14

Лиса

Набрав номер помощника Чона, я получаю подробнейшие инструкции, какой костюм следует взять взамен испорченного. Хосок не задаёт лишних вопросов, держится вежливо, ни капли высокомерия или раздражения, даже когда я в третий раз уточняю детали.

Вышколенный донельзя, с приятным низким голосом. Поневоле вызывает уважение такой профессионализм, и даже на большом расстоянии я интуитивно чувствую, что Чон может целиком положиться на такого работника. Напоследок я осмеливаюсь задать вопрос:

— Хосок, я могу позвонить вам позднее?

В ответ звучит секундная пауза.

— Если вопрос касается работы, разумеется.

— Не совсем.

— Я не завожу отношений, — звучит холодный ответ.

— А я не заинтересована в отношениях с мужчинами.

— Вопрос вашей ориентировочно меня никак не касается, но я довольно лояльно отношусь к сексуальным меньшинствам.

— Я выразилась не совсем удачно, Хосок. Именно сейчас я не заинтересована в отношениях. Слишком много других проблем. Мой вопрос не касается личной жизни. Я всего лишь хотела задать несколько вопросов, как профессионалу, спросить совета...

— Хм... Что ж, один совет я могу дать вам, Лиса, прямо сейчас. Чётче формулируйте свои мысли, не позволяйте утонуть сути вопроса в многословии. Чон Чонгук ценит профессионалов своего дела. В первый день вам может быть сложно. Чон строг, требователен, но справедлив. Лучшего работодателя вам не найти. Вы многому сможете у него научиться. Разумеется, для этого нужно взять себя в руки и постараться не отставать от его темпа работы. Это достаточно сложно, но всё-таки возможно.

Слова Хосока подействовали на меня, как глоток свежего воздуха в знойный день.

— Спасибо. Я могу записать ваш номер?

— Лучше продиктуйте свой номер. Как выдастся свободная минутка в нерабочее время, я дам знать. Но предупреждаю сразу, я работаю допоздна.

Передав свой номер Хосоку, задаю последний вопрос:

— Первый день работы с Чоном. Каким он был?

— Уже на третьей минуте показалось, что меня вышвырнут, не запомнив даже моего имени. Через пять минут я услышал степень требований и оценил уровень нагрузки. Возникло желание уйти.

— Но...

— Но спустя пять лет я всё ещё считаюсь правой рукой Чон Чонгука. Мне пора, Лиса. Очень много работы. Желаю пережить этот день.

Краткий разговор с Хосоком помощником Чона, немного приободрил меня. Окрыленная мыслью, что всё не так уж плохо, я бережно взяла футляр с костюмом для босса, и двинулась на выход из номера.

В этот момент телефон Чона начал звонить. На дисплее высвечивается номер, никак не подписанный. После секундного размышления я решаю ответить.

Вдруг звонок важный?

Я передам всю информацию боссу или скажу перезвонить позднее. Уверена, мне зачтётся такая инициатива!

Принимаю вызов. Набираю полные лёгкие воздуха, чтобы вежливым, спокойным, как у Хосока, голосом, произнести: «Помощница Чон Чонгука, слушаю вас...»

Фразу можно позднее отполировать до совершенства, но, кажется, звучит довольно неплохо!

Подношу телефон к уху, даже губы приоткрыть успеваю...

— Я так и знала, что ты меня игнорируешь! Все звонки с моего номера переадресовываются Хосоку! — выдохнул на высокой ноте звонкий, требовательный женский голос.

Упс... Звонок личного характера.

— Чон Чонгук сейчас не может вам ответить. Я его помощница. Передать Чону что-то? — интересуюсь вежливым голосом.

Мёртвая тишина в ответ прорезается громким фырканьем.

— У Гука никогда. Никогда не было помощниц. Несколько лет назад появился помощник Хосок! Его никто не заменит. Помощница, ха...

Собеседница расхохоталась звонко, но через секунду понижает голос, добавляя в него яда со льдом. Гремучая смесь.

