Глава 20: «Голод».

Утро пришло тихо, без солнца. Только серый, выцветший свет просочился сквозь щель в крыше ангара. Я открыл глаза, почувствовав, как под рёбрами тянет пустотой. Четвёртый день — без еды. Только грязная вода и надежда, что завтра будет легче.

Хан поднялся первым. Он молча потянулся, встряхнулся и направился к выходу. Я проводил его взглядом. Ни слова. Он просто пошёл, как всегда — уверенно, как будто точно знал, что делает.

Рядом зашевелился Вирмесс.

– «Куда он?»

– «За едой», – ответил я. – «Думаю, попробует найти что-то съедобное. А мы?»

Вирмесс поднялся на лапы и потянулся. Вид у него был усталый. Такой же, как и у меня.

– «Тут, рядом, есть другой переулок. Если повезёт, может, там будут крысы. Попробуем?»

Я кивнул. Мы выбрались наружу и пошли через двор, мимо старых бочек, ржавых труб и сгнившего забора. Пахло плесенью и старым маслом. Переулок был тёмным, как яма, заваленным мусором. Но там точно было движение. Я слышал лёгкие шорохи, чувствовал запахи.

Мы затаились.

Вирмесс оказался ловким. Он поймал первую крысу почти сразу, выскочил на неё с точным прыжком и сломал ей шею. Я промахнулся дважды. Лапы дрожали. В голове пульсировало: “Надо. Надо есть. Надо выжить.”На третий раз мне повезло. Я почувствовал, как хрустнула кость под зубами, как тёплая кровь капнула на язык. Было противно. И одновременно… правильно.

Мы поймали ещё одну. Три крысы — не пир, но лучше, чем ничего.

Когда вернулись к зданию, Хан уже был там. Он нёс в зубах серый, липкий пакет, из которого воняло тухлятиной, но среди этой вони я уловил что-то похожее на мясо. Может, курица. Или рыба. Он бросил пакет на пол, сел рядом, тяжело выдохнул.

– «Нашли?»

– «Три», – ответил Вирмесс. – «А ты?»

– «Рядом с кафе. Там контейнер за углом. Не очень свежее всë, но жить можно».

Мы разделили еду между собой. Сели в круг, почти как настоящая стая, и ели молча. Пища воняла, кости скрипели на зубах, но голод отступал. Ненадолго, но хватит, чтобы снова думать ясно.

Я бросил взгляд на Хана. Он ел медленно, сосредоточенно. Как будто в каждый кусок вгрызался не только зубами, но и мыслями.

– «Хан… Ты ещë ни разу не рассказывал о себе. Что было с тобой до бойни? Как ты таким стал?»

Он замер, не поднимая глаз. Некоторое время молчал. Потом заговорил.

– «Я родился в стае, которая обитала рядом с помойкой. Мать была рядом, всегда. Она научила меня прятаться, искать еду, слушать. Стая была большой, шумной. Однажды всё закончилось. Пришли другие псы. Я не знал кто. Только помню, как мать загнала меня под доски, и велела не выходить. Я не вышел. Только слышал, как она дралась, визжала, потом стало тихо. Совсем».

Тяжело вздознув, он продолжил.

– «Я выжил. Как – сам не помню. Словно всё оборвалось. Потом я встретил старого пса, такого же бездомного. Он подобрал меня, научил выживать. Как охотиться, где прятаться, как драться. Научил отличать яд от еды. Мы были близки. Пока старик не умер.После этого я остался один. Тогда меня и подобрал человек. Сначала казался добрым. Кормил почти каждый день. Подобрал меня. А потом — всё изменилось. Бои. Клетка. Удары. Голод. Уколы. Меня учили рвать и раздирать быстро. Мне не оставляли выбора. Первый бой был на голодный желудок. Я победил. А потом – снова. И снова. Я стал тем, кем меня и хотели сделать».

Я слушал, не перебивая. Он рассказывал ровно, как будто выговаривал не эмоции, а факты. Но в его голосе чувствовалась боль.

– «А сколько их было в целом?» – спросил Вирмесс, тихо.

– «Шестнадцать. Примерно».

Он не оправдывался. Не жаловался. Просто сказал. И это было честно.

Я почувствовал, что должен тоже рассказать. Не знаю зачем. Просто… нужно было.

– «У меня был напарник. Я работал с ним больше трёх лет. Мы были в полиции. И я знал, что никогда не буду на улице. У меня была работа. Люди, которым я верил. Он был моим другом».

Я сделал паузу.

– «Потом была операция. Не успели. Взрыв. Он умер. А я… потерял слух. Сначала частично. Потом всё. Сказали — бесполезен. Отдали в приют. Вот так я оказался здесь. Встретил Вирмесса.Хотя, наверное, если бы сейчас мой напарник был жив — меня бы здесь не было. И вас бы я не встретил».

Хан смотрел на меня внимательно.

– «Значит, ты был служебным псом?»

– «Да. Настоящим. Не просто охранял – работал с людьми».

Наступила долгая пауза. Никто не говорил. Только дышали. Только жевали остатки пищи.

– «Я думаю, нам нужно начинать искать союзников», – сказал я. –« У вас есть идеи, куда можно отправиться первым делом?»

– «Я бы попробовал помойки», – предложил Вирмесс. – «Там всегда есть псы. Не все озлобленные, но выжившие. Таких можно понять».

– «А я бы пошёл к заброшке, ближе к лесу», – сказал Хан. – «Там раньше был склад. Псы там были другие. Жесткие. Большинство из них уже мертвецами считали людей. Если они всё ещё там – можно попробовать».

Я кивнул. Было всё равно, с чего начинать. Главное – начать.

Когда мы доели, встали. Снова впереди дорога. Вновь — без гарантий. Но в первые за долгое время в груди пульсировало нечто, похожее на цель.Стая пока не рождена. Но она уже жила в нас.