chapter 12.

Я чувствовала себя пешкой в его игре. У меня было такое ощущение, что это кратковременная роль, после которой будет феерическое окончание спектакля без хэппи энда для меня. Но с момента, как я положила нож на стол и надела великолепный дорогой наряд стоимость которого имела шестизначное число на бирке, прошло целое столетие... И я постоянно думала о словах Сорён. Но не в том ракурсе как она хотела... Я думала о том, что легче бежать от прирученного зверя, чем от обозленного и натасканного. Пока одевалась Хан сидел в кресле и оценивающе смотрел на наряды, которые надевала на меня Сорён. Коротко и отрицательно. Каждое из платьев было вышвырнуто на пол. Пока он не кивнул и не встал с совершенно равнодушным видом и не покинул комнату, а меня расчесали, наложили легкий макияж и наконец-то позволили посмотреть на себя в зеркало. Я испытала шок.

Ничего более вульгарного на мне никогда не было надето. Вызывающее короткое платье серебристого цвета, алая помада на губах, распущенные волосы и туфли на каблуке. Я скорее походила на проститутку или стриптизершу в дешевом клубе. В недоумении смотрела на свое отражение. Разве Хан не монгол и его семья одобрит такой вычурный наряд? Или я продолжаю быть игрушкой и теперь мною будут маячить, как красной тряпкой? Но зачем? Я попросила Сорён замазать засос у меня на шее, но она сказала, что не велено. После нашего последнего разговора она делала вид, что мы ни о чем не говорили и держала от меня дистанцию. А я смотрела на нее и не понимала кто она такая на самом деле? Молодая и довольно привлекательная. В услужении Хана и при этом между ними ничего нет... Или было? Эта мысль промелькнула и исчезла. Вызвав ненадолго неприятное ощущение.

Дом, в который мы приехали напоминал восточный дворец, и я потрясенная какое-то время его рассматривала, раскрыв рот. На несколько секунд позабыв зачем я здесь.

- Нравится?

Голос Хана вывел из оцепенения. Он, как всегда, во всем черном, как на похоронах. Ни одной вещи другого цвета. Но это несомненно его цвет он и есть сама чернота.

- Красиво. - неохотно ответила и опустила глаза. Никогда не могла долго смотреть ему в глаза и не хотела. Душу выкручивают его бездны мрака.

- Переедем сюда на днях. Будешь хозяйкой.

Сказал, как отрезал, а я судорожно сглотнула. Меня не покидало ощущение, что я проживаю какую-то не свою жизнь в чужом теле. А он так сказал как будто меня это должно было обрадовать.

- Идем, - подставил мне локоть, приглашая опереться, и я невольно подчинилась, под пальцами тут же ощутилось железо его мышц. Кажется, сожму пальцы, и они сломаются. В этом человеке нет ничего мягкого. Ни в характере, ни физически. Запахло барбекю и пряностями. Хан ступал по газону вместе со мной, приближаясь к расставленным на улице столам. Я с трудом поспевала за ним. Его шаг моих три. Создавалось ощущение что он идет, а я бегу. И чем ближе мы подходили к толпе гостей, тем сильнее билось мое сердце от страха и холодели руки.

- Боишься? - спросил мой новоиспеченный муж, не глядя на меня, но с раздражением накрывая мою руку своей лапой чтобы заставить перестать дрожать.

- Да.

- Никогда не лжешь. - не вопрос, а скорее утверждение и меня немного задевает, что он не смотрит, когда говорит со мной, - Не бойся. Если кто-то из них посмеет тебя обидеть я выверну ему кишки наизнанку. Ты - моя жена. А значит в твою сторону нельзя дышать.

Ничего утешительного в его словах я для себя не обнаружила. Но... надо отдать ему должное, когда идешь рядом с самым жутким человеком во вселенной уже как-то странно бояться еще кого-то.

