chapter 4.

- Вы лжете..., - мой лепет был еле слышен. От ужаса я не могла сказать ни слова. Хан смотрел на меня исподлобья и сделал тяжелый шаг в мою сторону, отодвигая меня к стеклянному столу с шампанским.

- Я не пришел сюда болтать, я пришел трахаться. Закрой рот и откроешь его тогда, когда я разрешу.

Приказной тон, полная уверенность в своем превосходстве. Подавляющая, жесткая. Он явно привык что ему все подчиняются, а кто не подчиняется он подчиняет сам. Да так, что кости хрустят. Протянул лапищу и с треском без усилий порвал кружевной лифчик. Я тут же закрыла грудь руками, но он силой сдавил запястья и опустил мои руки по швам. Несколько секунд смотрел мне в глаза своими страшными раскосыми азиатскими глазами, потом опустил взгляд на мою грудь, и я дернулась всем телом. На меня никто и никогда не смотрел без одежды, от стыда и от ужаса хотелось кричать, и я дернулась еще раз, пытаясь освободиться. Хан поднял голову и у меня дух захватило от этого жуткого похотливого блеска в его глазах. Там жила тьма. Кромешная и беспросветная бездна. У человека не может быть такого взгляда.

- Будешь сопротивляться - я тебя разорву, поняла?

Кивнула и застыла, глядя на него как кролик на удава, понимая, что чуда не случится, никто не спасет меня. Это все происходит на самом деле. И его слова не были просто угрозой. Скорее констатацией факта. Он был огромен и мог разорвать меня так же легко, как и мой халатик. Этими ручищами с выступающими жгутами вен и перекатывающимися, вздувающимися мышцами под черной чешуей татуировки. Чтобы не смотреть ему в глаза я смотрела на этот рисунок - черный тигр с оскаленной пастью и обнаженными в ударе когтями. Страшный, как и его обладатель. Похож скорее на машину смерти. А не на человека. Тело спортсмена и качка, все мышцы как живые двигаются под кожей. Он или не вылезал из спортзала или... серьезно занимался спортом, жил им. Если бы я увидела его при других обстоятельствах я бы восхитилась этой красотой, но не сейчас... сейчас эта сила говорила только об одном - он меня раздавит, размажет и мокрого места не останется. И страшно представить скольких он уже раздавил. Может это из-за той розы. Какой же дурой я была, что раздавила ее. Такие люди не терпят обид и оскорблений.

Этот Хан что-то сделал с Доном... иначе не зашел бы ко мне с этим ключом. Павлик не мог меня проиграть - этот жуткий человек лжет. Я надеялась, что кто-то узнает обо всем и в номер ворвется охрана отеля. Я все еще верила, что меня кто-то спасет.

Тяжело дыша смотрела на татуировку, не двигаясь, замерев, сжавшись всем телом. Мускусный запах от его близости усилился, как и жар исходящий от смуглой кожи. Услышала треск собственных трусиков и тихо всхлипнула. Едва он оставил мои руки, как я молниеносно закрыла грудь и пах.

- Убрала! Ты делаешь только то, что я скажу! Поняла?

Нет, я не понимала. Я ничего совершенно не понимала. Я впала в состояние шока и до безумия боялась насилия и боли. Настолько боялась, что от отвращения, страха и унижения меня тошнило и лихорадило. Взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, но лучше бы я смотрела куда угодно, но только не в них. Они были для меня самым страшным в нем:

- Сегодня ночью я буду тебя иметь, Птичка. Хочешь ты этого или нет. У тебя есть выбор: или делать, как я скажу и все будет хорошо, или злить меня и все будет плохо и очень больно. С последствиями. Понимаешь меня? Я кажется по-тайски говорю.

Он говорил вкрадчиво и с акцентом. Слова звучат правильно, но гласные более растянутые и твердые. Кивнула и снова опустила взгляд на татуировку. Лучше смотреть на тигра. Тогда страх становится абстрактней.

- Я люблю, когда мне в глаза смотрят.

Посмотрела в глаза, изо всех сил стараясь сдержаться и не расплакаться. Его лапа легла мне на грудь и у меня от стыда подогнулись колени. Я смотрела ему в глаза с мольбой и уже зарождающейся ненавистью от понимания, что все это не шутка и этот человек собирается сделать то, что сказал. Ущипнул за сосок, подержал грудь в ладони. Не ласково, не нежно, а как-то потребительски, словно ощупывая товар, на который совершенно наплевать.

- Я... я нечаянно уронила ту розу.

- Я редко делаю подарки, Птичка, и очень не люблю, когда их не ценят. И хватит ломаться. Мне начинает надоедать.

Скользнул грубой шершавой ладонью по животу вниз к моим скрещенным ногам, заставив сжать их и судорожно всхлипнуть.

- Ноги раздвинь.

