Том 1. Глава 13. Орден Цинху Чжао

То, что издалека для Чжао Синьи выглядело как невразчные пригорки, на деле оказалось крупными зелёными холмами, от которых веяло обильной духовной энергией. Конечно, они не могли сравниться с ослепительными пиками заснеженных гор, однако и их склоны, словно гигантские ступени, стремились к небу, увенчанные множеством разных строений — от скромных домиков у подножия до величественных павильонов на вершинах. Весна окутала их своим теплом: деревья, ещё недавно голые, украсили первые почки, а где-то начинали распускаться белые цветы, подобные снежинкам.

Между холмами лениво извивалась река — не широкая, но упрямая, словно ползущая змея, отделявшая пики ордена Цинху Чжао друг от друга. Через неё перекинулись деревянные мосты, чьи перила украшали шелестевшие на ветру бумажные талисманы. Река впадала в ров, окружавший все холмы по периметру — он как будто проводил черту, отделявшую мирскую суету от обители заклинателей.

Пик Ясных Лучей, куда они направлялись вместе с Чжао Ушуем, оказался вовсе не солнечным и ярким, о чём Чжао Синьи подумал по названию. Они приземлелись у ворот резиденции с тёмно-синей черепичной крышей, в глаза сразу бросилась деревянная табличка с высеченным названием «Ясные Лучи». Возле иероглифов красовался тигр на задних лапах на фоне солнца и длинных лучей.

Из резиденции вышла женщина в тёплом доупэне с меховой подкладкой, множество украшений было вплетено в заколотые в высокую причёску волосы, на их фоне ярче всех выделялся небольшой серебряный тигр. Незнакомка бросила на Чжао Синьи быстрый взгляд, сразу приметила красную одежду демонов, а в следующий миг к его груди прилип талисман. Тело онемело, и он мог только в замешательстве смотреть перед собой. Женщина молниеносно вытащила меч из ножен и сделала выпад — быстрая, как тигр, — однако Чжао Ушуй со звоном отразил её удар и встал между ней и своим братом.

— Шигу*, Вы не видите? Это же наш Умэн!

* Шигу (кит. 师姑) – тётя.

Система поспешила представить женщину:

[Это Чжао Уцзюй, глава пика Ясных Лучей и Ваша тётя.]

Обо всём, кроме имени, он и сам догадался, но умничать не стал, а пожаловался:

«Ты можешь к ним таблички с именами приделать? Я же с ума сойду запоминать их всех».

[Нет, но Вы можете сами их вырезать и попросить адептов носить на груди. (⌒▽⌒)☆]

«С ума сошла?! — если бы не вызвавший онемение талисман, Чжао Синьи хлопнул бы себя по лбу. — Эта женщина ни за что пытается убить меня, а ты хочешь, чтобы я ей табличку подсунул и сказал, что позабыл её имя?»

[У Синьи есть идея получше?]

«Да! Чтобы ты сделала таблички невидимыми для других».

Пока между ним и Системой шла мысленная перепалка, тётушка опустила меч и проговорила с серьёзным выражением лица:

— Ещё не прошла неделя после вашего глупого спора.

Чжао Ушуй тоже убрал свой, однако Чжао Синьи по-прежнему не мог ни пошевелиться, ни что-либо произнести.

— Шигу, демоны решили отпустить его раньше. Лучше осмотрите его.

Она высоко подняла голову, заставив украшения зазвенеть, и вплотную подошла к Чжао Синьи, с подозрением обошла его по кругу, рассматривая красную одежду демонов, и поинтересовалась:

— Ты уверен, что ты Умэн?

— Шигу, он не может ответить из-за талисмана.

— Молчать! Демоны могли превратиться в нашего Умэна и подослать одного из своих.

Поначалу Чжао Синьи показалось, что к своему брату Чжао Ушуй испытывал неприязнь, однако сейчас встал на его защиту.

