Глава 13. Ничто

В дни Краха я чувствовала себя мыслью в чьей-то голове. Я чувствовала себя фантомной болью ампутированной конечности.Я чувствовала себя призраком.Я чувствовала себя ничем и всем одновременно.

Но я уже не была собой. Я уже не была прежней.

- Держи крепко, - сказал Хэл, вкладывая мне в руку пистолет, - помни о том, что неподготовленный человек не попадет в цель, даже если ему три раза подробно объяснили, что делать. Не попадет, если не будет тренироваться. Хотя, надеюсь, что тебе и не придется в кого-то попадать.

«А я надеюсь, что придется. Когда придет время», - пронеслось в голове, и я еще крепче сжала рукоятку правой рукой, а сверху зафиксировала положение левой.

- Ты должна твердо стоять на ногах, поэтому лучше расставь их пошире. Рукоятку всегда держи обеими руками. Не думай ни о чем постороннем, неосторожное движение - и ты пропала. Все твои мысли в этой пуле.

Хэл отошел на пару шагов, прищурился и осмотрел меня с ног до головы. Стало не по себе.

- Тяжеловат для тебя, детка. - Он повернулся и направился к столу, где было разложено оружие. Я вздохнула и опустила пистолет. - Вот то, что нужно. S-400, новейшая модель. Легкий, компактный, с глушителем и автоприцелом, разработан одним русским военным из Хранилища.

- Ого, - удивилась я.

- А ты что думала, мы тут в игрушки играем? Нет, детка, мы за мир во всем мире, но без подготовленных солдатов нам не обойтись.

Я хмыкнула и выпрямила руки, направив дуло пистолета вперед, туда, где на массивном дубе висела мишень.

- Не торопись, - хмыкнул Хэл, - тебе нужно определить ведущий глаз.

- Что?

- Вытяни руку и укажи пальцем чуть ниже какого-нибудь объекта перед собой. ­- Я неохотно подчинилась, чувствуя, что выглядит это глупо, - закрой один глаз. Если объект переместился с первоначального положения, значит, ты смотришь ведомым глазом.

Я удивилась, когда им оказался левый, но не стала спорить.

- Вытяни руки вперед и чуть согни в локтях. Вот так, да. Стой ровно, не поворачивайся, приготовься целиться ведущим глазом.

Я прищурила правый глаз и сгорбилась, ловя взглядом мишень.

- На спусковой крючок нажимаешь плавно, без рывко...

Указательный палец правой руки упал вниз, и отдача отбросила меня назад. Рукоятка пистолета едва ли не угодила мне по носу.

- Иззи, я сказал плавно.

- Прости, не удержалась.

Хэл закатил глаза:

- Никогда, слышишь? Никогда не говори так, когда у тебя в руках заряженный S-400.

Я рассмеялась.

Нужно это запомнить.

- Ну, так что, я попала? - Хэл подошел к мишени и осмотрел ее, задумчиво потирая подбородок. Он стоял в таком положении долго.

Даже слишком долго.

- Мне жаль тебя расстраивать, детка, но ты попала не в то дерево. - Хэл окинул меня самодовольным взглядом и рассмеялся. Я закатила глаза.

- Никогда, слышишь? Никогда не говори так, когда у меня в руках заряженный S-400.

Хэл обернулся, демонстративно указав взглядом на пустую мишень.

- Знаешь, пока это не так страшно.

Злость и смех вырвались из меня одновременно. Я бросила пистолет в траву, рядом со столиком с другим оружием, и кинулась вперед, выкрикивая все возможные и невозможные ругательства.

Хэл, раскусив мои коварные планы, стал вилять между деревьев, удаляясь все дальше и вынуждая меня перейти к скрытой атаке.

Я юркнула в кусты за беседкой, скрывшись из его поля зрения, и оказалась на другой стороне тропинки. Когда Хэл появился рядом, я выпрыгнула из своего укрытия и едва ли не сбила его с ног.

- Черт возьми! - громко выругался Хэл, когда я каким-то чудом забралась к нему на спину, яростно перебирая кулаками в воздухе. - Уберите от меня эту бешеную! - визжал Хэл голосом маленькой девочки, и я смеялась еще сильнее.

Вскоре силы меня покинули, и я сползла на землю, пытаясь отдышаться.