Столы были выставлены буквой «п» и накрыты белыми скатертями. Повсюду сновали официанты, прямо на улице расставлены мангалы, чаны с кипящим маслом, столы для нарезки овощей, бар и огромные колонки в которых играет восточная музыка. На деревьях гирлянды. Неужели здесь собрались праздновать нашу с Ханом свадьбу? Я видела людей, столпившихся возле скрюченного пожилого человека в инвалидном кресле. Один из слуг махал на старика огромным пестрым веером на палке, а второй застыл с подносом возле него и буквально заглядывал ему в рот, стараясь предугадать каждое желание. Сразу было видно кто хозяин этого дома. Кем он приходится Хану?

Нас заметили едва мы вышли на открытую местность. Все обернулись в нашу сторону и разговоры смолкли. Как внезапно выключенное радио. Потяфкивала чья-то маленькая собачка, но даже она замолчала, когда нога Хана ступила рядом с ней и он смерил ее страшным взглядом, от которого она поджала хвост и тут же запросилась на руки к хозяйке. Роскошной брюнетке в белом костюме, похожей на модель с обложки журнала. ее вспыхнувший было взгляд, погас, едва она меня заметила. Аккуратные брови сошлись на переносице. Хан на нее даже не посмотрел. Он шел мимо них, как будто мимо пустого места и я буквально физически ощущала его превосходство над ними. Как будто все эти люди невзрачные мелкие сошки. Дворняжки. По сравнению с ним.

Я смотрела на этих людей и буквально каждой порой ощутила исходящую от них неприязнь, даже ненависть, направленную на моего спутника. Они смотрели на него с нескрываемым страхом и в то же время с ненавистью настолько лютой, что казалось от нее разогрелся и без того горячий воздух. Но в них было еще что-то... что-то неподдающееся определению. Я бы назвала это удивлением и... ожиданием. Их взгляды метались от меня к Хану и обратно, рты презрительно кривились. Одна из женщин даже плюнула себе под ноги. А девушка с собачкой, стоявшая рядом с молодым мужчиной и пожилым седым человеком с тростью, казалось сейчас сожжет меня заживо.

Но Хан на них не смотрел и даже не здоровался. Он направлялся к старику, сидящему в инвалидном кресле. И если вначале тот улыбался, завидев гостя, то теперь улыбка медленно сползала с его бледного морщинистого лица на котором узкие глаза походили на две прорези под которыми скрывается темнота.

- Ты мог заказать себе шлюху после церемонии обручения. Зачем было тащить ее сюда?

Когда я поняла, что старик имеет ввиду меня я захлебнулась воздухом, а Хан сдавил мою руку сильнее.

- Обручения? Ты опоздал, дед. Разве я не обещал тебе привести сюда свою жену? Познакомься - это Ангаахай. Моя женщина и называя ее шлюхой ты оскорбляешь свою венценосную фамилию.

Пальцы старика сдавили бокал, тот треснул на мелкие осколки, и он отшвырнул его в сторону. Сзади послышался сдавленный стон. И быстрые удаляющиеся шаги.

-Миён, Миён, - кричал кто-то. Я обернулась и увидела, как брюнетка бежит в сторону ворот, придерживая собаку под рукой, а за ней следом две женщины.

-Тэун! - рявкнул кто-то и я тут же обернулась в другую сторону. Пожилой мужчина, стоявший рядом с брюнеткой с яростью смотрел то на Хана, то на старика. - Я тебе не прощу этого унижения! Ноги нашей не будет в твоем доме! И о сделке забудь!

Развернулся и стуча тростью последовал за девушкой с ее свитой. Но старику, казалось было глубоко плевать на них обоих, он смотрел на Хана и его левый глаз слегка подергивался.

- Значит это твой выбор? Тайская шалава?

- Не смей называть так мою жену, дед. Ты хотел, чтоб я женился - я это сделал. В своей дарственной ты забыл уточнить на ком.

Дед какое-то время смотрел исподлобья, а потом расхохотался. Он смеялся так взахлеб, что закашлялся и ему немедленно подали платок, который окрасился кровавыми пятнами.

- Ты стоишь того, чтоб у тебя была именно такая... - кивнул в мою сторону, - ничего другого ты не заслужил.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не плюнуть этому сморчку в лицо, но меня сдерживала сильная рука Хана, продолжающая сжимать мои пальцы.

- Все же намного лучше той блядины, которую подсунул мне ты. Продолжай праздник, дед. Я исполнил твою волю. И хочу, чтоб ты исполнил то, что обещал...

