6

       Леория

Сложно было понять, что происходит. Я дожевывала блины и размышляла, задумчиво возявилкой по тарелке.Мне казалось, что после вчерашнего Тайрелу будет неловко. Мне будет неловко. Но друид, какобычно, удивил.Сначала набросился на блины так, словно его никогда в жизни вкуснее не кормили, но при этомусиленно делал вид, что ему все равно. Затем с какого-то перепуга разозлился и вылетел изкухни, как будто за ним мертвец гнался.Я хмыкнула. Потому что у меня в голове мелькнула совсем другая картинка. Скорее мертвецбудет убегать от Тайрела, чем наоборот. Друид на него зыркнет своими дикими глазами цветасгорающей листвы, и все. Хоть драугр, хоть упивец станут улепетывать, сверкая пятками.Тайрел, конечно, пугать мастер. Да только что толку, если мне-то как раз и не страшно?Наверное, у меня не только с внешностью проблемы, но и в голове что-то сломано. Иначе того,что случилось вчера, никогда бы не произошло.Стоило вспомнить ночь, и сердце подскочило к горлу.Я закрыла глаза, но перед ними уже стояло лицо друида. Лицо, которое не хотело и несобиралось исчезать. Мелькали его руки, скользящие по моей спине, и по коже пробегалимурашки. Словно все это произошло всего пару минут назад.Вот он зарылся в мои волосы на затылке, удерживая, фиксируя, впечатывая меня в себя. Мнеказалось, что он — это и есть я. Его губы, его поцелуи, его живот, прижимающийся к моемуживоту.И тяжелое горячее дыхание, от которого под желудком появилось тянущее пьянящее жжение,сменившее боль. И раскаленные искры, проникающие под кожу…Я вспоминала, как он обнимал меня, как целовал, едва дыша. Будто хотел этого уже давно. Ноэто же не может быть правдой? Разве можно хотеть такую, как я?..Размышления на эту тему вызывали головную боль. Я невольно коснулась щеки.Слишком привычный жест, я уже давно не замечала шрама.В этот момент в памяти вспыхнуло лицо друида в минуту, когда он внезапно отстранился. В егозамутненных глазах медленно появлялось понимание. Оглушительно медленно, но все жегораздо быстрее, чем в моих. Будто туман исчезал, оставляя чистой темную гладь огненныхозер. Через несколько секунд страсти в них уже не было. Только что-то на самом дне. Что-томрачное и неясное.Я снова вздохнула, убирая тарелки в раковину. Наверное, стоит помыть посуду. Вряд ли Тайрелбудет так добр, что станет прибирать за своей служанкой. Или кто я там ему?За работой всегда думается лучше. А потому я постаралась обдумать все, что недавно узнала.Мое падение в Сумерки. Убийство Тайрелом тринадцати человек. Знак «Тур», превратившийсяв руну смерти. Пророчество. Иллишарин. И точно такая же руна смерти на руке Тайрела.Все это было просто невероятно подозрительно и пугающе тревожно. Где-то внутри с каждымднем появлялось и сильнее укоренялось ощущение, что я попала в паучью сеть и никак не могувыпутаться.Вода из умывальника неторопливо текла по тарелкам, приковывая взгляд. И вдруг одно извоспоминаний отточенным лезвием резануло сознание.Последний разговор с Бьельндевиром. В тот раз я не обратила внимания на пару деталей, асейчас наглая морда дракона всплыла перед глазами слишком ярко. Когда я спрашивала его ометке, заменившей знак «Тур», он ведь просто ушел от темы! Он не сказал мне, что это засимвол, хотя древний дракон, говорящий на эшгенрейском, просто не мог не знать, что передним руна смерти!Внезапное осознание этого факта заставило меня почти подпрыгнуть на месте, едва не выронивтарелку. Но теперь-то ему не отвертеться!Быстро закончила работу, тем более что она и так подходила к концу, вытерла руки и сновапомчалась к короне.