— Шигу, это наш Умэн.

Несколько секунд тётушка внимательно разглядывала обоих.

— Так и быть.

Чжао Уцзюй сорвала талисман с груди Чжао Синьи, и тот наконец-то смог сдвинуться с места, вновь ощутив тяжесть в больной ноге, однако в следующий миг она снова набросилась на него:

— Отвечай, почему ты в одежде демонов?

Перед глазами промелькнуло неприятное воспоминание, как Чжао Синьи напал на Ху Цюэюна и с позором остался без одежды. Он не хотел об этом рассказывать — ни о нём, ни о корнях, ни об огненных и лесных муравьях. От замешательства и постепенно проходившего онеменения язык заплетался, и тут Чжао Синьи подумал о Тан Сюэхуа, заклинательнице в тёмно-синем, спасшей их со Скитальцем из тумана, и ответил:

— Шигу, пилюля...

Одно это слово спасло ему жизнь. В глазах Чжао Уцзюй промелькнула целая буря эмоций, она с омерзением сжала использованный талисман в руках и с явной неприязнью проговорила:

— Опять эта аптекарь Тан, чтоб на неё небеса обрушились за укрытие демона. Бедной Тан Хуафэн не повезло с такой неблагодарной младшей сестрой. Если бы не глава ордена, я бы её...

Не успела она договорить, как за их спинами появилась статная фигура мужчины в форме ордена Цинху Чжао. Как и остальные, он тоже носил белоснежный доупэн с узором в виде чёрных полос и с меховой подкладкой, только его мех имел неестественный лазурный цвет. Из-под пояса свешивался биси с лазурным тигром, чей хвост тянулся до небес, а передние лапы наступали на череп, — Чжао Уцзюй носила похожий, однако её рисунок соответствовал изображённому тигру и солнцу над входом в резиденцию.

— Если бы не глава ордена, то что?

На лице мужчины застыло серьёзное выражение, однако уголки его губ чуть приподнялись в улыбке, и он продолжил:

— Глава пика, ненависть к демонам застилает Вам глаза, — затем он обернулся к Чжао Синьи, — что с тобой случилось, Умэн? Глава пика, осмотрите его ногу уже.

Система поспешила представить его:

[Это глава ордена Чжао Уцюэ, по совместительству глава пика Лазурных Ударов и Ваш отец.]

Судя по манере общения с Чжао Уцзюй, он занимал более высокое положение, поэтому слова Системы ничуть не удивили. Чжао Синьи и не стремился запоминать всех подряд, поэтому случайно всплывшие имена не вызвали ни капли интереса. К тому же, все походили друг на друга, а он не желал ломать голову и пытаться удержать их в памяти.

— Идём за мной, Умэн, — заговорила Чжао Уцзюй уже более спокойной интонацией, прошла в свою резиденцию, ненадолго обернулась и крикнула: — Принесите таз с водой!

Она провела племянника в крыло длинного дома, в глаза сразу бросались большие глиняные вазы с цветами, что стояли на полу у стен, некоторые пустовали и красовались своим детальным узором. Посреди помещения находилась расписанная ширма с нарисованными на ней тиграми, которые, видимо, являлись характерной чертой последователей ордена Лазурного Тигра.

— Садись.

Чжао Уцзюй указала в сторону низкой деревянной чуанты* с небольшой вытянутой подушкой в форме валика синего цвета, а сама ушла за ширму. Чжао Синьи послушно прохромал и опустился, в то время как глава пика вернулась с несколькими талисманами в руках.

* Чуанта (кит. 床榻) – кушетка, на которой можно как сидеть, так и лежать.

— Убери меч в сторону, — попросила она, чем немного удивила его, но Чжао Синьи с ней спорить не стал, а послушно снял оружие с пояса и поставил возле чуанты. Чжао Уцзюй уже переключила внимание на пострадавшую конечность.

— Извините за вторжение!