Старик поднял голову и посмотрел на Хана таким же страшным взглядом как и у внука. Два мрака скрестившихся в ударе. Я даже услышала раскаты грома.

- Тэун Чон никогда не нарушает данное им слово. Все здесь принадлежит теперь тебе.

- Ппаааааа! - закричала женщина лет сорока пяти, в темно-зеленом наряде с покрытой головой, - Кааак? Каааак же так? Ты же говорил... ты же не можешь... Он брата... он же...

- Замолчи! Такова моя воля! Смирись!

Не глядя на нее ответил старик и протянул руку за новой порцией виски. Залпом выпил и в его пальцы вложили сигарету с мундштуком.

- Тебе нельзя, папа, - другая женщина, помоложе, схватила старика за руку, но он отпихнул ее в сторону.

- Поди прочь. Какая разница. Все равно скоро сдохну.

Женщина в зеленом прошла мимо меня и когда поравнялась со мной прошипела мне в лицо:

- Чтоб ты камни рожала, проститутка, или уродов, как и его бывшая! Он тебя все равно убьет, как и ее! Голову оторвет и кошке своей скормит! Долго не протянешь!

От ее слов внутри все похолодело, я посмотрела ей вслед, чувствуя, как сильно сдавило грудную клетку еще непонятным мне сильным страхом. Нет, я не боялась их... я еще сильнее начала бояться того, кого теперь называю своим мужем. От чего-то мне не казались ее слова пустыми... они повергли меня в ужас.

- Пусть она переоденется. В моем доме не принято ходить полуголой.

Старик бросил на меня уничижительный взгляд, а Хан усмехнулся и прижал меня к себе.

- Мне нравится. Я сам выбирал. Пусть все оценят какую красивую женщину я привел в твой дом, дед.

- У тебя ужасный вкус. Просто отвратительный.

- Неужели? Я ведь так похож на тебя. - потом обернулся к гостям, - что все замолчали? Празднуйте! Давайте, веселитесь! У вас есть повод - скоро ни одного из вас в этом доме не будет. Он теперь принадлежит мне.

И, повернувшись к деду, отсалютировал ему бокалом и так же осушил залпом... А я вдруг поняла зачем он на мне женился - насолить своему деду и получить наследство. И я не знала, что ужаснее: быть его игрушкой для плотских утех или стать женой и потом исчезнуть. Если игрушку могут выкинуть... то жену скорей всего закопают, чем отпустят.

- Мне все равно кого ты привел в мой дом... но одно из условий дарственной - правнук. Если в течении назначенного срока она не родит от тебя все обнулится!

Хан с рычанием обернулся к деду и схватил его за шиворот:

- Что значит правнук? Такого не было в договоре!

- Было. Внизу приписка о дополнении к дарственной под названием условие один точка четыре. Там сказано, что в случае невыполнения данного пункта все мое имущество отойдет к мужу моей старшей дочери. Ты всегда слишком тороплив, Тамерлан.

- Тыыыыыыыы! Тыыыы же знаешь... мне нельзяяяяя! Тыыыыыыы....

- Старый сукин сын. Я знаю. Но как иначе я бы мог поймать тебя за яйца? Или ты считаешь меня идиотом? - схватил Хана в ответ за воротник, - Решил обдурить самого черта? Хера с два. Или наследник или останешься ни с чем.

Они смотрели друг другу в глаза, а у меня выступил холодный пот на спине и задрожали колени.

За обедом все молчали. Стучали вилками и ложками и максимум шептались. Мне казалось, что обо мне. Я ловила на себе их взгляды. Так смотрят собаки из подворотни, когда кто-то украл их кусок тухлого мяса. Внезапно свалившееся на меня «счастье» назвать иначе я не могла. Хан сидел рядом со мной, развалившись на стуле и презрев все правила этикета, как всегда ел жадно руками. Официант приносил ему добавку, подливал в стакан темно-бордовый напиток и стоял за спиной готовый выполнить малейшую прихоть.

