17

Лиса

Через миг слышится странный грохот. Я подскакиваю как мяч, сердце вмиг срывается с места, как будто я падаю в глубокий обрыв. Падаю и ничего не могу с этим поделать. Ноги одеревенели.

Даже предположить страшно, что случилось в кабинете…

Дверь резко распахивается, в клубах пыли на пороге кабинета появляется Чон.

— Живой! — выдыхаю я.

— И тебе здрасьте!

Миллиардер тяжело дышит. Волосы всклокочены, на висках выступили капли пота. Под глазами залегли серые тени. Чон словно не спал всю ночь. Одежда в беспорядке.

Осмотрев мужчину с головы до ног, делаю вывод: выглядит, как дикий неандерталец, впервые надевший костюм, но при этом умудряется смотреться сексуальным.

Я осторожно бросаю взгляд за спину мужчины.

Ахаю от неожиданности, увидев, что почти вся мебель сдвинута к одной из стен, а самый большой шкаф валяется на полу. Именно он упал, громыхнув совсем недавно.

— Что вы наделали?

— Я же сказал! — рявкает. — Мне нужна. Новая. Мебель.

— О боже… Так кардинально. Чем вам помешал шкаф?!

Растерянно шагнув в кабинет, рассматриваю руины.

— А что? Приятные воспоминания навевает?

Горячий, хриплый шёпот Чона обжигает мою шею. Мало того, он стоит так близко, что его грудь касается моей спины. Каждый раз, когда мужчина вздыхает, возникает ощущение, что он меня даже своим дыханием жаждет прогнуть под себя.

Я с трудом нахожу в себе силы стоять на месте и не бежать.

— Какие еще воспоминания?

— Разные.

Задев меня плечом, Чон проходит в кабинет, держа в руке стаканчик воды из кулера. Нацедил, пока я стояла в состоянии глубокого шока. Он жадно пьёт воду, большими глотками осушил бокал и отшвыривает его в сторону, прямиком на кучу разломанной мебели, в которой я узнаю… стол Ким Намджуна.

Ужас.

Ошарашенно смотрю на миллиардера.

— Вы сами это все сделали?

— Да.

— Но зачем? Я же вызвала рабочих мебельной компании. Они должны приехать сегодня утром, демонтировать старую мебель и установить новую. Вам ни к чему было делать это самому.

Я растеряна. Не знаю уже, чего ожидать от Чона.

— Рабочие должны приехать к девяти, — резко отвечает миллиардер, закатывая рукава рубашки. — Зная, как работают мебельщики и строители, я предположу, что они приедут к десяти. В лучшем случае… Сначала они покурят, обсудят своих баб, и только потом в темпе спящего ленивца приступят к работе. За все простои я их, конечно, оштрафую, но это не меняет того факта, что время будет… Утеряно. Зря.

Чон наклоняется за коробкой с бумагами, выносит в приемную, потом еще одну и еще одну…

Миллиардер выстраивает несколько коробок в ряд и хлопает ладонью по длинной шеренге:

— С этим ты должна будешь справить. Барахло из шкафа и ящиков стола бывшего шефа.

Чон на меня смотрит яростно, испепеляя взглядом до состояния пепла.

— Ничего не хочешь мне сказать, Лиса?!

С последними словами босс бросает мне что-то под ноги. Опускаю взгляд. Возле моих туфель приземлился пакетик ярко-фиолетового цвета. Пакетик с презервативом, с ароматом винограда и пупырышками.

— Если вы решили разбрасываться с утра презервативами в офисе компании, которая принадлежит вам, Чон Чонгук, я не стану препятствовать. Но и подбирать тоже не буду. Я секретарь, а не уборщица.

«Вы и дальше можете изображать из себя великого сеятеля презервативов…» — это я добавляю уже мысленно.

— Это не мой. Размерчик маловат, знаешь ли. Это из стола бывшего босса.

— Я не имела доступа к ящикам в столе Ким Намджуна и не знала об их содержимом.

— Охотно верю, — скалится.