На этот раз Бьельндевир не стал прятаться. Словно знал, что от неудобных вопросов уйти неудастся.— Ох, почаще бы ты брала в руки корону, а то, знаешь ли, скучно, — проговорил призрак,материализуясь на покрывале и разминая крылья.— Ты все время будешь появляться на моей постели? — спросила я, усмехнувшись.Дракон широко улыбнулся, обозначив острые зубы.— Было бы здорово, кисонька. У тебя тут уютно, как в гнезде. Клянусь своими костями. О!Кстати! Кости!— Только не анекдот про скелетов! — взмолилась, сложив ладошки лодочкой.Дракон удивленно повернул ко мне голову, и, казалось, его морда вытянулась от расстройства.Я вздохнула и закатила глаза к потолку.— Ладно. Давай свой анекдот…Блеснула зубастая улыбка, и Бьельн весело ударил по кровати хвостом.— Уф, а то я уж испугался, что шикарная шутка пропадет! Чуть сердце не разорвалось!— У тебя нет сердца.Бьельн театрально схватился за грудь и покачал головой.— Сироту-то каждый норовит обидеть! — И вдобавок шмыгнул носом. — В общем, пока яокончательно не расстроился, давай-ка отвечай на вопрос: почему скелеты не любятсплетников?В голове тут же закрутились варианты. Хотелось хоть раз ответить правильно, чтобыБьельндевир снова не задохнулся от смеха.— Потому что… потому… эм…Но придумать так ничего и не удалось.Призрак запихнул в рот свой хвост и давился тихими смешками.— Ладно, я не знаю, — сдалась, махнув рукой. — Почему скелеты не любят сплетников?— Потому что они им кости перемывают!И снова запрокинул голову. Из клыкастой пасти доносились едва ли не громовые раскаты.— Вроде дракон, а ржешь, как конь! — фыркнула я и сложила руки на груди.Бьельндевир отсмеялся и гордо ответил:— Полет на иллишарине с поездкой на лошади и рядом не стоял. Так что могу ржать, каквздумается.— Что ты сказал? — переспросила, чувствуя, как по спине бежит морозная дрожь.— Дракон, говорю, гораздо лучше лошади. Это же очевидно.А у меня перед глазами, словно живой, появился страшный образ дива. С хриплым рычаниемон пытался озвучить какую-то одному ему понятную мысль о пророчестве.«Белая дева явится во мрак на спине иллишарина…»Белая дева на спине дракона явится… в Сумеречный мир?Я, конечно, на спине Бьельндевира никогда не сидела. Но что, если это просто метафора, вотличие от всего остального? Неужели это пророчество и правда не обо мне?Белая дева… Как говаривали в Мертвой академии, бледнее меня только утопленницы. И банши.Ну разве это не бред?Я резко подалась вперед и повторила жест, который делала всего сутки назад. ПротянулаБьельндевиру ладонь с изменившимся символом и спросила:— Ну-ка говори сейчас же, что это значит?Дракон бросил на символ нарочито ленивый взгляд.— Ну как же, куколка? Я ведь уже говорил. Это знак подчинения ученика мастеру…— Не вешай коту на уши фату, — грозно процедила я.Ну как грозно… У меня и так-то запугивать не слишком получается. Собственно, совсем неполучается. А запугивать мертвого дракона — вообще странная затея. Но я честно старалась.— Мне прекрасно известно, что древний иллишарин, или как там тебя, не может не знать, чтоэто на самом деле за символ, — продолжала настойчиво.— Думаешь? — неуверенно фыркнул дракон и приподнял одну бровь.А я продолжала:— Див рассказал мне, что это руна эшгенрейского.— Что, прям рассказал? Добрый парень. Был когда-то, — поцокал языком дракон.Я, не обращая внимания на его иронию, продолжала:— И означает эта руна: «смерть».— Вот так человек! Сказал, как языком! — ахнул Бьельн и восторженно захлопал переднимилапами.