- Знаешь, все же без S-400 тебе лучше, ­­- сказал Хэл, приводя себя в порядок.

- Знаешь, он мне нравится. Я оставлю его себе.

- Я бы поспорил, но на сегодня хватит. Так что твоя воля, детка.

Я широко улыбнулась и легла на траву, размахивая руками и ногами так, как дети делают «ангела» на снегу.

- Хорошая вещь - Конец Света. Позволяет найти настоящего себя.

- Или безвозвратно потерять, - сказал Хэл, и я мысленно с ним согласилась.

- Когда мы едем в Нью-Бриджпорт?

- Когда ты сможешь, наконец, постоять за себя.

Я поднялась на ноги и вздохнула.

- Ладно уж, учи.

***

25 ноября 2031 года, вторник

Возвращение к началу предстояло нам пятерым: мне, Хэлу, Элис, Адаму и Нику Роджерсу. Причем мое внимание неустанно приковывал последний.

Ник удивлял меня, поражал и, одновременно с этим, ужасал. Было что-то в этом замкнутом, скрытом от мира человеке, что я не могла понять. Способность находить с людьми общий язык, выяснять нужную информацию и умение говорить загадками даже тогда, когда сам не знаешь на них ответа.

Я помню, всегда помнила глаза Александра Скай, вместившие в себя целое небо и даже немного больше. Алекс знал многое, и каждая мысль находила свое отражение в этих бесконечно глубоких глазах. Но серые глаза Роджерса были еще глубже. В них было больше боли, ненависти и непонятной мне любви, поэтому я не могла оторваться от абсурдных разговоров с ним.

Мне нравились загадки. Мне нравились люди-загадки, и когда выяснялось, что у меня самой полная родословная тайн, жизнь приобретала новый смысл и какую-то особенную ценность.

- Так, все вещи в багажнике, документы в бардачке, оружие... оружие под сиденьями, так нас пятеро: я, Адам, Иззи... - Элис, невообразимо похожая на сварливую старушку, металась вокруг автомобиля.

- Господи, угомоните ее кто-нибудь! - крикнул проходящий мимо Адам, и на секунду воцарилось молчание.

Хэл проскользнул мимо меня, кинулся на Элис, схватив ее за плечи.

- Еда, Элли, где еда?! Это жизненно важно!

Я рассмеялась. Элис скорчила недовольную гримасу, выскользнула из цепкой хватки Хэла и юркнула в машину. Я забралась на сиденье следом за ней.

- Все равно, я думаю, зря мы едем туда, - пробурчала Элис себе под нос, - мы же сами себя гоним в их клетку!

Я пожала плечами и опустила взгляд на сложенные в замок руки: потрескавшаяся от сухости кожа на пальцах и короткие, отчасти погрызенные ногти.

Я все равно знаю, что должна попасть в Бриджпорт.

- Итак, девочки мои, рассаживаемся по местам и готовимся к приключениям, - громко сказал Хэл, опустившись в кресло водителя. - Сегодня будет жарко, ибо за рулем непревзойденный... - Элис закатила глаза, - невероятный, шикарный, гениальный...

- Хэл...

- Словом, самый крутой водитель на этой гребаной планете. Пристегиваемся и наслаждаемся жизнью.

Я усмехнулась, закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Автомобиль выехал на дорогу, и его поглотила вибрация музыки, доносящейся из колонок. А в них вполне себе символично играла «Шоссе в Ад» от легендарной группы переменного и постоянного тока*. Они оставались актуальны даже в ноябре две тысячи тридцать первого.

Я закрыла глаза и растворилась в дороге.

***

Костяшки домино рассыпались.

Я сползаю под стол и шарю в траве ручонками, которые внезапно стали такими маленькими, вернув назад десяток лет. Мне осталось найти всего две или три костяшки, и я вляпываюсь в паутину около ножки деревянного столика. Вздрагиваю, пытаясь высвободить пальцы из липкой дряни, и стол трясется. С него снова сыплются костяшки домино.

Будь я чуть постарше, выругалась бы в голос, но я слишком мала, чтобы бросаться бранными словами. Все, что могу - сдерживать слезы обиды и страха. И я сдерживаю.