Чон кривит губы, словно хочет что-то сказать мне, но в последний миг передумал и крепко сжимает губы сплошной линией.

Однако надолго его молчания не хватает.

— Ты опоздала. К тому же одета во вчерашнее. Дома не ночевала?

Моя рука быстро поднимается вверх, одергивая воротничок блузки.

— Я проспала. Извините. Этого больше не повторится.

— Переоденься. Немедленно. Для кого я объяснял правила дресс-кода?! Или ты думала, что я шутил? Так вот это были не шуточки. Это были требования! Оштр-р-рафую! — рычит злобно.

Взгляд Чонгука очерчивает яростные полосы на моем лице с минимумом косметики, спускается на шею, скользит в декольте и снова поднимается вверх.

Плавный шаг в мою сторону. Прежде чем я успеваю дать ему отпор, Чон оттягивает воротничок моей блузки и… принюхивается.

Босс меня нюхает.

Это уже чересчур!

Отталкиваю мужчину ладонями. Под пальцами перекатываются тугие, словно стальные мускулы. Раскаленные и напряженные. Быстро отдергиваю руки от тела Чона, пресекая постыдное желание погладить его тело, очертить рельеф плеч и нырнуть ладонями под рубашку.

Меня пьянит крепкий, мускусный запах его тела, бьющий в эпицентр женской сущности, вызывает слабость в ногах и желание поддаться.

Откуда в этом гадком мужчине такая бездна темного, влекущего обаяния?

Хватит так на него реагировать. Это просто потный мужик, говорю себе. Но убеждения не работают!

С большим трудом заставляю себя шагнуть назад. Делаю шаг спиной вперед. Запинаюсь каблуком о кучу деревяшек, оставшихся после разгрома стола.

С громким айканьем лечу вниз. Наверняка позорно распластаюсь и набью себе здоровенную шишку.

Но Чон на удивление проворен и силен. Его руки успевают подхватить меня. В самый последний момент.

Миллиардер дергает меня на себя, подхватив под попкой и резко усаживает на падший шкаф. Юбка цепляется за какую-то торчащую деревяшку, но Чону на это плевать. Он резко движется ко мне, вклинивается между моих ног коленом. Напористо и жестко движется дальше, расталкивая бедра в стороны.

— Что вы творите? — возмущаюсь.

Чон затыкает мне рот жгучим поцелуем, мгновенно скользнув языком между губами. На месте соприкосновения губ возникают острые искры, сжигающие благоразумие до самого основания.

У него безумно горячие губы, сухие и жёсткие, как во время болезни. Он целует меня жадно и глубок, с первой же секунды доминируя.

Я же хотела этого. Хотела снова почувствовать себя желанной, растаять от напористой ласки, отдаться ему. Расклешенная юбка закатывается выше, по моим бедрам.

Чон крепче прижимается ширинкой к развилке моих ног. Чувствую его желание так же остро, как свое собственное.

Еще один поцелуй – глубокий и властный. Я бы застонала вслух, если бы язык Чона не хозяйничал у меня во рту так яро.

Пальцы левой руки Чон крепко, до боли впиваются в мою талию. Они дрожат, словно миллиардер решает, куда двинуться дальше: выше, сжав грудь, или ниже, обхватив ладонью попку.

Его пальцы в моих волосах едва ощутимо щекочут кожу головы, но захват крепчает. Я неосознанно прижимаюсь в ответ к Чону крепко, всем телом, словно боюсь упасть и держусь за него, чтобы предотвратить это. Но становится только хуже, потому что мы начинаем падать вдвоем.

Непонятно, кто кого утягивает вниз, но его губы и язык творят бесподобно прекрасные и ужасно бесстыдные вещи с моим ртом. То посасывает, то покусывает, то нежно ласкает… Как будто извиняется, но через миг снова становится грубым мужланом, кусающимся, таранящим мой рот, словно в наказание.

За что?