— Если ты не прекратишь издеваться и сейчас же мне все не расскажешь, я… сломаю корону.Честно говоря, это был крик отчаяния. Не собиралась я ничего ломать.Но Бьельн удивил меня своей реакцией.Он вдруг вздохнул и криво улыбнулся.— Эх, кисонька… Если бы эту корону так просто было сломать…А потом вдруг хлопнул крыльями, зевнул, натурально хрустя отсутствующими костями, исказал:— Ладно, ты права. Это не просто «Тур». Это еще и старшая руна эшгенрейского. В привычномобозначении она читается как «смерть». Но у нее есть и иная трактовка.С каждым произнесенным словом мои глаза становились все шире. Я даже дыхание затаила.— Ну и какая же?Дракон взглянул на меня исподлобья и закончил с какой-то тихой мрачностью, пробирающейдо самых костей:— Когда-то давно эта руна называлась «Принц смерти».Вот теперь меня на самом деле начало трясти. Руки задрожали, кровь отлила от лица.Я перевела взгляд на ладонь со зловещим символом и без особой надежды потерла его пальцем.Словно эти причудливые завитки могли стереться…Теперь слова пророчества стали звучать еще более реально.«Вспыхнет на ней метка принца смерти, и возродится он из пепла и крови. Всему живомунаступит конец…»Это было просто ужасно.Но, с другой стороны, рядом со мной совершенно точно не возрождался никакой принц смерти.Я на всякий случай огляделась по сторонам, словно из-под кровати в любой момент могвыскочить этот самый принц, заляпанный пеплом и кровью. Но нет, никого, хвала богам, непоявилось.Но кое-что продолжало нервировать, не укладываясь в цепочку размышлений:— Бьельн, у Тайрела такая же метка, — проговорила я, прищурившись. — Что ты знаешь обэтом?Дракон пожал костлявыми плечами.— Знаю, что раз она такая же, то и называется так же.— Мне кажется, ты опять мне что-то недоговариваешь. Зачем ты это делаешь? — с ещебольшим подозрением спросила я.Призрак поднял лапы в защитном жесте.— Эй-эй, куколка, я — хороший парень! Откуда я могу знать, что там нахимичил твой маньякна пару со старым другом? Но могу подсказать тебе кое-что очень важное…Он на миг замер, словно проверял мое терпение.— У Тайрела в комнате есть дневник, в котором ты, вполне возможно, найдешь что-тополезное. Он лежит у него под подушкой.Я округлила глаза и выдохнула:— Откуда ты знаешь?Бьельн хитро улыбнулся и наклонил голову набок.— Я подглядывал. Из Сумеречного мира это не так удобно, но все же можно.— И что там, в этом дневнике? Может, это просто тетрадка для… рецептов? Или блокнот длярисования?Дракон фыркнул.— Так и представляю Тая, старательно царапающего на бумажке рецепт лимонных пирожных.«Тарталетки от Кровавого Ужаса! Налетай-торопись!» А что, я бы попробовал!И отрывисто заржал тихим смехом, напоминающим кашель. Но уже через пару секунд добавил:— Ничего подобного. Он чертил какую-то схему. И твою руну я там тоже видел.— Это все? Больше ничего? — подалась я вперед и даже перестала дышать.— Увы, кисонька. Мои ресурсы ограничены. Я могу находиться в этом мире только рядом свладельцем короны и только тогда, когда ты желаешь этого.Я разочарованно вздохнула.— Значит, что находится в блокноте — никак не узнать.— Ну… почему же? Ты можешь проникнуть в его комнату и посмотреть. — Дракон широкоосклабился и завертел хвостом.— Ага, сейчас. Встала, собрала вещи, написала завещание и пошла. Посмотри за дверь. Ну-ну!Посмотри-посмотри! — указала я рукой в сторону выхода и, когда дракон нехотя исполнил моепожелание, закончила: — Это не я там иду в комнату Тайрела? Что? Не я? Ну так этого иследовало ожидать.Бьельндевир усмехнулся и вернулся на мою кровать.