32

Лиса

В своей квартире я появляюсь очень поздним вечером и сразу же падаю на кровать, чтобы уснуть. Прошедшая неделя вымотала меня физически, а ссора с Чонгуком выпила все душевные силы. Как мне хватило сил добраться до дома?

Я боялась, что не выдержу напряжение и совершу такую ошибку, от которой моя женская гордость станет лишь словом и съежится до невероятно малых размеров. Но мне хватило выдержки, чтобы не опозорить себя ни скандалом, ни публичными слезами. Выдержки хватило, но осталось ли что-то после этого?

Не знаю...

Организм после всех тревог и переживаний просит о пощаде.

Я буквально валюсь на диван одетой, с макияжем, не могу заставить себя даже встать и умыться. Потому что для этого нужно идти в ванную и смотреть на отражение в зеркале и видеть там наивную дуру.

Я пытаюсь не думать, что лишь вчера утром на этом же диване спал Чон.

Сейчас мне кажется смехотворной забота о нем. Наверное, он тоже потом долго вытирал слезы, выступившие от смеха.

Мысли о нем – табу. Стоит забыть и не думать, не пытаться анализировать себя, не думать, как можно было предотвратить катастрофу.

Никак...

Я совершила слишком много ошибок и была очень наивной. В глубине души считала, что Дженни поступает неосмотрительно, доверившись Тэмину и отправившись с малознакомым мужчиной на пикник, далеко за город. Но сама ошиблась куда серьезнее и не заметила расставленных ловушек, игнорировала внутренний голос интуиции.

Было множество звоночков и прямых посланий, что Чона во мне интересует только возможность затащить в постель и использовать! Но я хотела верить, что он лучше, чем кажется.

Как глупо...

Я придумала себе идеал и влюбилась в выдуманную версию, а теперь расстроена, что она не совпадает с реальностью.

Сдержать слезы не получается, поэтому подушка к утру становится мокрой, соленой и со следами моего макияжа.

Я безумно рада лишь тому, что есть целое воскресенье, которое я планирую потратить на снятие припухлости после целой ночи, проведенной в слезах.

Никто не знает, что я снова вернулась в Тэгу. Кай не донимает меня гиперопекой и заботой. Хорошо, что он решил дать мне передышку, иначе бы я не выдержала и снова разревелась.

Как бы брат поступил в ответ? Понесся начищать наглую физиономию Чона? Или пожурил бы меня, сказав, что предупреждал о таком?

Не знаю, и мне не хочется это выяснять. Не хочется осложнять жизнь своим близким людям. Меня никто не толкал в объятия Чона, я сама прыгнула к нему в постель и даже когда он вел себя гадко, прямо говоря о своих желаниях, предпочла обманываться.

Позавтракать у меня не получилось. От переживаний, стресса и бессонной ночи меня выворачивает наизнанку в туалете.

Потом я на протяжении целого дня передвигаюсь по дому, испытывая странную сонливость и слабость. С большим трудом заставляю себя выполнять домашние дела: занимаюсь уборкой и стиркой. За всю неделю у меня почти не выдавалось свободного времени, чтобы заняться этим.

Теперь я раз за разом складываю белье в стиральную машину, вывешиваю на балконе выстиранные вещи, тщательно мою полы и протираю пыль со всех поверхностей.

Мои мысли ужасно пустые, я не могу ни на чем сосредоточиться и даже музыка, любимая мной, проходит мимо слуха.

Вечером на мой телефон приходит сообщение от Чона, и сердце пропускает серию ударов.

Начинает кружиться голова. Я сижу, но у меня все равно возникает ощущение бесконечного падения.

Почему так сложно?

Я думала, что будет легче.

Но сейчас, даже не видя, не слыша Чонгука, от одного простого уведомления мое состояние становится даже хуже, чем было.

Я долго не могу решиться открыть уведомление и посмотреть, что там. Хожу кругами, игнорируя факт существования телефона в моем доме.

Однако в какой-то момент нервы сдают и руки сами тянутся к смартфону.

Я крепко сжимаю телефон в руке. Хочу открыть сообщение и боюсь.

Это так глупо, но мои чувства никуда не исчезли.

Пришло понимание, что я не могу за один вечер избавиться от чувств к Чонгуку. Я по-прежнему не готова простить обман, но какое-то странное щемящее чувство заставляет меня открыть сообщение.

