя рубашка, усталые глаза и в меня прилетает только что подаренный ей букет. — Я уже не та чтобы мне букеты дарить! — Крикнула нервно она и начала перебирать пакет, принесенный ей. — Идиот, букет купил, а про персики забыл! У тебя мозги вообще есть? — Ты мне написала огромный список, конечно среди всего я забыл, хотел тебя порадовать цветами. Если бы я только знал, что не стоит давать ложные надежды, не стоит верить в лучшее я бы не верил, а сейчас разочарован. Я и не заметил, как уснул на туалете, Настя уже не спала, а Софи куда-то ушла. — Доброе утро. Как ты вообще уснул на туалете? — Не знаю. А ты не видела женщину? — Какую? Тут никого не было. Я потер глаза и заметил, что шкаф стоит на изначальном месте. Можно мне она просто приснилась. — Что мы будем делать? Может пойдем в церковь? — Ты действительно думаешь, что нам стоит туда пойти? — Да. — Уверенно произнесла она, кивая головой. Я тяжело вздохнул. Может быть это и не такая плохая идея. Мы направились в сторону церкви. Так как все часы в городе остановились мы не знали сколько сейчас времени. У входа в церковь нас ждала та старушка, что сидела на перроне и махала нам рукой, чтобы мы вошли в церковь. Успокаивающие церковные песнопения, запах благовоний, иконы успокаивали. Там стояла целая толпа, через которую мы начали пробираться к старушке. Я пытался разглядеть лица людей, но они казались мне все одинаковыми. Добравшись до старушки, мы заметили, что в центре церкви стояла колодка. — Что тут происходит? — Спросил я у старушки. — Ты пришел! Настало время, положить конец аду и очистить душу умершей! — Крикнула она. — Кажется она не в себе. Лучше нам уйти. — Прошептала Настя и мы медленно направились к выходу, но дорогу нам загородили люди. Они схватили нас, я пытался ухватиться за Настю, но они уносили ее все дальше от меня и заперли меня в колодке. — Позор общества! — Крикнула старушка, показывая пальцем на меня, а затем плюнула, люди начали за ней повторять, я склонил голову от боли, колодка сильно давила на шею, а руками я пытался выбраться из колодки из-за чего она вся тряслась. — Паша! — Крикнула Настя. Я пытался разглядел ее в толпе и увидел, как её схватили за руки, по её щекам текли слезы. — Это убожество изменило своей жене! Он буквально убил её оставив ребенка без матери! Жалкий лгун при этом оправдывался, но мы знаем, что «физиологическая потребность» есть только у животных, а он самое настоящее животное! — Кричала старуха, а люди осуждающе кричали, ругались, а затем и вовсе стали спускать свои штаны и мочиться на меня. От запаха мочи меня начало тошнить. Затем эта старуха что-то кинула мне, посмотрев я обомлел. Это была голова Марго и тогда меня окончательно вырвало, запах рвоты и мочи смешался и мне стало ещё хуже. — Теперь настало время казнить это животное! Настя кричала, умоляла не делать этого, а я уже был не в силах посмотреть на нее, мне было стыдно. Ко мне подошел палач, тогда я поднял глаза и тогда я все понял. Палачом все это время был я. Он замахнулся топором и в последние секунды я увидел Настю с Софи. Я все понял. И всё в этот момент потемнело, но стоило мне открыть глаза как предо мной стояла моя жена Софи. Церковь и всё кто в ней был превращались в пепел, на голову начал сыпать большими хлопьями снег. Я все это выдумал, я успокаивал себя так, жалел, но при этом наказывал. И вот я прозрел. По моим щекам текли слезы. — Вставай. — Сказала она, взяв меня за руки. — Не могу! — Крикнул я. — Я не могу просто взять и встать! Ты сейчас будешь меня утешать! Да? Но я не достоин утешения! — Я просто хочу тебе отдать письмо, да, оно не настоящее, но оно сложилось из твоих воспоминаний обо мне, о нас. Прощай. — И в этот же миг она распалась и стала пеплом и развеялась по ветру. Я сжал письмо в руке, затем немедленно раскрыл его и любовался ее красивым, округлым почерком, который я никогда уже не увижу.

Здравствуй, милый! Мне очень жаль, что в последние дни я постоянно осуждала, кричала на тебя, а когда я узнала, что ты изменил мне, я очень злилась, ненавидела тебя, но все-таки смогла простить. Я понимаю, что из-за меня всем было очень тяжело. Я благодарна тебе, что ты почти каждый день приходил, старался потакать моим капризам, был рядом даже когда я уже не могла встать с постели, когда я выглядела ужасно после химии, ты говорил, что я такая же красивая, как и была, дарил мне цветы, а я думала, что не достойна этого и вместо благодарности я злилась. Самое главное, что ты спустя годы все-таки сдержал обещание и женился на мне. Помнишь, как ты в 10 лет сказал, что женишься на мне? Я тогда смеялась. А когда ты приехал из Москвы ты все-таки женился, ты все это время любил меня. Хоть Насте сначала не понравился, но ты старался, дарил ей подарки, водил в парк. А говорил, что не готов к детям. Спасибо тебе за всё, не вини себя. Прощай...

Письмо растворилось у меня в руках, я встал, колодка уже давно исчезла. Предо мной стояла Настя, красная, уставшая от слез, она подошла ко мне крепко обняв меня. — Ты же не бросишь меня? Я больше не буду себя плохо вести! — Конечно я тебя не брошу, ты же моя дочь. — Дрожащим голосом произнес я. — Прости меня за, то, что я себя так вела с тобой. Ты единственный, кто был всегда рядом со мной, даже мой настоящий папа не пожалел меня. Но сейчас я считаю, что ты мой настоящий папа. — Все будет хорошо. — Ты так про маму говорил. — Никто не знал, что так все сложиться, но нам нужно как-то жить дальше.

Я пытался уйти от любви Я брал острую бритву и правил себя Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь … Твое имя давно стало другим Глаза навсегда потеряли свой цвет Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет. … Я ломал стекло, как шоколад, в руке Я резал эти пальцы за то, что они Не могут прикоснуться к тебе Я смотрел в эти лица и не мог им простить Того, что у них нет тебя и они могут жить … Я хочу быть с тобой И я буду с тобой В комнате с белым потолком С правом на надежду В комнате с видом на огни С верою в любовь... …

Наутилус Помпилиус.