Глава 2

   Всю дорогу до дома Родион не проронил ни слова. В уютном салоне «тойоты» чувствовал себя в относительной безопасности, да и от места сборища странных сектантов находился уже далеко. Опять же женский крик никак не хотел покидать голову. Он всплывал в памяти, пронзительно визжал, замолкал на долю секунды и начинал визжать заново. Словно заезженная пластинка повторяла одну и ту же фразу. Жуткий, душераздирающий, нечеловеческий вопль. Боже, кому он принадлежал? Одной из общества сектантов? Возможно. Тогда для чего она визжала? Да мало ли причин? Может они визжат каждый раз, когда собираются вместе. Своеобразный способ отпугивать, таких как Родион — любителей сунуть нос в чужие дела.   Он сидел, крепко стиснув руль. На правой ладони красовалась тоненькая царапина. Поглядывая на кровавую полоску, он решил — ему повезло. Упасть с крутой горы, усеянной кустарниками и деревьями не свернув шеи, просто чудо.      — У тебя и на лице парочка имеется, — уже заезжая во двор пятиэтажного дома, нарушил молчание Сергей, заметив, как Родион разглядывает царапину на правой руке.      Родион припарковался у третьего подъезда, взглянул в зеркало заднего обзора. На него смотрело бледное лицо в тонких неглубоких царапинах, с пугающе пустыми ничего не выражающими глазами, будто кто-то высосал из него все эмоции. Неужели потрёпанный и казалось состарившийся лет на пять мужик, смотревший на Родиона из зеркала, и есть он? Не скрывая собственного отвращения, он отвернулся от зеркала, уставился на металлическую дверь подъезда.   — Что там произошло? — спросил Сергей, разглядывая грязный исцарапанный профиль Родиона.   — Ничего, — не поворачиваясь к Сергею, спокойным тоном ответил он. — Просто упал.   — Ну, понятно, — отозвался обиженный Сергей. Ещё раз внимательно посмотрел на Родиона.   Родион почувствовал на себе взгляд, повернулся к Сергею. Едва их взгляды перекрестились, побледневший Сергей отвёл глаза в сторону.   — Послушай, — начал Сергей. — С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?   — Да, всё в порядке. Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Родион, поняв, что Сергей заметил пустоту в глазах, которую он видел в зеркале заднего обзора.   — Да, так, — пожал плечами Сергей, избегая прямых взглядов. — Ты же вроде как упал.   — Да, — на лице Родиона обозначилась кривая ухмылка. — Но, со мной всё в порядке.   — Тогда я пошёл? — потянувшись к ручке двери, спросил Сергей.   — Конечно, — Родион стиснул руль обеими руками.   — До скорого, — сказал Сергей, покидая салон «тойоты».   — Доброй ночи, — отозвался Родион. Он бросил взгляд на Сергея, тот изобразил на лице подобие улыбки. Захлопнул дверцу не оборачиваясь, затрусил к подъезду.   Родион дождался, когда Сергей зайдёт в подъезд, ещё раз взглянул на себя в зеркало. Бездонные, пустые зрачки, полные безразличия, словно два стеклянных шарика. Понятно, отчего Сергей не продолжил расспросов, а поспешил ретироваться. Кому будет приятен взгляд таких глаз? Родион оторвался от зеркала, тронулся с места.   Он ехал домой. Полупустые улицы. Большинство светофоров мигали жёлтым. Город спал, а казалось, медленно вымирал. Родион чувствовал себя на удивление спокойно, даже меланхолично.    Оставив машину у подъезда, он поднялся на шестой этаж, вошёл в квартиру. Свет включать не стал. Так и разулся в темноте прихожей. Разулся и замер. А что теперь? Он поймал себя на мысли, что мог бы простоять так целую вечность. Стоять в сумраке этой коробки глядя в одну точку. Вскоре взойдёт солнце, запустит лучи в окна квартиры, они протянут золотые нити и к нему, а он будет стоять неподвижно. Пялиться в одну точку. Допустим на это пятно на обоях. Откуда оно здесь? Родион не помнил. Оно просто появилось. Наверное, он встал однажды утром, а оно уже тут.   Он продолжает стоять обездвиженный, точно робот с заклинившим механизмом. Солнце смениться луной, лето — осенью. С деревьев облетят листья, придёт зима, со снегопадами и метелями, а он так и будет стоять в прихожей, разглядывая пятно на обоях. Может, однажды вспомнит, откуда оно взялось?    Родион долго стоял, не моргая, уперев взгляд в пятно. Ни о чём не думая, словно отключился. Пришёл в себя, заметив оранжевую полосу рассвета, в кухонном окне, которое хорошо просматривалось из прихожей. Солнечный свет вывел его из загадочного анабиоза. Родион осмотрелся по сторонам, вспоминая, где он находиться. Узнав собственную квартиру, прошёл в кухню, сел за стол. Положил на столешницу руки, вытянул перед собой. Бледные, испещрённые мелкими царапинами. Он поднёс ладони к лицу, опустил. А ведь лицо тоже в царапинах, и должно быть грязное.   Он подошёл к мойке, включил воду. Умылся. Ощущения прикосновения воды к коже, показались новыми, неприятными. Решил, что это из-за царапин саднивших лоб и щёки. Промокнул лицо бумажным полотенцем, висевшим возле мойки. Выпрямившись, замер.   Сколько он провёл в прихожей? Час? Два? Он стоял там…, просто стоял. Стоял неподвижно. Но зачем? Что с ним? Почему ему хочется лечь на кровать и лежать так же неподвижно в тишине, как простоял в прихожей? Да потому, что ночка выдалась не из спокойных, и он провёл её на ногах. Но отчего тогда он не испытывает желания поспать? Что за маниакальная потребность в недвижном лежании на кровати? И почему он не испытывает страха? Почему не бьёт тревогу? Да у него даже мурашки по телу не бегают и пульс не участился. И сердце бьётся спокойно, ровно. Пожалуй, слишком спокойно.   Родион приложил к груди правую ладонь, затаил дыхание. Не единого удара. Может ли оно биться настолько тихо? Наверное, может, раз Родион его не слышит.   Господи, как же хочется лечь.   Он прошёл в спальню. Не снимая грязную рваную рубашку и грязных брюк, лёг поверх одеяла. Вытянул руки по швам. Вот теперь всё хорошо.