— А теперь Послушай меня. Помощница. Немедленно передай телефон Чону и вытри его перед этим хорошенько...

— Телефон или Чонгука?! — вырывается у меня изо рта.

Бип. Бип. Бип...

Звонок сброшен.

Надо же, какая нервная!

О звонке я обязательно сообщу боссу.

* * *Однако Чон на телефон даже не смотрит, принимает у меня из рук футляр с новым костюмом, бросает его на диван и... сбрасывает с плеч пиджак. Потом быстро по одной, вынимает пуговицы из прорезей.

Раздевается.

— Пожалуй, я выйду из машины. Подожду на улице.

Голос сдавлен, в груди начинает печь.

— Сидеть. Сегодня в Тэгу аномальная жара...

Возможно, на улице жара. Однако и в салоне лимузина воздух становится кипятком, когда Чон избавляется от мокрой рубашки.

Потом его длинные пальцы расстегивают пуговицу на брюках и тянут вниз молнию.

Я вспыхиваю, как спичка, и отворачиваюсь к окну, но и в его поверхности отражается стриптиз в исполнении сексуального миллиардера.

Проклинаю себя за то, что любуюсь им.

Проклинаю Чонгука за то, что он так хорош!

Он же занят... Невероятно сильно занят! Когда он находит время на спортзал?! Ночью, что ли?

О работе. Думай о работе, Лиса.

— Вам звонила какая-то девушка. Номер был не подписан. Я ответила, думая, что звонок может быть важным для вас.

— Вот как? И что она хотела?

— Возмутилась, что все её звонки переадресованы Хосоку.

— А! — фыркает миллиардер.

В этом коротком междометии бездна эмоций и смысла. Я с интересом поглядываю на Чонгука краем глаза. Назло попадаю в момент, когда он поправляет своё мужское достоинство через ткань трусов.

Моя слежка взглядами не остаётся незамеченной! Пальцы миллиардера так и замирают на том самом месте - причине всех моих несчастий.

— Есть еще что-то, что ты хочешь мне сказать? Или может быть, сделать?

Хлопаю ресницами, не понимая, на что он намекает.

— Ладно, проехали! — застёгивает ширинку на брюках.

— Девушка была весьма недовольной, — добавляю последнее.

— Ещё бы.

Миллиардер фыркает и больше никакой дополнительной информации я не получила.

Не знаю, почему я решила, будто звонок важный?

Может быть, этому красавчику, весьма активному в постели, каждый день звонит по пять новых красоток, недовольных тем, что миллиардер не желает продлить знакомство.

— Вы переоделись. Мы можем продолжить?

— Теперь надо приодеть тебя.

— Я откажусь от этого.

— Послушай, Лиса. Речь идёт не о твоих желаниях, а об имидже... — начинает оскорбленным тоном мужчина. — То, как выглядишь ты, отражается на имени фирмы и на моём имени!

Чон не предлагает мне ничего из ряда вон. Но почему я чувствую себя так, словно он хочет купить меня?!

— Мой имидж в полном порядке.

— У меня может возникнуть необходимость... Крайняя необходимость, — подчеркивает. — Чтобы ты присутствовала на вечере с партнерами. Например, в ресторане. Я не могу позволить, чтобы ты опозорила меня, придя на встречу в дешевом платье!

Что же делать?! И соглашаться не хочется, и отказываться чревато последствиями.

— Давай придем к компромиссу. Если возникнет такая необходимость, ты соглашаешься приобрести соответствующий наряд.

— Я не могу принять это предложение.

Чон хмурится. Залом между бровями невероятно глубок. Я не ошиблась, предположив, что ему приходилось хмуриться часто.

— Почему ты отказываешься? — спрашивает он. — Даже если через две недели на фирме из нас двоих останусь лишь я один, не стану требовать назад ни вещи, ни деньги за них. Они останутся при тебе.

— Вы часто одеваете своих подчинённых?

— Только нуждающихся, — по губам Чона скользит улыбка. — Ты из числа таких.

Он меня оскорбляет. Открыто! Похваляется своими миллиардными счетами в банках и ни во что не ставит простую смертную!