В дверном проходе стоял старший из учеников, кого Чжао Синьи встретил перед орденом — Ду Жэсинь, в руках он держал таз, над которым возвышались клубы пара. Глава пика кивнула и махнула рукой, приказывая поднести таз к чуанте, что юноша и сделал, опустил его на пол у ножек, поклонился и умчался прочь быстрее ветра.

— Умэн, это тебя демоны так?

Под внимательным взглядом Чжао Уцзюй Чжао Синьи медленно опустил ногу в таз и нахмурился от неприятно горячей воды. Большую часть пути от озера до ордена он проделал босой, бродя по холодной земле, поэтому при соприкосновении ледяной опухшей конечности и воды его тело содрогнулось. Еле сделжался, чтобы не выдернуть ногу, по которой уже прошлась волна тянущей боли.

Чжао Синьи решил, что лучше ответит честно, чем получит неправильный вердикт и усугубит своё состояние, поэтому сказал коротко:

— Муравьи.

— Проклятые демоны натравили на тебя муравьёв?! Бедный мой мальчик.

По всей видимости, Чжао Уцзюй искренне ненавидела всех представителей демонической расы и теперь, убедившись, что столкнулась не с врагом, потеплела рядом с племянником. Чжао Синьи решил далее не взаимодействовать с ней, только поглядывал на больную конечность.

Глава пика оставила свой доупэн на стоявшем рядом столике, опустилась на деревянную чуанту с неудобной твёрдой ажурной спинкой и положила мокрую и распухшую ногу себе на колени. Её пальцы сильно надавили на покрасневшую кожу, заставив Чжао Синьи нахмуриться от неприятных и даже болезненных ощущений, однако затем она выпустила свою духовную энергию. Твёрдую и странную — поначалу Чжао Синьи показалась, что она дотронулась до него каким-то твёрдым предметом, однако Чжао Уцзюй даже не касалась его кожи.

Он прикрыл глаза и немного откинулся назад — ощущения были не самыми приятными. Затем глава пика приложила к его ноге сразу два талисмана и активировала их, кожу сразу охватило нечто холодное, тяжёлое, придавливающее вниз, однако одновременно с этим Чжао Синьи почувствовал небольшое облегчение. Нога уже не так сильно жглась. Он приоткрыл глаза и заметил, что покраснение спало, но опухоль ещё не успела сойти. Затем Чжао Уцзюй взяла пустой талисман, приложила его к пострадавшей конечности и ловким, но уверенным движением пальцев вырисовывала что-то при помощи своей ци — надпись на бумаге подсветилась, и ногу Чжао Синьи обдало уже неприятным холодом, словно он вступил в ванну со льдом.

Чжао Уцзюй осторожно приподняла его больную конечность и поставила на пол возле таза со словами:

— Можешь идти, дальше пройдёт само. Обувь возьми за дверью.

Он сложил перед собой руки и вежливо поклонился, после чего забрал стоявший возле чуанты меч и направился к выходу из резиденции. Перед порогом стояли невысокие белые сапоги — должно быть, о них говорила Чжао Уцзюй. Чжао Синьи аккуратно натянул один на больную ногу и задумался, стоило ли менять второй или остаться в демоническом. Всё же он решил стянуть с себя красный.

«Система, где живёт этот Чжао Умэн?»

Однако не успел механический голос дать ответ, как у ворот Чжао Синьи столкнулся со своим братом и отцом — главой ордена. Оба стояли и что-то обсуждали, но сразу замолкли, стоило тому подойти.

Чжао Уцюэ обеспокоено осмотрел его с ног до головы:

— Умэн, ты в порядке?

— Пустяки, пройдёт.

Однако в голосе Чжао Синьи не прозвучало ни радости, ни воодушевления, и он заметил сожаление в глазах главы ордена.