Руки начинают трястись, и телефон едва из них не выпадает. Я прикладываю все усилия, чтобы не выронить смартфон из пальцев.

Зрение подводит меня, строчки расплываются перед глазами, с большим трудом читаю присланное сообщение.

«Я не хотел тебя обидеть. Я долго думал над твоими словами и сейчас понимаю, что ты права. Нам нужна дистанция и время. Будет лучше для нас обоих, если я некоторое время побуду в Сеуле. Это не навсегда, я обязательно вернусь. Надеюсь, к тому времени у тебя возникнет желание выслушать меня. Чонгук»

* * *

Кай звонит мне в вечер воскресенья, ненавязчиво спрашивает, как у меня дела. Я знаю, что он беспокоится обо мне, поэтому не стала его мучить неведением, но и подробности сообщать мне не хотелось.

— Командировка закончилась быстрее, чем планировали. Можно сказать, что это и не командировка была. Ужин с партнером не состоялся.

— И?

— И я уехала домой. Ты зря беспокоился, Кай.

— То есть ты в Тэгу?

— Да, я вернулась, а Чону нужно остаться в Сеуле, у него там очень важные дела.

— Хм...

Кажется, Кац что-то подозревает и не особо верит моему чересчур жизнерадостному голосу, но не наседает. Я очень благодарна ему за это умение поддержать в нужный момент.

— Не хочешь сегодня увидеться? — предлагает он. — Посидим в компании друзей. Я, Хёнджин, его брат... Никаких бывших криминальных элементов, — посмеивается. — Хотя, грех жаловаться. Тэмин – мужик с понятиями, уважаю таких. Не знаешь, как там твоя подруга?

— Еще не пыталась до нее дозвониться, но на следующей неделе обязательно ей позвоню. Может быть, к тому времени любовная лихорадка немного угаснет?

— Ну, так что с идеей посидеть?

— Знаешь, пожалуй, я откажусь. Я такую большую стирку развезла, за всю неделю отыгрываюсь, нужно еще тюль и занавески...

— Погладить, — подсказывает Кай.

— Да, погладить, повесить. Работы на остаток вечера хватит.

— Жаль, — вздыхает брат. — Я этой ночью обратно в столицу, и так здесь задержался дольше, чем планировал. Дела не ждут, тем более, есть вероятность, что подвернется хороший контракт через одного знакомого. Необходимо навести мосты, переговорить с нужными людьми.

— Хороший контракт?

— Очень. Если все срастется, то на месяца три, а то и четыре мне придется двинуться в другую страну.

— Ясно. Думаю, это отличная новость! — я стараюсь порадоваться за брата и не подавать виду, что расстроена его отъездом на столь длительный срок.

Казалось, мы общались не так уж долго, но я прикипела к нему всей душой и понимаю, что мне будет не хватать Кая.

— Это еще не скоро, — подсказывает брат. — Если все получится, то уехать придется только через две, а то и три недели. Так что я еще успею позвать тебя в себе в гости. Будь уверена, ты ее точно не видела такой, какой я покажу тебе!

— Ловлю на слове, Кай. Желаю хорошо посидеть сегодня с друзьями.

— Спасибо, Лиса. И еще одно, если вдруг решишься на переезд, я буду только рад.

* * *

Раздумываю над словами Кая: могла бы я бросить здесь все и просто переехать?

Голова кружится от таких перспектив. С одной стороны, это звучит заманчиво. Но с другой стороны, я не готова к переездам и кардинальным изменениям в своей жизни без видимой на то причины.

Тем более, мне будет жалко оставить квартиру. В ней не помешало бы обновить ремонт, но если подумать, какой ценой она мне досталась...

Усмехаюсь мыслям о тетке Вонён, которая вела себя по-скотски и вдруг пришла извиняться с пирожками.

Пирожки!

Черт побери! За своими душевными переживаниями я совсем забыла о них!

Я ведь и не знаю, какими они были – с неприятным сюрпризом или без него. Ошибался Чон или был прав?

Номер Тэёна запомнить было совсем не сложно. Поколебавшись немного, я набираю его номер и звоню.