— Быстро учишься, куколка. Но Тайрела нет дома. Так что если и имеется шанс проникнуть вего комнату незамеченной, то сейчас.От одной мысли об этом у меня волосы зашевелились на голове, а ладошки стали влажными.— Я никуда не пойду. Да и комната его наверняка закрыта на замок. Он же не совсем дурачок.Вчера у нас уже был подобный… инцидент.По спине пробежали жаркие мурашки. На этот раз вовсе не от страха. Я вспомнила, чемзакончилась моя неудачная попытка снять метку, и начала стремительно краснеть. А тот факт,что Тайрел меня чуть не убил, совершенно вылетел из головы.Не хватало, чтобы дракон заметил и начал ржать еще и по этому поводу. Но Бьельн, кажется, необращал внимания:— Да брось! Я без проблем могу стать отмычкой для любого замка. И предупрежу, если нашдруид появится в обозримой близости. Так что бояться нечего.Он махнул лапой и картинно зевнул, подтверждая полную безопасность.В этот момент внутри меня что-то щелкнуло.— Точно? — спросила я, сама не веря, что говорю это вслух. — Ты сможешь проследить?— Конечно! — махнул он крылом. — Ну что? Полетели? А то времени мало!И тут же оказался у двери.У меня не было даже минуты на раздумья.— Может, не надо? — пискнула в последний момент, подходя ближе и выглядывая из комнатыв коридор.Бьельн уже долетел до конца и щелкнул когтистыми пальцами у замочной скважины. Засов стихим звуком открылся.Все. Пути назад нет…Призрак поманил меня когтистым пальцем, и я пошла следом.Не помню, как преодолела эти несколько метров. Как вошла и подняла заветную подушку натщательно застеленной постели. Не помню, как обнаружила дневник в кожаном переплете,обмотанный тонким шнурком.Но помню, как села на кровать и развязала тесемку. А вот открыть так и не решилась.Где-то глубоко внутри сердце грыз червячок сомнения: а правильно ли это, читать чужиедневники?.. Ведь передо мной были записи, которые Тайрел мог тщательно скрывать ото всех.Даже от себя. Эмоции, чувства, боль и радость. Это как заглянуть без спроса к кому-то в душу.С другой стороны, именно здесь и сейчас я могла понять, что же произошло на самом деле годназад. Как черный друид по прозвищу Кровавый Ужас убил тринадцать человек, включая…О светлые боги. Все время об этом забываю. Включая собственную жену. Это кем же надобыть, чтобы убить жену?В общем, этот вопрос окончательно примирил меня с совестью, я опустила взгляд в дневник истала быстро листать страницы.Черные буквы с аккуратным наклоном выстраивались ровными линиями, плясали передглазами, манили прочесть.К моему сожалению и полному разочарованию, весь текст оказался написан на эшгенрейском.Это ж как надо постараться, чтобы перевести все свои мысли на язык мертвых?Я продолжала и продолжала листать, замечая, что кое-где линии становятся резкими инеровными, словно человек писал быстро, а в других местах — все еще плавные и аккуратные.Казалось, иногда Тайрел страстно переживал, а иногда выкладывал сухие факты. Я была готовакусать локти от расстройства, что не могу понять ни того, ни другого.Шуршали страницы, пока я искала тот самый знак, который видел Бьельн. И в какой-то моментвзгляд резко остановился примерно посередине тетради. Здесь была нарисована схема. Что-товроде карты, на которой в продольном разрезе изображен дом. Я стала внимательно изучать тоединственное, что могла понять, — рисунок.

    Через некоторое время, пока я вертела тетрадь под разными углами, пытаясь определить,    что передо мной, меня осенила догадка. А вдруг здесь нарисован    этот самый дом    ? Дом, в котором мы находимся?