— Отдыхай, Умэн, — ответил отец его персонажа с грустной улыбкой, а вот на лице Чжао Ушуя отразилось недовольство, и тот сразу возмутился:

— Но отец! А как же церемония?

— Подождёт, Ушуй, ты не видишь, что твоему брату надо восстановиться? — Глава ордена обвёл взглядом возвышающиеся домики резиденции Ясных Лучей и крикнул: — Выходите.

Чжао Синьи собирался обратиться к Системе и поинтересоваться, где он живёт, чтобы наконец-то прилечь и отдохнуть, как из-за стены показались уже знакомые Ду Ян и Дин Сю — юные адепты подслушивали разговор, старшего мальчика Ду Жэсиня среди них не оказалось. Они виновато опустили головы и молча подошли к главе ордена, но тот не стал ругаться, только попросил:

— Проводите вашего шишу и принесите ему еду.

— Слушаемся, глава! — просияли юные адепты, радуясь, что избежали наказания за подслушивание. Оживлённые и довольные, они решительно зашагали по тропе, тянувшейся вниз с пика Ясных Лучей, однако Чжао Уцюэ вскоре разрушил их прекрасное настроение.

— Ещё раз замечу за подслушиванием, и церемонию посвящения придётся отложить. Или вы уже не желаете стать учениками ордена Цинху Чжао?

Ду Ян и Дин Сю вздрогнули, обернулись и низко поклонились, после чего в один голос прокричали:

— Этого больше не повторится, глава!

Уголки губ Чжао Уцюэ растянулись в улыбке.

— Или подслушивайте так, чтобы вас не поймали.

— Но глава, — возразил осмелевший Ду Ян, — тогда мы должны учиться на пике Покрова Ночи, чтобы никто не мог нас заметить.

— Вот и не лишите себя такой возможности.

— Не посмеем, глава!

Затем они вновь вернулись на тропу и продолжили свой путь, Чжао Синьи кивнул, прощаясь с отцом и братом, последовал за юными адептами, однако в спину донёсся негромкий разговор оставшихся:

— Отец, Вы слишком опекаете Умэна.

— Ему нелегко приходится, Ушуй.

В ордене Цинху Чжао возвышалось сразу семь пиков, которые в свою очередь соответствовали четырём ступеням. К самой низкой относился пик Равновесия, откуда начинали юные заклинатели. Ду Ян и Дин Сю, как и многие другие — жили у его подножия и учились у старейшин базовым техникам. Там же их и отсеивали. Когда молодые закладывали основы, они получали право стать полноценными адептами ордена, проходили церемонию посвящения и становились личными учениками одного из опытных заклинателей, также получали цзы*, становившееся их дальнейшим именем. Затем вместе с учителем они выбирали один из пиков третьей ступени и учились новым техникам, только после этого могли подняться на более высокие, там они впервые брали в руки талисманы и настоящее оружие. Чжао Умэн и Чжао Ушуй обитали на пике Яростных Ветвей, пике первой ступени, где недавно закончили обучение у своего отца под присмотром прадеда Чжао Усиня и теперь были готовы взять собственных учеников.

* Цзы (кит. 字) – второе имя, которое даётся по достижению совершеннолетия. Первое имя (кит. 名) даётся при рождении.

Всё это Чжао Синьи услышал из оживлённого обсуждения Ду Яна и Дин Сю, а также пояснявших комментариев Системы. Учителем мог стать любой адепт, закончивший обучение; более того, он мог пройти не все ступени, но тогда обучал лишь до своего уровня, поэтому в ордене Цинху Чжао очень многие делились на пары учитель и ученик,а не собирались толпой вокруг одного учителя. Главы пиков почти не занимались обучением, а наблюдали за молодыми учителями, помогали им, направляли.

Пик Яростных Ветвей выглядел наименее населённым относительно других: здесь практически не стояло домов — одни деревья и кусты, большая часть из которых ещё не успела зацвести. Зато опавшие белые и розоватые лепестки абрикосов укрывали пик подобно снегу. Некоторые старейшины, успевшие пройти здесь обучение, теперь занимали свои места в качестве глав других пиков, а другие взяли себе учеников и отправились обучать их на пики второй и третьей ступени.