Удивлена, как он вообще в постель со мной прыгнул, не спросив справку о наличии кругленького счёта в банке?!

Или он меня всё же не узнал?! Как его понять?! То ведёт себя почти как нормальный человек, то сидит с ублюдским выражением на красивом лице.

Может быть, он просто психически неуравновешен? Теперь я понимаю Хосока! Он пожелал мне просто пережить этот день, а у меня уже нервная система растерзана на кровавые ошмётки!

— Остановите машину.

— Что?

Хмурится.

— Остановите машину! — кричу водителю, нажав на кнопку. — Немедленно!

— Здесь нельзя... — отвечает он.

Чон откидывается назад, спиной, на сиденье. Ленивым и высокомерным голосом сцеживает приказ:

— Останови.

Лимузин тормозит послушно. Встаёт, как вкопанный, прямо посреди оживлённой дороги.

Нас сразу накрывает гулом клаксонов и вероятно трехэтажным матом.

— Машина остановилась, — Чон складывает руки под грудью. — Что дальше?

— Я хочу выйти, — глотаю ком из обиды и горьких слёз. — Прямо сейчас. Хочу уйти немедленно и больше никогда-никогда не иметь с вами никаких дел!

— Выходи.

Нажимаю на дверную ручку. Не срабатывает.

Снова и снова жму.

Заблокировано.

— Вы издеваетесь? Здесь заперто. Я не могу выйти.

Смеётся коротко.

— С чего ты решила, что всё будет так, как захочешь ты?

— Но машина же остановилась...

— Потому что Я так захотел. Двинули! — бросает водителю.

Машина трогается с места. Чон резким жестом дёргает меня за запястье на себя. Теперь мои колени упираются прямиком в его колени, мужское лицо застывает напротив моего. Буквально в двух сантиметрах.

— Теперь послушай. Это первый и последний раз, когда ты повысила голос на меня. Ясно?

Ледяной тон прошивает насквозь. Будто этого мало, Чон крепко хватает меня за подбородок пальцами, сдавливает.

— Капризы засунь поглубже. Если я сказал, что тебе нужно соответствовать моей планке, ты задаёшь только один вопрос: как высоко она стоит. Ясно?

Снова киваю. Лица миллиардера уже не вижу, оно плывёт из-за выступивших слёз.

— Достань салфетку. Вытри слёзы. Выпей воды и собери свои мозги в кучку. Мне нужна стрессоустойчивая помощница, а не кисейная барышня, краснеющая от малейшей неудобной ситуации и кидающаяся к нюхательной соли всякий раз, как ей в голову взбрело хер знает что. Ясно?

Киваю.

Так меня ещё ни разу не отчитывали! Натыкали мордочкой в сделанную лужицу...

Моргаю часто-часто, пытаясь снять лишнюю влагу с ресниц, ищу в сумочке салфетки, которые почему-то никак не находятся.

В какой-то момент моя беспомощность вызывает у столичного дьявола глубокий, протяжный вздох. Он отнимает сумочку и сам достаёт салфетки, которые словно только и ждали появления его шаловливых пальцев, чтобы прыгнуть прямиком в них.

— Я сам, — предостерегает.

Поддерживает пальцами левой руки мой подбородок.

— Глаза закрой. Тушь потекла.

Я покорно опускаю вниз ресницы. Сначала влажная салфетка пробегается по лицу, бережно стирая слёзы с остатками макияжа. Чтобы стереть с лица всё, что я наплакала, миллиардеру пришлось приблизиться.

Дыхание Чона ложится горячим ветерком на моё лицо, спускается на губы, лаская их. Словно он невозможно близок, даже ближе, чем нужно!

Внезапно губы обжигает мягким прикосновением.

Всего на миг.

Я судорожно втягиваю воздух, не понимая: поцелуй ли это?

Быстро распахиваю глаза. Чон отодвигается назад:

— Что-то не так? Наверное, я задел тебя рукой. Держи, — отдаёт салфетку.

Наверное, я просто... Слишком. Много. Фантазирую.