Стискиваю зубы, придавая лицу детскую суровость, и снова тянусь за ненавистными костяшками. Внезапно передо мной возникает лицо.

- Привет, - говорит оно, глядя на меня вверх ногами.

- Привет, - недовольно бурчу я, ища глазами последнюю костяшку. Не выходит.

- Это ищешь? ­- из-за ажурного края белой скатерти выплывает рука и протягивает мне недостающую кость домино. Я тянусь за ней, и рука тут же ускользает.

Лицо передо мной переворачивается, приобретая нормальный вид, и вот уже рядом со мной, под деревянным столиком, сидит мальчик. Он намного выше меня, я вижу, как ему неудобно под этим низким потолком, который для меня в самый раз. Его волосы стоят дыбом, упираясь в стол, и это выглядит очень смешно, поэтому я смеюсь.

Мальчишка держит руку с костяшкой за спиной, и удивленно смотрит на меня слишком необычными, слишком синими глазами, ожидая чего-то. Чего? Я не знаю. Я просто смеюсь.

- Что такое? - наконец не выдерживает он, - почему ты смеешься?

- Потому что мне хочется смеяться.

Он смотрит на меня исподлобья, как будто пытаясь изучить мои слова, исследовать, попробовать на вкус.

И он понимает их.

Мальчик протягивает мне последнюю костяшку, и я складываю ее в деревянную шкатулку.

­- Я Алекс.

- Изабель, - я широко улыбаюсь, и мы больше ничего не говорим.

Мы ничего не говорим до самого вечера. Мы просто смеемся.

***

Отсутствие привычного движения выбросило меня из полудремы сладкого воспоминания. Я распахнула веки, потянулась и огляделась по сторонам: мы и правда уже не двигались, и в машине осталось лишь два человека.

Я отстегнула ремень и размяла затекшие конечности, удивленно покосившись на Ника Роджерса, который сидел передо мной, откинувшись на спинку кресла. Его изрядно покрасневшее лицо покрывала испарина, и белые пятна проступали на щеках. Очки лежали на сиденье рядом.

- Где все? - спросила я. В горле пересохло, и голос больше походил на хрип.

- Им нужно... встретиться с одним человеком... Хранителем, - тихо и прерывисто ответил Ник, не открывая глаз.

- Что с тобой? - Я перегнулась через спинку переднего сиденья и поближе посмотрела на Роджерса: белые пятна на раскрасневшемся лице стали еще больше.

- Все... нормально. Нужно дождаться... действия лекарства.

Его хриплое дыхание раздавалось совсем рядом, быстрое и сбивчивое, как будто он только что пробежал километровый марафон. Конечно же, я была уверена, что он не бегал, и это было хуже всего.

- Ты уверен? Может, мне стоит кого-то позвать?

Ник усмехнулся и повернул голову в мою сторону.

- Уверен. Это случается... не один раз в день... Изабель.

- Может, все-таки можно что-нибудь сделать? - не унималась я.

- Можно... отвлечься... поговорить.

Я выдохнула и вздрогнула от мысли, пришедшей в голову.

- У тебя давно это?

- Я не уверен... не помню. Кажется, нет... в первое время было... легче.

Я закрыла глаза, чувствуя влагу на нижнем веке.

Нельзя. Не сейчас.

- Что... случилось? ­­- Я снова открыла глаза: Роджерс смотрел на меня в упор.

- Моя подруга осталась там, в Бриджпорте. Она заражена.

Ник отвернулся и промолчал.

- Мы знакомы с детства, понимаешь? Я не смогу... я не смогу представить ее больной или... или мертвой, Ник. Софи не может быть такой. Да, черт возьми, скорее заражусь я, бесхребетная и трусливая я, которая боится высунуть нос из дома, чем моя подруга. Потому что она сильная, понимаешь? И я не знаю, почему все случилось именно так. Я не знаю...

Я захлебывалась в собственном отчаянии. Я не знала, как выплеснуть его наружу.

- Слабые умирают в первый же день, - сказал Ник после долгого молчания. Его голос стал намного тише.

- А сильные? Когда умирают сильные?

Роджерс усмехнулся.

- Сильные обретают бессмертие. А раз уж все мы смертны, смею предположить, что мы слабаки.

- Зачем же тогда вообще бороться? Ради чего жить?