Ду Ян и Дин Сю остановились у прикрытых дверей одного из домов — должно быть, именно в нём жил Чжао Умэн. Его персонаж занимал не такое высокое положение, как Чжао Уцзюй, поселившаяся в просторной резиденции с забором. Его же домик выглядел в разы скромнее.

Чжао Синьи прошёл мимо юных адептов и собрался зайти внутрь, как Дин Сю окликнула его:

— Шишу! Что Вам принести из еды?

Девочка не просто спрашивала, голоден ли он, а ожидала чего-то конкретного.

Он не знал, чем помимо риса питались адепты ордена Цинху Чжао, поэтому пожал плечами и ответил:

— Что угодно.

Он не вешал на блюда ярлыки «любимое» и «нелюбимое» и мог есть практически что угодно, однако каждый кусок пробовал так, будто сдавал экзамен. Что со вкусом, пересолено? На фэнь*. Мясо не прожарили до идеала между сочностью и хрустящей корочкой? Готовьте заново. Овощи потеряли свой изысканный вкус из-за лишних секунд на огне? Позор повару. Он не капризничал, а получил свою придирчивость от родителей, так как вырос на кухне и с детства впитывал споры, звучавшие громче любого телевизора: «Ты что, не чувствуешь? Кардамон перебивает весь вкус!», «Щепотка — это не на глазок!», «Каким ножом ты режешь варёную утку?!»

* Фэнь (кит. 市分) – 500 мг.

Не просто так критики хорошо отзывались об их семейном ресторане. Чжао Синьи сам прекрасно видел, с каким старанием и любовью родители относились к готовке. Он не выбирал становиться придирчивым — он научился различать эти нюансы раньше, чем освоил таблицу умножения, и знал их так же хорошо, как и способности персонажей, на которых играл. Его требовательность была не прихотью богатеньких, орущих на официантов из-за любых промахов, а языком, на котором говорила его семья.

Ду Ян и Дин Сю сложили перед собой руки, поклонились и вскоре ушли, а Чжао Синьи вошёл в домик. Тот выглядел небольшим — у стены стояла деревянная кровать, красивый узор на ажурной спинке изображал тигров, также в комнате находился низкий стол, заваленный пустыми талисманами, там же лежала кисть и чернила. У стены он заметил шкаф, разделённый множеством небольших полок с аккуратно сложенными свитками.

На ногу ступать уже было гораздо легче, но Чжао Синьи всё равно продолжал прихрамывать. Он не спешил падать на кровать и отдыхать, а схватился руками за светло-голубое покрывало и медленно опустился на холодный деревянный пол, подтянул к себе ноги. Пальцами стянул сапоги с пятки и отбросил их в сторону. Позу лотоса он не принял, но в коленях всё равно согнул, а больную положил сверху на ярко-красную, местами порванную ткань, скрывающую под собой здоровую. Конечности всё ещё ощущались непривычно гибкими, но хотя бы Чжао Синьи уже не чувствовал себя совсем чужим в этом теле. Благодаря Скитальцу волосы не лезли в лицо, поэтому он даже позабыл об их непривычной длине. Не издавая ни звука, Чжао Синьи, всё ещё в порванном красном тряпье, закрыл глаза и попытался погрузиться в себя, отдалиться от мыслей и окружающих звуков. Он всё ещё слышал шелест листьев и кустов, громкое стрекотание насекомых и даже текущую далеко внизу реку, плеск от ударов воды о камни. Но не к этому он стремился, а собирался глубже уйти себя, прочувствовать свою ци и понять, как ей управлять, однако ни посторонние шумы, ни собственные мысли никуда не исчезали.

