Глава 43

Вымотанная, но довольная, я буквально отключаюсь уже через несколько минут после этого безумия. Вахид ложится рядом, и властно притягивает меня к себе, прижимая к голому торсу.

В этот момент я настолько уставшая, что даже сопротивляться не могу, и как только подушки прикасаюсь, просто засыпаю.

Я вскакиваю от звонка мобильника среди ночи. Это телефон Ахмадова, который он нехотя берет, но уже спустя секунду быстро поднимается.

– Сука! Блядь, ебанная тварь. Да, выезжаю, ждите.

Потираю глаза и сажусь на кровати.

– Вахид, что случилось?

– Ничего, спать ложись.

После этого мужчина надевает штаны, хватает рубашку с кресла и просто выходит. Он не возвращается до самого утра, и я невольно начинаю волноваться. Нет, не то, чтобы прямо переживала за мужа, но я думаю о нем. Часто. Черт. Да почти постоянно.

Что могло такого произойти, что подорвало его среди ночи? Ответов у меня нет. Служанки тоже молчат, а охрану задевать я не собираюсь.

Весь следующий день я провожу в доме. Вокруг какая-то суета, и я понимаю, что что-то все же случилось, вот только никто ничего не говорит.

Когда наступает вечер, я усаживаюсь на подоконник и всматриваюсь в окно. Где он...Что вообще происходит?

Спать совсем не хочется. Внутри чувствую как-то дрожь, и чуть ли не на месте подпрыгиваю, когда вижу, как в ворота заезжает черная машина. Его машина.

Быстро вскакиваю с подоконника. Волнуюсь. Не могу места себе найти, почему-то у меня очень дурное предчувствие.

На улице слышатся какие-то голоса, возня, звуки, но из окна ничего не видно. Становится жутко, и я спускаюсь на первый этаж.

В доме никого нет, поэтому я без препятствий выхожу на улицу, и застываю, видя, как Вахид выходит из машины. После открывается багажник, и из него охранники достают какого-то мужчину. Он весь в крови и не шевелится. Совсем.

Кажется, это тоже охранник. Я точно видела его раньше. Один раз.

– Вахид, что происходит?

Подхожу к мужчине, но как только он замечает меня, его взгляд меняется, и становится поистине звериным.

– Блядь, кто тебе выйти разрешил?

– Мне не нужно ничье разрешение на это!– Иди в дом.

– Что случилось, этот человек. Он что...умер?

Сердце учащает ритм. Я перевожу взгляд с этого обездвиженного мужчины на Ахмадова. Да что здесь такое...

– В дом пошла, бегом, я сказал!

Его лицо буквально искажено от злости, а я...пугаюсь. Глаза наполняются слезами, и я просто убегаю в дом, проклиная этого зверя. Ненавижу, ненавижу его просто!

Быстро поднимаюсь на четвертый этаж, и закрываюсь в комнате. Сердце чуть ли не вываливается из груди.

А вдруг это он...убил того человека? Вахид мог. Еще как.

В то, что с его репутаций он ни разу рук не марал, я не верю.

Оставаться в комнате страшно, однако более безопасного места я не нахожу. Вахида нет долго. Слишком долго, и я невольно засыпаю, когда слышу звук двери.

Тут же подбираюсь на кровати, натягивая сильнее одеяло.

Не хочу его видеть. Поворачиваюсь на бок.

Слышу глухие шаги. Мужчина точно здесь. Он медленно подходит, и я чувствую, как прогибается матрас кровати под его весом.

Невольно выглядываю из одеяла и вижу, что Ахмадов сидит, оперев руки о колени и сложив их в замок.

Замираю, когда замечаю, что костяшки его обеих рук сбиты. Он дрался или бил кого-то совсем недавно...

Становится еще более жутко. Его голова опущена, а плечи сильно напряжены. Слышу лишь свое дыхание. Быстрое и поверхностное.

– Тот мужчина мертв?

– Да.

– Ты не скажешь, что произошло?

– Нет.

Сглатываю. Иного ответа я и не ждала.

– Ты ела сегодня?

– Да.

– Хорошо.

Дьявол поднимается, но я за руку его беру в последний момент.

– Постой, Вахид.

Ловлю на себе сканирующий взгляд. Прямой, уставший и раздраженный.

– Я знаю, у тебя семья была. Что с ними произошло?

– Это тебя не касается.

– Нет, подожди. Скажи. Мне надо знать. Что с ними случилось?

– Зачем тебе?

– Просто...хочу знать.

– Их убили.

Сглатываю. Становится не по себе. Даже спрашивать не стану, за что.

– Прости, что тогда...обвинила тебя в их смерти. Мне очень жаль. Я была не права.

– Ты была права. Я виноват в их смерти.

– Ты...убил их?

– Нет. Не уберег. Когда домой приехал, их расстреляли уже. Конкуренты.

Слышу, как тяжело Ахмадов выдыхает, и вся сжимаюсь. Не стоило говорить об этом, но я не могла не сказать. Мне было стыдно, что я тогда так сказала про его семью, но слова не вернуть назад также, как и родных Вахида.

Вижу, как зверь поднимается, и молча выходит, но когда возвращается, я просто цепенею от ужаса, видя в его руке черный пистолет.

* * *

Меня срывает ночной звонок. Олег умер, а точнее ему помогли. Расстреляли в упор, как собаку, как паршивого пса только за то, что он работал на меня. Мне преданным был. Не сдал Туру место поставки. Умер он за меня, жизнь свою отдал, но не предал. Блядь.

Я понимаю, что это работа Тураева по одному лишь его почерку.