Как-никак, Тэён в компании с Тэмином спас меня от преследований Гука, а еще Тэмин оказался вполне адекватным мужчиной, это и Кай подтвердил.

К тому же от Тэёна я еще ничего дурного не видела, а внешность может быть обманчивой.

Тэён отвечает не сразу же. Первый звонок уходит в никуда, но на второй звонок кто-то снимает трубку.

— Алло. Тэён? Это Лиса.

— Лиса?!

Ой.

Голос-то женский и очень сильно знакомый!

— Розэ? — спрашиваю недоверчиво. — Откуда у тебя телефон Тэёна?!

— Тэён пришел ко мне, хотел сказать спасибо за вкусные пирожки. Сказал, что ты его угостила. Я немного не поняла, как ты с ним познакомилась, правда... Он друг парня твоей подруги. Что-то такое.

— Да, все верно, — соглашаюсь. Понижаю голос. — Ты познакомилась с Тэёном? Он тебе понравился?

— Мы гуляли целый вечер. Он необычный мужчина, но такой славный и постоянно смешил меня.

— Хм...

— После прогулки Тэён предложил сходить в кино. Я согласилась, но с этим вышло не очень хорошо, — всхлипывает Розэ. — Сейчас мы в больнице.

— Что-что?! — вскакиваю. — Что произошло?!

— Тэён отравился. Мне так страшно было. Он шел, как ни в чем не бывало, а потом вдруг позеленел и сложился пополам. Тэёну стало очень плохо. Он попросил вызвать скорую.

— Ого... Боже, как мне жаль! Я предупреждала его, что есть пирожки не стоит.

— Ты знала, что мама отравила пирожки, и все равно дала их Тэёну?!

— Не знала, конечно. Но ты же в курсе, какие у нас с твоей мамой натянутые отношения. Когда она пришла с пирожками извиняться, я подумала, что это странно, а один мой знакомый вообще посоветовал выкинуть эти пирожки! Но пришел Тэён, посмеялся над моими словами об опасности и забрал эти проклятые пирожки. Мне так жаль! Как Тэён себя чувствует?!

— Тэёна уже промыли, ему хорошо. Сейчас он отдыхает. Я с ним в палате... — объясняет Розэ. — Мы в хорошей, частной клинике. Здесь можно лежать вместе с больным. Я не смогла оставить его в такой момент и просто не знаю, как вернуться домой! — всхлипывает Розэ. — Мне так стыдно за маму! Я и не думала, что она способна на такое...

— Уверена, что отравлены были именно пирожки?

— Уверена. В больнице сделали анализы.

— Знаешь, Розэ, а ведь я поверила в слова твоей мамы, когда она пришла извиняться. Я даже помощь ей предложила, когда она начала жаловаться на жизнь. Теперь понимаю, что ошиблась. Но что еще важнее, понимаю, что так дело не пойдет. С простого вредительства она перешла к серьезному покушению. Пищевое отравление – это не шутки!

— Я знаю, — снова плачет Розэ. — Это ужасно. Но насчет мамы не о чем переживать. Тэён позвонил друзьям, и маму забрали сразу же в участок. Говорят, ей светит обвинение и даже срок.

— Ничего себе... — вздыхаю. — Возможно, тебе неприятно слышать мои слова, но она это заслужила.

— Мне так плохо. Но я понимаю, что мама перешла все границы. Пострадал... — шорохи. — Ой, Тэён, ты проснулся? Наверное, я слишком громко разговаривала?

— Все путем. С кем трындишь? — спрашивает Тэён.

— С Лисой. Она хотела узнать, как у тебя дела.

— Дай сюда...

Через несколько секунд я слышу голос Тэёна в телефоне.

— Ты не зря переживала. Пирожки были с охренеть каким сюрпризом, — признается Тэён. — Бомба-петарда. Хиросима нервно курит в сторонке!

— Мне жаль, что так вышло! Надо было выкинуть их сразу же!

— Радуйся, что не ты их слопала. Я здоровый как бык и то мне было херово, а ты бы вообще на тот свет отправилась. Сделай выводы. Тетка у тебя – баба гнилая, ей ничего хорошего не светит.

— Мне так жаль.

— Розэ, принеси попить, а? — просит Тэён.

— Конечно, сейчас принесу попить. Врача позвать или медсестру?

— Не-а, все путем. Только попить хочется. Тепленькой водички! — уточняет Тэён.