В какой-то момент весь настрой сбила Дин Сю и вбежала в небольшой домик с криками:

— Шишу!

Вслед за ней зашёл Ду Ян с деревянным подносом в руках, над которым возвышались клубы пара. В своих же руках девочка принесла чистый комплект формы ордена Цинху Чжао вместе с новой обувью. Она вдруг застыла на месте и низко поклонилась:

— Просим прощения за вторжение!

Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Эти дети уже вошли, чего теперь топтались у входа? Он поднял голову и махнул рукой, всё равно уже не сосредоточится. Дин Сю осторожно положила сложенную белую форму на край кровати, после чего резко выхватила поднос из рук опешившего Ду Яна и опустилась на пол перед своим шишу, осторожно подвинула к нему и опустила голову.

— Приятного аппетита, шишу! Вам что-нибудь ещё принести?

Он просто отмахнулся.

— Нет, спасибо, идите.

Помимо плошки риса юные адепты принесли рыбу, варёные овощи, много зелени. Отдельно стоял небольшой чайник с пиалой, кроме них лежала глубокая ложка и палочки.

Когда отдалённый звук шагов начал стихать, Чжао Синьи вспомнил, что не отказался бы от трактатов по использованию ци, но уже не стал выбегать из дома и звать убежавших Дин Сю и Ду Яна.

— Система, тут библиотека есть?

Он бросил взгляд в сторону свитков на полках и решил потом првоерить их, но сомневался, что найдёт здесь необходимое.

[Да.]

— Где она находится?

Пока он говорил, взял с подноса горячую плошку и палочки, положил себе в рот рис. Переварили. А может, специально принесли помягче.

[Одна на пике Лазурных Ударов в резиденции главы ордена, вторая здесь, на пике Яростных Ветвей.]

Было приятно, когда «гид»-Система спокойно отвечала без едких комментариев. Чжао Синьи решил ещё немного попытаться самостоятельно нащупать свою ци и в случае провала всё-таки наведаться в библиотеку.

Вскоре он отставил пустой поднос в сторону, а сам поднялся и сбросил с себя красный ханьфу. Внимательная Дин Сю принесла не только верхнюю часть формы ордена Цинху Чжао, но также и чжунъи* из плотной белой ткани. Чжао Синьи бросил взгляд на прикрытую учениками дверь, надеясь, что никто не зайдёт, затем сбросил на пол всю одежду и остался полностью голым. Хвост, связанный Скитальцем красной лентой, прикрывал лишь часть его спины. Пока он разворачивал нижнее бельё, дверь яростно распахнули, и недовольный крик пронёсся по помещению:

— Чжао Умэн, может, отец и сказал...

* Чжунъи (кит. 中衣) или чжундань (кит. 中單) – нательное бельё.

Однако Чжао Ушуй тут же замолк, в то время как хозяин домика просверлил его сердитым взглядом. Спасибо на том, что зашёл всего лишь брат, а не юные адепты прибежали с новыми беспокойствами или не глава ордена решил побеседовать.

Чжао Синьи большую часть времени ходил в обычном спортивном костюме и не носил традиционную одежду, поэтому обилие слоёв удивляло его. Более того, их было непросто правильно надеть. Он влез в нижние белые штаны под осуждающий взгляд Чжао Ушуя — Чжао Синьи прекрасно чувствовал, как тот недовольно смотрел на него, но не собирался обсуждать с ним свой гардероб. По меркам людей из этого мира он всё ещё выглядел голым, зато сам больше не стыдился своего вида, поэтому невозмутимо сунул ноги в длинные белые носки, наконец-то накинул на себя чжунъи, вдел руки в рукава и осознал, что не помнил, какой слой носили сверху. Он бездумно подтянул сначала левую, затем накрыл её правой частью, но не успел подвязать, как к нему в ужасе ринулся Чжао Ушуй:

— Чжао Умэн, ты совсем голову потерял? Запа́х должен быть на правую сторону! Забыл, что ли, с какой стороны солнце восходит?