А я не могла этого сделать, физически не могла. Слышала его, понимала, но тело меня не слушалось. Вклинился бедром между моими коленями, и я начала задыхаться, продолжая смотреть в черные дыры его блестящего кровожадного взгляда. Погладил мой лобок чисто выбритый перед свадьбой, накрыл промежность ладонью и вдруг я ощутила, как в меня что-то больно врезалось, растянув сухое отверстие. От неожиданности глаза широко распахнулись и наполнились слезами. Это было больно, жутко и мерзко. Хан засунул в меня палец глубже и пошевелил им, а я ощущала, как плотно охватываю его и сжимаю от чего боль становится еще сильнее. Задыхаясь, застывшим взглядом продолжаю смотреть на татуировку.

- Маленькая, - послышался его хриплый от возбуждения голос, - ты очень маленькая. Девственница. Не наврал слизняк.

Как будто говорит сам с собой. А мне от дискомфорта, стыда и шока хочется умереть, рыдать, биться в истерике и все тело дрожит, ноги дрожат и подгибаются. Хочется выть и орать, но я его настолько боюсь, что не смею даже слово сказать. Вытащил палец, прекратив пытку, оставив неприятное ощущение жжения и, схватив меня за руку, потянул к своим штанам:

- Развяжи.

- Н..не надо... - стало еще страшнее.

- Развяжи я сказал!

- Пожалуйстаааа, - очень-очень тихо.

Ладонью ощущаю выпуклую твердость под шароварами и мне уже не просто жутко я на грани истерики. И в этом животном нет ни капли жалости, ни капли сочувствия. Он вообще не похож на человека. Даже запах его звериный и дыхание горячее, как у зверя. Дрожащие пальцы потянули тесемки и шелковые черные штаны скользнув по сильным бедрам упали к его ногам. Он переступил через них. Каждое движение грациозно несмотря на его габариты. Не знаю зачем я туда посмотрела. Вниз, Ниже живота, с дорожкой черных волос чуть ниже пупка. Не надо было... Надо было закрыть глаза, зажмуриться, не думать не о чем и не смотреть. Он был огромен везде. У меня перехватило дыхание - ЭТО не могло поместиться в нормальную женщину... а меня он разорвет на части... Из густой черной поросли чуть покачивался, приподнимаясь и доставая до пупка толстый, полностью обнаженный от крайней плоти, член. Теперь я понимала почему это животное так сказало. Что разорвет меня... От истерики закрыла глаза, глотая слезы. Инстинктивно дернулась назад, пытаясь освободиться.

- Зачем... зачем я вам? Я еще никогда... не надо, прошу вас. Я боюсь... вы сделаете мне больно.

- Сделаю. - согласился он и подтянул меня обратно к себе, положил мою ладонь на свой орган. Меня подбросило, как ужаленную, и я попыталась одернуть руку, но он удержал. Пальцы до конца не смогли обхватить его член, от ощущения вздувшихся, переплетающихся вен под ладонью, рука задрожала так, что я ощущала эту дрожь всем телом.

- Зачем? Я захотел. Тебя.

Коротко. Безэмоционально. Как окончательный приговор. И после этого моя жизнь прежней некогда не станет. Мне даже страшно подумать, что будет после. И будет ли.

- Вы меня убьете?

Короткий, сухой смешок и от него становится еще страшнее, потому что ему плевать на мои мольбы, на мой страх и на то что я маленькая, как он выразился... а он настолько огромный.

- Если продолжишь скулить вполне может быть. Двигай рукой. Вверх-вниз.

Неосознанно сделала как он говорит, содрогаясь от гадливости, от презрения и ненависти. Но сильнее всего был страх и чувство обреченности, граничащее с паникой. Он глухо застонал, а я почувствовала, как по щекам потекли слезы.

- Что? Не нравлюсь?

Отрицательно качнула головой, чувствуя, как дрожит нижняя губа.

- Пожалуйстаааа....

- Сучка, да, я не Звезда, - отбросил мою руку, развернул спиной к себе, удерживая за затылок наклонил и силой уложил на стол, заставив стать на колени и распластаться грудью на холодном стекле. - тебе же заплатят за этот спектакль так какая, блядь, разница с кем?

Закусила губы, чувствуя, как дрожат ноги, впилась скрюченными пальцами в стол, зажмурилась. Ощутила, как что-то мокрое размазали там внизу, а потом в меня уткнулось твердое, горячее и огромное. Сделал попытку протолкнуться, и я инстинктивно вся сжалась, закусив губы до крови. Так сжалась, что вытолкнула член обратно.

- Разожми мышцы, - прохрипел у моего уха, - слышишь меня?

Я слышала, но расслабиться не могла, совершенно. Я дико боялась боли, боялась, что меня это вторжение просто убьет. Никогда не думала, что это будет все так ужасно... с таким ублюдком, с самым настоящим зверем, а не с любимым мужчиной.