Чон начинает давить корпусом, прогибая меня назад. Я с большим трудом понимаю, что вот-вот произойдет непоправимое! Тогда на мне будет окончательно поставлено клеймо девушки, весьма охотно вступающей в интимные связи с начальством.

Это ужасает меня больше всего остального. Во власти Чона уничтожить меня, растоптать окончательно. И все из-за какой-то досадной ошибки, мелкого недоразумения…

Жизнь и репутация несутся под откос.

Надо оторваться от порочных губ Чона, тем более, его пальцы уже гладят мои бедра высоко под юбкой.

Ох черт… Что это за мужчина такой – отключающий разом по щелчку?! Неужели я позволю ему…

Нет!

Решительно сжимаю челюсти, клацнув по языку и губе миллиардера.

Чон отстраняется от меня так же резко, как напал на меня. Большим пальцем стирает капельку крови с нижней губы. Всего на секунду он прикрывает глаза.

Задерживает дыхание или сдерживает внутренних демонов?!

Скорее, второе. Через миг он снова смотрит на меня. Ярко-синие глаза освещаются краткой вспышкой, после которой их цвет окончательно меняется на темный, почти черный и жутко холодный.

— Прекратите меня домогаться, Чон… — я едва дышу. — Чонгук. Это уже напоминает патологию!

Поправляю на себе юбку и блузку, растрепанную до ужаса. С огромным трудом свожу вместе бедра, между которых настойчиво пульсирует желание продолжить начатое. Ноги так и норовят раздвинуться перед этим самцом, накачанным тестостероном и мрачной харизмой.

— Домогаться? — спрашивает тихим, полным ярости голосом.

Он осматривает меня с головы до ног, смотрит в упор, но словно видит один-единственный факт, на котором его дико клинит, а я… я своим поведением лишь утверждаю мужчину в неверном мнении.

Это надо прекратить. Немедленно.

Пожар в груди следует потушить.

— Можно подумать, будто ты невинная красная шапочка, а я похотливый и злой серый волк.

Чон выпрямляется, складывает руки под грудью, делает шаг назад и сверлит меня взглядом, полным желания и одновременно жуткого презрения к моей персоне. Мне кажется, он хочет меня поцеловать и заняться сексом, а потом сплюнуть…

— Я…

— Ты запрыгнула на меня в отеле с разбегу. Я видел достаточно, чтобы понять о тебе многое. Ты…

— Та ночь в отеле была ошибкой! Я ждала другого парня! — пытаюсь объясниться, но делаю только хуже.

Чон издает смешок.

— На место встречи пришел другой мужчина и ты решила не заморачиваться. Какая разница, с кем спать, да? Деньги же получила! Ты…

Чон поднимает руку, выставив в моем направлении указательный палец. Качнув им несколько раз перед моим лицом, Чон резко опускает руку вниз.

Миллиардер разворачивается ко мне спиной и отходит к окну, разглядывая городской пейзаж. Я пытаюсь не любоваться им – взбешенным, заведенным и огорченным одновременно.

— Послушай, я все могу объяснить. Чонгук, мы можем поговорить?! Ты…

После этого слова он резко оборачивается, посмотрев на меня через плечо жутким, гневным взглядом.

— Еще и на «ты», Лиса?! — спрашивает зловеще. — Я видел, с кем ты приехала. Сегодня утром. Понятно, почему ты не ночевала дома и даже не переоделась!

— Это мой…

— Стоп! Я ничего не желаю слушать! — повышает голос. Лохматит свои волосы. — Выйди. Переодеться, похоже, ты не сможешь. Значит, я просто вычту этот чертов день из твоей заработной платы. Завтра не смей являться без приличной одежды. Соблюдай дресс-код! А сейчас приступай к работе.

Вспыхиваю.

На «вы», значит!

Вскакиваю с дурацкого шкафа, содрав себе кожу сзади на бедре торчащей занозой.

— Вы заблуждаетесь. Очень сильно.

— Лиса. Выйди. Прошу.

Голос Чона слышится треснувшим, ломким. Внутри меня тоже что-то ломается и вот-вот грозят хлынуть слезы.