«Система, о чём он?» — мысленно пробурчал Чжао Синьи, но поменял части местами и оставил левую верхней.

[Синьи, Вы никогда ханьфу не носили?]

«Нет, и сейчас бы тоже предпочёл футболку и спортивки».

[Даже на праздники?]

«Пусть другие носят, меня устраивала моя одежда. В этой уже ноги заплетаются!»

[Не споткнитесь. ('∀'*)]

В этот момент он пытался натянуть белый низ поверх нижнего белья и от злости сердито топнул, чуть не поскользнувшись на белой ткани. Чжунъи задиралось и отказывалось сотрудничать с остальными элементами одежды. Чжао Синьи продолжал мысленно возмущаться:

«А руки куда вообще девать?»

[Не создавайте из комариного писка гром небесный. ଘ(੭'꒳')੭✧]

Под молчаливо осуждающий взгляд Чжао Ушуя и комментарии Системы он неторопливо просовывал руки в шэньи с чёрными полосками. Он не специально медлил, а по-настоящему запутался в обилии слоёв, после чего влез в высокие кожаные сапоги. Тёплая подкладка только обрадовала его — Чжао Синьи успел замёрзнуть, поэтому вслед за обувью накинул сверху и меховой доупэн. Новую ленту адепты не принесли, поэтому он не стал расплетать хвост и наконец-то повернулся к Чжао Ушую.

— Ты что-то хотел?

— Да, ты должен сказать отцу, что ты уже в порядке, чтобы мы могли провести церемонию сегодня.

— Какую церемонию?

Чжао Ушуй посмотрел на своего брата как на дурака, в то время как тот искренне не понимал.

— Тебе демоны память стёрли? Церемонию посвящения!

Чжао Синьи скривил лицо. Он догадался, что речь шла об учениках, но совсем не хотел в это вмешиваться! Чему заклинатель без ци может научить другого? Ничему. А он и вовсе желал поскорее вернуться домой!

— Какое ещё посвящение, ты о чём?

— В ученики, Умэн! Мы станем учителями тех двух адептов, что подслушивали возле резиденции, а потом сможем претендовать на место главы пика.

Теперь до него начало доходить, почему Чжао Ушуй так суетился — его старший брат хотел заполучить более высокое место в ордене, вот только Чжао Синьи это совершенно не волновало.

— Меня это не интересует.

Вместо дальнейших споров он оттолкнул ногой красные тряпки в сторону к стене, туда же носком пододвинул поднос с грязной посудой. Однако Чжао Ушуй не собирался так легко уступать:

— Чжао Умэн, ты пойдёшь со мной к отцу.

Чжао Синьи закатил глаза и всё-таки решил надавить на недавно обретённого старшего брата:

— Позор признаваться в подобном, но я слишком много натерпелся в мире демонов и не осилю сейчас ещё и ученика. Мне надо побыть одному.

Некоторые события он на самом деле вспоминал с неприятным осадком, в особенности момент, когда он опозорился перед Ху Цюэюном. В реальности при желании это не помешало бы взять ему ученика, но сейчас больше всего на свете он хотел придушить главного героя своими руками и вернуться домой.

Чжао Ушуй сердито свёл брови, но всё-таки сдался.

— Я даю тебе три дня.

С этими словами он редко развернулся, задев Чжао Синьи своим широким белым рукавом, и покинул помещение. Оставшись в полном одиночестве, тот вздохнул и медленно опустился на пол, пальцы его схватились за волосы, а он сам проскулил себе под нос:

— Что мне делать, Система?

Что бы она ни ответила, он знал, что мог полагаться лишь на себя.

[Что пожелаете, Синьи. ('꒳')]

Чжао Синьи вновь подтянул к себе ноги, положил руки на колени, закрыл глаза и попытался закрыться от звуков внешнего мира.