- Ради вечности.

Ник закрыл глаза и больше не отвечал на мои вопросы. Я протянула руку, и ощупала лоб Роджерса: пылал температурой под сорок, не меньше.

- Ник, - шепнула я, толкнув его в бок, - Ник...

Прерывистое дыхание стало размеренным. Я еще несколько раз пихнула Роджерса в бок и потрепала за плечо, но ничего не происходило. Спустя несколько минут жар начал спадать, и я поняла одно: Ник просто спал и больше от меня ничего не зависело. Вернее, от меня теперь зависело слишком многое.

Сильные обретают бессмертие.

Но как найти в себе силы сделать шаг навстречу вечности?

Я не понимала, но очень хотела понять.

Когда затекшие от долгого сидения ноги коснулись земли, по коже пробежал колючий холодок. От макушки до кончиков пальцев ног, он поглотил всю меня и улетел в никуда на пару с промозглым осенним ветром.

Автомобиль был припаркован на обочине совершенно пустой дороги, недалеко от какой-то заброшенной фабрики. Я боялась отойти от машины, следуя уверенности, что если меня оставили в ней, значит, так было нужно. Но нездоровый интерес, разразившийся ввиду последних событий, все же взял вверх. Я подошла к дороге и огляделась. Сначала повернула голову налево, затем - направо, и со всех сторон меня ожидало Ничто. Пустое, разбитое, искореженное, как старый перевернутый автомобиль по ту сторону трасы, это Ничто было мертвым. Или же стремительно приближалось к смерти.

По телу снова побежала крупная дрожь. Пытаясь согреться, я поерзала в куртке, которую мне дала Элис, и отвернулась от дороги. Она слишком уж сильно вселяла апатию и подкармливала безысходность.

Теперь, напротив всепоглощающего Ничего располагалась огромная фабрика, которую так же окружало Ничто. Никаких опознавательных знаков, никаких населенных пунктов и признаков из былого существования, лишь старый полуразрушенный завод.

Значит, Элис, Хэл и Адам внутри. Больше им некуда было пойти.

Я направилась к проржавевшим воротам. Табличка на них прогнила под толстым слоем пыли, но мой рукав позволил оттереть ее часть и увидеть:

«Фармацевтическая фабрика города Хендерсон».

Я никогда не слышала этого названия раньше.

И, судя по состоянию здания, больше не услышу.

Но вместо этого моего слуха достигло нечто иное. Я обернулась в непонимании, окинула местность удивленным взглядом. Ничто ответило, безразлично пожав плечами, и тогда я поняла.

Боже мой.

В голову ударила кровь, принесшая с собой чудовищную боль.

Это был гул. Жужжащий звук нарастал, увеличивался в размере, заполняя то, что давно кануло в пустоту. Жужжащий звук грохотал бесконечными раскатами грома где-то вверху, и к нему примешивался едкий назойливый писк в моей голове.

Как будто череп раскалывало на части.

Я бросилась к большой дыре в проржавевшем заборе и пробралась на территорию фабрики. Мерзкий писк в голове усиливался и накатывал чудовищной болью, от которой слезы захлестывали веки. Я не видела куда бегу, но твердо знала, что нужно бежать.

Ноги едва ли меня слушались. Я бежала вперед слишком долго и никак не могла приблизиться к цели, и тогда...

Тогда камень подвернулся под ногами, и я рухнула вниз, встречаясь лбом с землей и сдирая кожу на руках и коленях. Но мне нельзя было останавливаться.

Нужно бежать, потому что...

Потому что моим последним спасением была дверь, и я сильно удивилась, когда наконец-то оказалась перед ней. Это были огромные, совершенно новые металлические ворота.

Боль внутри головы стала невыносимой.

Я с гулких стуком ударилась о железную дверь, и в маленьком окошке показались два глаза. Пару секунд они смотрели на меня. И я одним взглядом молила впустить.

Ничто начало поглощать мое сознание, и я уже не могла цепляться за здравый смысл, когда металлические ворота распахнулись и несколько мускулистых рук втащили меня внутрь.

Последнее, что я помню - это то, что вертолет, от которого исходил чудовищный гул, опустился слишком низко. А Ник Роджерс все еще оставался в машине.

* AC/ DC - «Highway to Hell»