Это было важно, потому что в нескольких метрах от него под землей, на небольшой глубине,располагался подвал. К подвалу вело что-то вроде лестницы, а рядом черными кляксами порисунку прыгали разные цифры. Я была уверена, что в этом подвале находится что-то ужасноважное. Иначе Тайрел рассказал бы мне о нем.Постаравшись все запомнить, перелистнула страницы и, дойдя почти до самого конца тетради,снова замерла. Весь разворот был заполнен изображениями монстров. Очень реалистичных,натуральных и абсолютно мне незнакомых.Перелистнула еще и увидела птиц с острыми изогнутыми клювами. Именно такие были вСумерках, когда я упала на руки друиду. Рядом стояла подпись на эшгенрейском. А с другойстороны листа……на меня смотрело мое собственное лицо. Узкое, обрамленное водопадом волос. И огромныеглаза, тщательно прорисованные, глубокие.Я сама себя не узнавала. Эта девушка была очень красива. А вместо уродливого шрама Тайрелнарисовал тонкую карандашную линию.Пальцы сами потянулись к отметине на щеке. В голове крутилась только одна мысль: «Разве явыгляжу так?»А потом в самом низу листа под собственным изображением я наконец нашла символ, которыйискала. Руну «Принц смерти» с какой-то короткой припиской, одно из слов которой мне былопонятно и без перевода: «Antalina».Не надо быть магистром магии, чтобы понять: речь идет о пророчестве.Но что именно это значит? Имеет ли знак прямое отношение ко мне? Пришел ли Тайрел ккакому-то определенному выводу на этот счет или просто гадал, как и я?Обо всем этом я не успела подумать, потому что у дверей вдруг мелькнула тень, а потомраздался низкий рык, от которого кровь застыла в жилах:— Да ты совсем обнаглела, принцесска!Последней проскочившей в голове мыслью было: «Я убью тебя, Бьельндевир! Убью и непосмотрю, что ты уже давно мертв. Если, конечно, Тайрел прямо сейчас не испепелит менясвоим взглядом…»Друид выглядел мрачно. Хотя слово «мрачно» даже на десятую долю не отражало ярости,написанной на его лице.А еще он был без рубашки. Снова. Бинты покрывали левую руку и часть живота. А в остальномя опять могла наслаждаться сногсшибательным рельефом его огромной грудной клетки.— Так больше не может продолжаться, — грозно проговорил он и сделал шаг в комнату,одновременно захлопывая за собой дверь.По позвоночнику пробежала волна дрожи. Я подавила инстинктивное желание сделать шагназад. Медленно закрыла дневник и положила на кровать. Было страшно отвести взгляд.Словно, если я отвернусь (как только я отвернусь!), он рванется вперед и схватит меня.— Если что, я просто проходила мимо, — сказала, едва не подняв ладошки в успокаивающемжесте.Что вообще нужно делать, если тебя собирается сожрать разъяренный василиск?«Можно раздеться… — мелькнула мысль. — Чтобы жевать было удобнее».— Ты глупая и непослушная девчонка, — прорычал Тайрел, резко подходя ближе и нависаянадо мной, как гранитная скала. — Хватит плести всякую чушь. Какого лешего ты опять здесьделаешь? И кто разрешил тебе рыться в моих вещах?!Он поднял с кровати дневник и с силой шлепнул обратно.Я опустила голову, нервно жуя губу и пытаясь придумать ответ. Страха не было, но мурашкибежали по коже и нервировали.А еще жар мужского тела на таком близком расстоянии чувствовался слишком хорошо.Казалось, воздух вокруг нас медленно начинал трещать.— Я не глупая, я просто… — А потом выдохнула и подняла глаза. — Я хотела узнать, почемуна нас один и тот же знак! — Подняла ладонь и пошевелила пальцами рядом с его лицом. — Тыже мне ничего не говоришь!Тайрел побагровел.— Я не обязан тебе ничего говорить. Ты просто должна сидеть в своей комнате и изредкаходить на рынок за едой. Это что, так сложно? Тебя никто не трогает, так какого драугра ты несидишь спокойно?!— Ты меня удерживаешь здесь насильно! — выкрикнула я в ответ. — И мне еще полагаетсясидеть смирно? Не слишком ли ты многого хочешь, Кровавенький Ужас?!Глаза друида расширились и превратились в плошки. Кажется, он даже задержал дыхание.— Как ты меня назвала?— Крова…В этот момент он резко взял меня за подбородок, обхватил пальцами щеки. Мои губывытянулись, и это помешало закончить фразу.А затем он медленно приблизил ко мне свое лицо.Глаза в глаза.

