Глава 5: «Неудачный побег».

День.Было несколько дней, когда я пытался не думать о том, что случилось. Когда в моей голове крутился только один вопрос: как выбраться отсюда?Я больше не мог оставаться в этом месте. Эта клетка. Эти запахи. Этот бесполезный мир, где никто не заботился о нас. Где нас использовали как игрушки и выбрасывали, как мусор, когда мы становились бесполезными.Я больше не мог. И я был готов.

Как только я почувствовал момент, когда работник пошёл ставить миску с едой, я почувствовал — настал момент.

Я подполз к решётке, почувствовал её вибрацию, когда работник подошёл. Он был занят. Всё было идеально.

Я сделал первый шаг. Тихо. Быстро. Прямо к проходу.Я знал, что сейчас или никогда.Когда дверца моей клетки слегка открылась, я выскользнул.Через несколько секунд я уже оказался за пределами вольера.

Ветер в лицо. Лёгкий, холодный, но свежий. Я выбежал за пределы приюта. На улицу.Сильный запах городской пыли и холодного асфальта наполнил мои ноздри.Я бежал.Я мог.Я был почти свободен.

Но я не учёл, что приют был не просто зданием с клетками. Он был окружён камерами. Охраной. И момент, когда я выскользнул, был только частью плана. Мой план. Но не их.

Я почувствовал, как мои лапы замедляются. Чужой запах — того самого мужчины, что забрал алабая, снова прокачался в воздухе. Он был рядом.И как только я сделал ещё один шаг — меня схватили.

Не работник приюта.Другой человек.Мужчина в темной куртке, с кожаными перчатками, пахнущий тем же, чем пахла кровь.Он схватил меня за шею, сжал, не давая дышать.Я вырывался, кусал, но он был сильнее. Мне не удавалось избавиться.Моё тело не могло победить его грубую силу.

— «Не так быстро, псина», — произнёс он с низким, хриплым смехом, когда затащил меня обратно в приют. Я пытался сопротивляться, но меня с силой волокли назад, и я почувствовал, как внутренности сжимаются от разочарования и ярости.

Я всё ещё не понимал, что мне суждено быть здесь. Мои лапы скользили по грязному полу, когда меня вернули в клетку.

Я рыкнул, стиснув зубы.Надо было что-то делать. Но что? Как выбраться снова? И вдруг я услышал смех.

Это была дворняга.Тонкая, грязная собака с белыми пятнами на хвосте и груди. С её взглядом было что-то злорадное. Она стояла в своём вольере, смотрела на меня с наслаждением, как на жертву.

— «Ох, как же ты смешно бегал! Тебе что, не говорят, где ты находишься? Псина, тебе не выбраться отсюда. Ну, давай, продолжай дрожать, потому что на такие попытки больше никто не поведётся», — она злобно усмехнулась, тыкая носом в решётку.

Я почувствовал, как ярость нарастает.В этот момент я не мог думать о последствиях.Я ринулся к её вольеру, зацепил решётку зубами и, резко рывнув, вытащил её к себе.Её глаза расширились от ужаса, она попыталась отскочить, но я схватил её за шею.

— «Ты что, смеёшься?» — я зарычал.Я поджал её к решётке.

Она пыталась вырваться, но её слабое тело не могло противостоять моей силе. Я сжал её так, чтобы она поняла — я был здесь не для того, чтобы играть.

— «Ты и вправду думала, что я тебе позволю издеваться?» — я глухо проговорил.

Вдруг я почувствовал, как из тени появляется Вирмесс.Он медленно шёл к нам, его глаза были спокойны. Но в них была какая-то твердость, что-то, чего не было в глазах обычных собак. В нём чувствовалась сила и уверенность.

— «Хватит, Кадар», — сказал он, подходя ближе к своей решётке. Я посмотрел на него и, наконец, отступил.Моя злость не исчезала, но он был прав.

Вирмесс взглянул на дворнягу серьëзным взглядом и низко проговорил:

— «Если ты ещё раз будешь так вести себя, я тебе зубы подрежу».Он повернулся ко мне и, как бы в утешение, положил лапу на мою спину.

— «Не твоя вина, что ты оказался здесь, Кадар. Но если хочешь выжить, тебе нужно больше, чем ярость. Научись не попадаться».

Я оттянул взгляд от дворняги, которая, казалось, едва не теряла сознание от страха.

Теперь Вирмесс оказался рядом.Он всё знал. И мне было больно. Я всё равно не мог забыть, что этот приют был тем местом, где мне не было места. И если раньше я чувствовал себя брошенным, то теперь, после этого дня, я стал больше, чем просто псом.Теперь я был готов к борьбе.