— Сейчас принесу, подожди немного.

Как только Розэ выходит из палаты, он признается.

— Розэ симпатичная, она мне понравилась. Как бы не сильно жаль, что я пирожками траванулся. Она вокруг меня порхает как птичка заботливая. Думаю, я ее к себе в невесты эт самое... — запнулся Тэён, подбирая нужные слова. — Ангажирую!

— Ого! Ничего себе... планы. У тебя нет температуры, случайно?

— Не-а, я уже почти как огурчик.

— А ты не торопишься с предложением?

— Чего ждать-то?! Она красивая и готовит вкусно, я одинокий и хочу семью. Все тип-топ, между нами искрило. Ради такого дела я даже в новую байгу корешей впрягаться не стану. С прошлым Кирпича покончено! — решительно говорит Тэён. — Ты мастер отмазок. Поэтому я тебе, как есть говорю, чтобы ты ничего плохого не подумала и свою сестру не отговаривала со мной мутить...

— Я и не думала отговаривать. Вы взрослые люди, сами разберетесь. Розэ хоть в курсе того, что ты ей отношения предлагаешь?

— Позажиматься она была не прочь. Если бы не те пирожки, чья-то кровать всю ночь бы скрипела!

— Пожалуй, хватит подробностей! — останавливаю Тэёна.

С его прямолинейностью можно ожидать всего, вплоть, до подробного рассказа, как и что он планирует сделать.

— Кажется, ты настроен решительно. Надеюсь, что у вас все получится, — говорю пораженно. — Про ребенка Розэ от другого мужчины ты не забыл?

— А, это фигня! — воодушевленно говорит Тэён. — У моей мамки нас четверо было и все от разных хахалей! Розэ с пузом, но это хороший знак, что она и моего ребенка родить сможет, а то знаешь, какие бабы бывают – пустышки! Или детей ненужных при малейших сложностях скидывают. Таких шмар я не уважаю, а Розэ – большая молодец, что и без трахаля ребенка оставила!

В этот момент возвращается Розэ, Тэён передает телефон ей. Чувствуется, что ей не терпится поговорить с Тэёном, поэтому я не стала задерживать новообразовавшуюся парочку и попрощалась с ними, удивившись, как же затейливо складывается судьба...

* * *

Чон не был бы самим собой, если бы следующим утром не прислал на корпоративную почту длинное письмо, со списком требований, разъяснений и прямых указаний.

На время его отсутствия кабинет директора перешел к заместителю. К слову, его никогда и не планировали заменять – исполнительный сотрудник, всегда знающий свое место. Непривычно работать под начальством другого босса, кажется, я за неделю привыкла к тому, что Чон третирует меня и нагружает работой так, что даже не продохнуть!

Не могу сказать, что все вернулось в прежнее русло. Возврата к прошлому нет, я хорошо это понимаю.

Мы не общаемся с Чонгуком напрямую, переписываемся сугубо по рабочим вопросам через корпоративную почту, а через нее я не могу отправить ему ни строчки о том, что вопреки всему скучаю и жалею о том, как все повернулось.

Я всячески пытаюсь заглушить в себе эти чувства и постыдное желание услышать его голос. Он переписывается по корпоративной почте, значит, жив и здоров, но я не могу отделаться от впечатления, что эти письма за него может отправлять кто-то другой, например, его помощник Хосок...

Измучившись такими сомнениями, в один из дней я, найдя благовидный предлог – срочное дело, сама звоню в центральный офис Чона в столице и замираю на месте, вцепившись в телефонную трубку пальцами. Мне отвечает помощник Чона, интересуясь, зачем я звоню.

Внезапно на заднем фоне я слышу голос Чонгука – сильный, глубокий и... требовательный. Чон отчитывает кого-то.

Слушаю тембр его голоса, впитываю каждую нотку и успокаиваюсь: Чон напорист и безжалостен в разговоре с провинившимся сотрудником, находится в своей родной стихии.

Хосок снова вежливо интересуется о цели моего звонка. Спохватившись, я передаю все, что было нужно, и прощаюсь, сбрасывая звонок.

Чон в полном порядке и просто держит ту дистанцию, о которой я сама и просила. Или просто... у него уже отгорело, погас интерес ко мне?