    Горячее дыхание… Осенняя ярость.

— Ты маленькая бестолковая девчонка, которую не учили, что чужое трогать нельзя. Но я этоисправлю…В животе раскаленной спиралью скрутилась змея напряжения. Кровь отлила от лица,одновременно ударила в виски и запульсировала в горле.— Я не маленькая… — пискнула, когда Тайрел опустил куда-то вторую руку, а затем раздалсязвонкий щелчок.— А ремня получишь, как маленькая, — пророкотал в ответ мужчина.Я повернула голову, округлившимися глазами наблюдая, как свистнул в воздухе толстыйкожаный ремень.Стало страшно, как никогда прежде. Ведь эта штуковина не опустится на мою попочку?— Это была шутка? — спросила, когда друид меня на миг отпустил.— Отнюдь, — ответил он, и на его лице впервые за время этого разговора появилась усмешка.Темная и хищная.Я фыркнула, попыталась снять напряжение. Свое — в первую очередь.— А потом опять будешь гладить и целовать?Тайрел опешил и даже замер на миг, не зная, что ответить. На его лице промелькнула вся гаммавозможных эмоций.Затем он нахмурился и пробубнил:— Я тебя не… с какой стати я должен тебя целовать?— Да я же видела, что ты хотел. Прямо только что, когда держал мое лицо. Едва губы невытянул и не начал причмокивать.Вероятно, в данный момент я дергала василиска уже не за хвост, а за усы. Интересно, увасилиска есть усы?..Наверное, у всех людей перед смертью появляются в голове такие дурацкие мысли.Тайрел покраснел. Не как помидор, нет. Как свекла. Вкусная сладенькая свеколка. Со сметаной.Честно говоря, я уже думала, что инцидент с ремнем исчерпан. Собиралась по-тихомупрошмыгнуть мимо друида, пока он приходит в себя от моей наглости, и умчаться в коридор.Но не тут-то было.Тайрел вдруг резко присел, обхватил меня за ноги, поднял в воздух, заставив болтаться в районеего задницы.Ох…Штаны без ремня спустились на бедра, дав мне возможность с интересом наблюдать замышцами мощной мужской спины, переходящими в упругий зад.— Отпусти меня немедленно! Извращенец! — кричал мой рот, а руки в это время приподнялисьи неожиданно скользнули по кромке его брюк, коснулись кожи и испуганно зависли в воздухе.Оставалось надеяться, что маньяк не заметил.— Раз я извращенец, могу и не отпускать, — прорычал Тайрел, а затем развернулся, сел на крайдивана, а меня положил животом к себе на колени.Я начала вырываться с твердым намерением встать и убежать, но друид перехватил моизапястья и парой ловких движений перевязал их ремнем. Теперь одной рукой он держалпряжку, не давая мне подняться, а второй невозмутимо задирал подол платья.— Эй! Это уже не смешно! — ахнула я, краснея.— А я и не смеюсь, — мрачно проговорил он.И шлепнул меня по заднице ладонью.— Ай! Больно! Прекрати! Я уже не маленькая! — заверещала, крутясь, как уж на сковородке.— Ты мне во внучки годишься. Так что скажи спасибо, что не ремнем, — прорычал он и сноваударил по бесстыдно торчащему вверх мягкому месту.— Ай! Что? Куда я там тебе гожусь? Ай!Снова хлопок, от которого кожа потихоньку начала гореть.— Ты совсем, что ль, с ума сошел? Ай! Да сколько тебе лет?— Двести восемьдесят четыре, — холодно ответил он и снова ударил.Шлепки были не настолько сильными, чтобы искры сыпались из глаз. Но достаточноболезненными, чтобы кровь приливала к бедрам и…Проклятье.— Сколько?! Да брось сказки рассказывать! — фыркнула я, отчаянно прикусив губу. Япродолжала лежать на нем, и с каждой секундой мне становилось все жарче.Я ощущала под собой его напряженное тело, чувствовала, как глубоко он дышит, выдыхаявоздух сквозь зубы. Как широкая грудная клетка двигается все чаще и чаще.