Видел тело Олега. Там не только пулевые были, но и явные следы от пыток. Сука. Он. Поплатиться за это.

Ситуация становится все более напряженной, так как самая крупная в моей жизни поставка почти дошла до пункта назначения, а значит, уже стала лакомым куском для наживы.

Тураев явно положил на нее глаз, притом давно. Все, сука угомониться не может, что не дотягивает до моего уровня, вот только я свое место кровью выгрызал в отличии от него, пришедшего в империю отца на все готовое.

Теперь же речь идет о сотнях миллионов, и этому больному уебку не достанется ни гроша. Нихуя, блядь, не получит кроме пизды.

Олега привозим ночью. Надо похоронить по-человечески, и тут кобра, мать ее, выскакивает на улицу. Глаза сразу квадратными становятся, как только труп видит. Впервые, наверное, зрелище такое перед ней, а она, как цветок.

Хоть и с шипами острыми, но нежная еще, ранимая. Дура моя упрямая, когда уже слушаться начнет.

Олега отвозят в трупарку. Обеспечить ему нормальные похороны теперь мой долг. За Тураевым уже открыта охота. Достал, сука, меня. Я его предупреждал один раз, но во второй повторять не стану. Я найду его и закопаю. Все. Проблемы не будет.

Малику нахожу в спальне. Закуталась в кокон одеяла и сопит, хотя слышу по дыханию, не спит она. Снова свой характер показывает. Кобра.

Сжимаю кулаки. Жжет. Сбиты до крови. В последнее время часто приходится самому работать, хотя я думал, что уже отвык от этого.

Малика медленно из кокона своего выглядывает. Испугалась сегодня. Видел ее глаза, но и остаться на улице не мог позволить. Она выбежала в одной только пижаме. Охранники, сука, чуть слюной не захлебнулись, видя ее голые ноги, и это мне не понравилось.

Кобра сидит на кровати, и смотрит на меня в упор. Деталей ждет, но мне нечем с ней делиться. Про семью мою зря заводит разговор. Больная тема. Хоть и зарубцевавшаяся уже.

В этот момент, сидя с ней наедине я понимаю, что защитить ее должен. Обязан просто.

Иду в кабинет и беру ствол, но как только возвращаюсь, Малика как-то неправильно реагирует.

За секунду слетает с кровати. К стене прижимается. Руки вытягивает вперед.

– Не надо. Прошу, не надо!

Ее голос дрожит, и я сразу понимаю, в чем дело. Глупая. Решила, что убивать ее пришел.

Дурочка. Когда не надо, она дерзкая, а когда надо...трясется, как заяц.

– Сюда иди.

Проверяю обойму в стволе. Полная. Сойдет.

Поднимаю взгляд. Кобра словно к месту приросла. Слезы вон уже блестят в глазах.

– Нет. Не убивай. Пожалуйста, я...жить хочу.

Сжимаю зубы. И правда, боится.

Подхожу ближе, видя, как она сжимается вся. Губы пухлые кусает, и меня это заводит.

Хватаю ее руку и вкладываю в него ствол.

– Он заряжен. Если почувствуешь опасность, резко затвор передерни и стреляй. Сильно только на курок жми. Целься сразу в голову или сердце. Обеими руками ствол держи. Крепко. Вот так. Поняла? Поняла меня?

Обхватываю ее руки и укладываю ствол в ладони. Своими сжимаю, чувствуя тепло ее нежных тонких пальцев.

– Что? Какая опасность, Вахид...что происходит?

– Не знаю пока, но пистолет теперь чтобы всегда рядом с тобой был.

Девчонка долго смотрит на оружие, но после все же сжимает его в руке и кивает, смотря на меня.

Она прячет ствол под подушку, а я не могу сдержать усмешки. Хоть бы не пришибла меня ночью. От нее можно всего ожидать.

В эту ночь мне совсем не спиться. Я сажусь на кресло, и устало откидываюсь на него видя, что даже спустя часа Малика тоже не спит. Все вертится, как уж на сковородке.– Малика.

Выглядывает из одеяла. Черные волосы блестят на тусклом свету. Сама дерганная какая-то. Уставшая.

– Что?

Смотрит с опаской, от чего не сдерживаю улыбки. Боится, что трахну? Скорее всего, да, хотя, судя по ее последнему поведению во время секса, она тоже удовольствие получила. Мурчала, точно кошка дикая подо мной. Сладкая. Пьянящая.

– Чего ты не спишь?

– Не могу уснуть.

Плечами пожимает просто, кутаясь в одеяло. Хрупкая, манящая, до одури просто шикарная.

– Раз спать не хочешь, иди сюда ближе. Не бойся, не трону.

– Зачем?

– Хочу твой голос услышать. Спой мне.

Она как-то странно смотрит на меня, а после набрасывает одеяло на плечи, и подползает на край кровати, ближе ко мне.

Рукой тоненькой заправляет себе волосы черные за ухо, а у меня член встает на нее. Только одного только движения этого, хотя чего скрывать, спавшая лямка на ее плече, и частично оголенная грудь тоже действует безотказно, но я сдерживаюсь. Не хочу ее трогать сейчас.

– Спеть? Что...именно?

– Что хочешь.

Девчонка мается, но потом все же начинает петь. Какую-то неизвестную мне, до дикости жалобную песню.

Малика поет ее тихо, практически шепотом, но так пронизывающе и завлекающе, что у меня, взрослого мужика, мороз идет по коже.

Несмотря на скверный характер, у Малики красивый голос. Очень сильный, бархатный и пробирающий до костей.

Продолжение следует...

***Извиняюсь, я уснула:)Как вам глава?