А я ежилась как от змеиных кусов и буквально кожей ощущала взгляды его семейки. Особенно пристально на меня смотрел глава семьи. И мне было страшно. Этот человек меня возненавидел с первого взгляда. Если и есть кто опаснее самого Чонгука - это его дед. Особенно при том, что он рассчитывал женить внука на другой женщине.

- Ешь, - уже привычный приказ возле уха, а я ковыряю вилкой и кусок в горло не лезет. В голове крутятся слова деда насчет наследника. От одной мысли об этом я покрываюсь гусиной коржей и мой желудок готов исторгнуть все содержимое.

- Ешь, мне не нравится, что ты худеешь. Скоро не за что будет держаться.

Это звучало как путь к спасению. Перестать ему нравиться и больше никогда не чувствовать на себе его мерзких ласк и не ложиться под него, стиснув от боли зубы.

- Перестанешь меня возбуждать - откручу голову и выкину.

Судорожно сглотнула и вилка дрогнула в руке.

- Пока я хочу тебя трахать - ты жива. Так что старайся мне нравиться.

Я насильно впихнула в себя кусок мяса и запила соком. Мясо оказалось на удивление вкусным и тающим во рту. Аппетит пришел во время еды, и я почти все доела.

- Молодец. Люблю, когда ты послушная. Меня это заводит.

И положил руку мне на колено, заставив сжать бокал пальцами. Погладил ногу и потянул материю платья вверх. Я отодвинулась и резко встала.

- Куда? - глядя на меня исподлобья, сжимая вилку мощными пальцами.

- Мне надо.

- В туалет? Называй вещи своими именами и станет жить проще.

Кивнула и вышла из-за стола. На самом деле, не зная куда идти, но везде дышалось легче, чем рядом с ним. Я пошла в сторону дома, наивно надеясь, что сразу же найду нужное мне помещение. Но оказавшись в доме я словно попала в средневековую крепость. Все двери похожи одна на другую. Направилась по коридору вперед, стараясь не смотреть на головы животных с оскаленными пастями и на висящие на стенах мечи и ружья.

- Вы видели эту ...эту белобрысую шлюшку? Как он посмел привести ее в наш дом?

Отшатнулась назад и прижалась спиной к стене. Дверь в одну из комнат была приоткрыта и там явно говорили обо мне.

- Отец Миён не простит. Идиот Чон. Променять такую женщину на убожество. Во что одел ее. Привел бы голой.

- Плевать. Он ее вышвырнет через месяц-два. Она ни о чем. Тупая и молчаливая моль. Смотрит, как загнанная телка своими глазами и хлопает ресницами. Он заскучает с ней. Нет ни искры, ни изюминки.

И меня задевало. Почему-то ужасно задевало, что они так говорят обо мне. Хотелось ворваться туда и оттаскать обеих за волосы. И плевать, что это дом самого Тэуна Чона. Я не знаю кто они и знать не хочу.

- Думаешь? Видала, как смотрел на нее? Как будто сожрать готов и кости обглодать. Даже на Сану не смотрел так...

-Сана мертва. Её смерть была жуткой и эту тайку рано или поздно ждет тоже самое. Скорей бы!

- По завещанию Чон должен вернуться в этот дом.

- Только этого не хватало. Я не стану жить с белой пигалицей под одной крышей. И дети мои с ней за один стол не сядут.

- Уже сидят. Она же здесь на ужине.

- Интересно он свою убогую привезет? Покажет наконец-то людям? Или так и будет держать как чудище взаперти?

- Спрячет снова. Стыдится ее. Позор, выставленный напоказ. Исчадие ада породило такое же исчадие и все пороки видны налицо.

- Где он откопал эту шлюшку? В каком притоне нашел?

- В какой-то очередной подворотне, куда наведывался постоянно. Денег дал. Кто согласится за него выйти? Он же жуткий и мерзкий! Только ради бабла! Да и чудище его безногое никому не сдалось.

Не совсем понимая, о чем они говорят я все равно не вытерпела. Меня вдруг накрыло. Произошло замыкание внутри, и я в ярости распахнула дверь настежь. Увидела двух женщин, стоящих на балконе с дымящимися чашками и гневно посмотрела на обеих.

- Говорит за спиной только тот, кто до смерти боится сказать всю лживую мерзость в глаза.