- Не могу, - срывающимся голосом.

Он попытался еще несколько раз протолкнуться, причиняя мне трением пока только дискомфорт и внушая ужас.

- Нет, блядь... не так.

Приподнял за талию и как тряпичную куклу перевернул на спину. Я так и не открыла глаза. Только не смотреть на него иначе с ума сойду. Раздвинул мне ноги в стороны, надавливая на разведенные колени, поднимая их к груди. Ощутила, как снова прижимается своим огромным членом к моим нижним губам. Что-то рычит сквозь стиснутые зубы, проталкиваясь внутрь, а я голову запрокинула и вижу всю комнату вверх тормашками и слезы не по щекам катятся, а по вискам вверх к волосам. Кричать сил нет. Только кажется, что меня медленно разрывают и сейчас все мое тело пойдет трещинами. Наклонился ко мне ниже, поддерживает мои ноги руками.

- Впусти и не будет так больно. Прими меня.

Но как я не пыталась расслабиться - больно было все равно. Больно и страшно. До меня доносятся хриплое, сжатое рычание и его дыхание-кипяток обжигает мне грудь и шею. Внезапно боль стала невыносимой настолько, что я вскрикнула и заплакала, широко раскрыв глаза, не веря, что это происходит на самом деле. Неужели эту пытку можно вытерпеть долго? Мне кажется я после него умру.

Зверь остановился, давая мне почувствовать всего себя во мне. Такое впечатление как будто меня раскрыли до предела, до треска и внутри все наполнено вот-вот порвется.

- Маленькая, такая маленькая девочка....бляяяяядь, какая же ты маленькая. - голос срывается и акцент слышен уже очень сильно.

И я сама теперь знала насколько я маленькая. Только пусть больше ничего не делает. Иначе я не выдержу. Но ему было плевать. Я ощутила, как поршень внутри двинулся взад-вперед, натянутость стала еще невыносимей. Никакой ласки или нежности. Не касается меня, не гладит. Ничего из того, что я могла себе представить в сексе. Ни одного поцелуя или слов утешения. Только грудь мою иногда сжимает ладонями. Он думает только о себе. Двинулся еще раз, сдавливая мои ноги. Это ведь закончится когда-нибудь. Не может длиться вечно... Тетя говорила, что рано или поздно все имеет свой конец и боль тоже. Но моя казалась мне бесконечной. Каждая секунда - столетие.

Каждый толчок, как раскаленным железом по внутренностям. Не могу привыкнуть, не могу подстроиться, не могу ничего. Дышать не могу. Только хватаю ртом воздух, а он не поступает в легкие и мне кажется я задыхаюсь.

Приподнял за затылок, привлекая к себе.

- Я тебя трахаю, а не убиваю, поняла? Дыши и на меня смотри.

Приоткрыла глаза и вздрогнула от того что его две черные бездны настолько близко и в них мое отражение мечется от ужаса и боли. Трахает... он меня разрывает, имеет как последнюю подстилку хотя и знает, что я не такая. Уже знает. Его лицо вблизи очень гладкое и матово-бледное. Кожа обтянула выступающие скулы, и черная борода приоткрывает красиво очерченный рот. Он сжимает челюсти при каждом толчке, выдыхая со свистом.

- Да. Вот так. Уже лучше.

Кому лучше? Только не мне... Мне уже никогда лучше не станет. Тело все еще дрожало от напряжения. Пока не перестала думать об этом, не обмякла в его руках и страдание начало отступать, ослабевать, как будто мое лоно уже привыкло к этому поршню внутри. Он начал двигаться сильнее, быстрее, а я запрокинула голову и так и смотрела на перевернутое окно номера, чувствуя как колышутся мои волосы и стонет под нами стеклянный стол, подпрыгивает моя грудь и как жжет там внизу, где его член входит в меня и у меня все огнем горит от каждого толчка, а ноги свело судорогой от того, что он так сильно развел их в стороны.

Рано или поздно все прекратится и ... он уйдет. Услышала, как Хан что-то прохрипел на незнакомом мне языке, как сильно врезался в меня замер и тут же вышел, на живот потекла липкая горячая жидкость под его протяжный низкий гортанный стон, он уткнулся лицом мне в грудь, содрогаясь в конвульсиях оргазма. Какое-то время так и стоял, вздрагивая и тяжело дыша. Поднял голову и посмотрел на меня, усмехнулся уголком рта.

- Красивая Птичка. Не зря заплатил.

Потом встал с пола, послышались шаги, хлопок двери и звук открываемой воды. А я не могу даже пошевелиться. Ноги свести вместе не могу. Мне стыдно, больно и хочется исчезнуть. Сдохнуть хочется прямо здесь.