Они в удивлении уставились на меня.

- А теперь можете повторить. Давайте. Что замолчали?

Но они словно языками подавились, их рты чуть приоткрылись и в глазах промелькнул искренний ужас. Что, сучки злобные не ожидали? Давайте скажите мне в глаза свои мерзости!

- Мои тетушки любят поливать грязью только шепотом и только втихоря. - раздался голос Хана за спиной и его руки легли мне на плечи. - потому что сказать мне это в лицо кишка тонка и памперсы слишком дешевые - протекают. Да, Даин? Ты знаешь, что такое памперсы? Или твой муж все еще взбирается на тебя вхолостую? Или уже не взбирается? Сколько у него бастардов?

Молодая женщина в сиреневом наряде судорожно сглотнула ее глаза сверлили Хана ненавистью, но она не перечила.

- А ты, Хэми, так же красноречива была, когда при тебе невинную убивали или язык в зад заткнула и молчала, как трусливая ослица?

- Я не виновата в смерти твоей матери! Не смей меня обвинять!

Пальцы на моих плечах, как клешни сдавили меня.

- Я буду говорить и делать все что захочу. Слушай меня и слушай внимательно! Одно неверное слово в ее сторону, один неверный взгляд, и я вас не пощажу. Три шкуры спущу. Теперь в этом доме все принадлежит мне.

Та, кого он назвал Хэми поморщилась и выплюнула, как каркнула.

- Сначала пусть твоя родит, а потом своим все называй. Одна уже родила тебе!

- Молчать! - тихий рокот заставил ее замолчать и прикусить язык, - Если хочешь оставаться в этом доме, а не разделить судьбу Саны.

- Ты не посмеешь!

- А кто меня остановит? Ты знаешь кого-то, кто на это способен? Твой муж?

Развернулся и крикнул кому-то:

- Пусть сюда зайдет Сюмин. Сейчас.

- Не надо! - прошептала Хэми.

- Что не надо?

- Не трогай его.

Хан дернул головой, склонил к одному плечу, потом к другому. На балкон вошел мужчина с шапкой в руках и заискивающе улыбнулся Хану.

- Здравствуй, Сюмин.

- Рад видеть тебя. Чон...

- Хан!

- Хан...

- Очень рад?

- Не надо! - вскрикнула Хэми, а я не понимала, что происходит, но дышать стало трудно, как будто предчувствовала, что сейчас что-то случится.

- Конечно рад.

- Вот и хорошо. Я забыл почистить свои туфли. Стань на колени и вытри их своим галстуком.

- Не смей! - Хэми бросилась к племяннику, но тот отшвырнул ее в сторону и хищно посмотрел на ее мужа, глазки которого бегали туда-сюда.

- Давай. Почисть мне туфли, Сюмин. Ты ведь знаешь, что должен это сделать верно?

Через минуту я, содрогаясь от жалости и какого-то отвратительного чувства внутри, смотрела как муж его тети чистит своим серебристым галстуком туфли Хана, оттопырив зад и заметая пол полами пиджака. Хэми тихо плачет в стороне, а вторая тетка смотрит на все это широко распахнутыми глазами.

- Хватит. А теперь подойди к своей жене и засунь этот галстук ей в рот.

Тот встал с колен, а я смотрела на весь этот кошмар и онемела от ужаса. Никто и никогда не унижал людей на моих глазах, не ущемлял их достоинство таким ужасающим способом.

- Я сказал засунь ей в рот свой галстук.

И... я не поверила своим глазам - Сюмин пошел к своей жене, снимая на ходу галстук. Когда он ломая ее сопротивление, прижал женщину к стене я закричала:

- Хватит! Не надо!

Чон обернулся ко мне. Его глаза блестели от удовольствия. Он искренне наслаждался происходящим. И меня это заставляло содрогаться.

- Хватит. Прошу! Пожалуйста. Пусть они уйдут.

Я не ожидала, но Хан вдруг рявкнул:

- Пошли вон обе. Вы мне действуете на нервы. Отправляйтесь на улицу или на свою половину. Завтра в этом доме будут иные законы.

- Отец еще жив! - тихо сказала Даин.

- Мне это не помешает вышвырнуть вас обеих к такой-то матери. Теперь я здесь хозяин!

- Сначала выполни условия!

- Считай они уже выполнены! - и клацнул на нее зубами так что она подпрыгнула и шарахнулась в сторону. - Брысь пока здесь не начал ползать уже твой муж и лизать мне зад!

Сестры Чон выскочили с балкона вместе с мужем Хэин, а Хан оставил мои плечи и отошел к перилам. Мое сердце тревожно билось. Сцена, свидетелем которой я стала была настолько отвратительной, что я до сих пор дрожала.

- Смело - напасть на змей у них же в гнезде.

- Я не боюсь змей.

Резко обернулся ко мне и без того узкие глаза сузились еще больше.

- А кого боишься? Меня?

Дернул за руку к себе.

- Да. Вас боюсь.

Уголок его рта слегка дернулся вверх. Жуткое подобие улыбки. Иногда мне казалось, что этот человек не умеет улыбаться.

- Люблю твою откровенность. Только до сих пор не понял это недостаток или достоинство.

Отпустил мою руку и провел ладонью по моим волосам, убрал их назад за ухо, грубо провел пятерней по лицу, сжал шею, спустился ниже, сдавил грудь. Его ноздри раздулись и сжались, затрепетали, а глаза почернели.

- Закрой дверь на балконе и иди сюда.

Внутри все взметнулось в протесте, но я заставила себя огромным усилием воли подавить этот всплеск и подчиниться. Закрыть дверь. Вернуться к нему. Тяжело дыша. Пытаясь приготовиться к тому, что сейчас последует. Я твердо решила выжить... Выжить и попытаться вернуться домой. Если Зимбага права то у меня должно получиться это сделать.

- Развернись ко мне спиной, держись за поручни и прогнись.

Но я не пошевелилась. Упрямо качнула отрицательно головой.

- Я сказал развернись и наклонись. Придется потерпеть. Я хочу тебя трахнуть.

- Поцелуйте меня. - вышло неожиданно.

Он в недоумении тряхнул головой.

- Что?

- Поцелуйте меня... вначале.

- Зачем?

Двинулся ко мне, нависая скалой, отодвигая назад к поручням.

- Не знаю... так положено... целовать свою женщину.

- Кому положено? - спросил и оперся руками на поручни, зажимая меня в капкан.

- Мужу... - подняла голову и осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. Чернота была настолько черной, что в ней потерялось даже мое отражение. А лихорадочный блеск ослеплял меня своей необратимой тьмой. Мне вдруг стало страшно что он ударит меня за наглость и неповиновение, особенно когда Хан наклонился ко мне.

- Кто-то это делал с тобой раньше? Целовал тебя?

- Нет, - отрицательно качнула головой и почему-то посмотрела на его губы. Они были алыми, красиво очерченными, сочными. Самыми красивыми на его грубом с резкими чертами лице.

- Твой Дон... разве не целовал? Отвечай!

Буквально сжимая меня в кольцо, выкачивая весь кислород вокруг нас и хочется судорожно ловить губами воздух.

- Нет... никто не целовал. Вы будете первым.

И, приподнявшись на носочки, ткнулась губами в его губы мысленно помолившись и попрощавшись с мамой Хэин. Но он вдруг отшатнулся от меня, как от ядовитой и сдавив мне лицо ладонью толкнул назад. Тяжело дыша, глядя мне то в один глаз, то в другой.

- Никогда... ничего... не... делай... пока... я...не ...приказал! Поняла?!

Испуганно кивнула и слезы навернулись на глаза. Схватил за руку и потащил к двери, распахнул ее и поволок меня по коридору.

- Куда? - испуганно спросила.

Но он не ответил и втолкнул меня за одну из дверей, чуть ли не споткнувшись я оказалась в туалете. Напротив своего отражения с глазами наполненными отчаянным ужасом и слезами.Сорён ошиблась. Ему не нужны шаги навстречу. Он животное. Дикое, страшное и равнодушное. За ласку загрызет. Но было еще что-то... он впервые не взял меня. Отпустил. И... его глаза. На секунду мне показалось что в них появились недоумение и страх.