Тайрел наносил удары по разным местам. Очевидно, он все же меня жалел, хотя все равно былобольно.Однако с каждой секундой его движения становились медленнее. И перед каждым следующимударом его рука замирала на моей раскаленной коже.На пару мгновений.Вполне достаточно для того, чтобы эта извращенческая игра вдруг стала… сексуальной.И, о темные боги, какого лешего он так дышит?! Словно вот-вот задохнется.У меня в глазах потемнело. Я опустила веки и шумно сглотнула.Тайрел замер, как и его рука на мне.Сердце оглушительно билось о ребра. Горячая волна ударила куда-то вниз, заставив менянапрячь ноги и поерзать на мужских коленях. Хотелось потереться бедрами, унять огонь,который начинал медленно сводить с ума.И в этот момент ладонь Тайрела шевельнулась. Сдвинулась с места, словно он…О проклятье!…Погладил меня.Я резко выдохнула, стиснула зубы, едва сдерживая стон удовольствия. От руки Тайрелараспространялась умопомрачительная прохлада, смешанная со сладким нестерпимым жаром.Он меня лечил. Магия проникала в кожу, щекоча, возбуждая, заставляя кровь приливать кпульсирующим от шлепков ягодицам. Шла к бедрам и тому, что между ними.Воздух застрял в горле, заставил задыхаться на этих проклятых раздвинутых коленях, чувствуясквозь тонкую ткань штанов, каким горячим вдруг стал сам Тайрел. Как натянулась ткань начем-то твердом и напряженном.Друид тяжело вздохнул, и его рука снова скользнула по моей коже. Медленно опустилась внизк бедрам, снова замерла.Я захлебывалась. Как та самая утопленница, которой меня называли магиане Мертвойакадемии.Сердце билось отчаянно быстро.Но я молчала. Впервые в жизни не могла сказать ни слова, и на этот раз вовсе не из-за страха.Просто я сошла с ума.Хотела его. Хотела Тайрела. Да так сильно, что в глазах помутилось. Я не видела ничего вокруг.Только чувствовала его руку на своей заднице и мечтала, чтобы он не останавливался.И в этот момент его пальцы вдруг скользнули в ложбинку между бедрами. Обожгли сквозьпростенькую светлую ткань трусиков и дотронулись до самой раскаленной точки моегосумасшествия.— Проклятье, Леора, — хрипло проговорил Тайрел не своим голосом. Рваным, отрывистым,темным от хищного голода. — Почему ты такая мокрая?..

        ТайрелКогда друид перекинул ее через свои колени, он еще не знал, чем это все закончится. Какая-тобелая пелена упала на глаза, тело двигалось само. Руки обхватили девчонку за ноги, закинулина плечо. А потом просто распластали на коленях, как провинившегося волчонка.Но как только он начал лупить ее по упругой заднице, оно же, тело, подсказало, что это ошибка.Но менять что-то было уже поздно.Ему нравилось. Дыхание замирало в груди и скручивалось в тугую спираль жажды где-то поджелудком. Вены наливались свинцом, когда он касался ее светлой бархатной кожи, которуюхотелось гладить и ласкать. Целовать до умопомрачения.— Извращенец! — воскликнула Леора, когда он шлепнул ее в очередной раз.— Да, именно. Грязный извращенец, — с готовностью подтвердил он.Шлепок. Еще один. Тайрел только накажет ее, и все. Отпустит. Ему станет легче.— Какого лешего ты творишь?— Это ты какого лешего поперлась к лешему? Зачем залезла в мою комнату? Почему ты всевремя там, где тебя быть не должно?! — воскликнул он, все еще в ярости.Снова звонкий удар. Только теперь он сам тяжело дышал. Рука все чаще замирала на белыхполусферах. Пару раз ладонь вообще, словно случайно, скользнула по ним. Будто он ласкал, ане наказывал.Но шлепать тоже было приятно. Видеть, как под тонкой белой тканью без узора появляетсялегкий алый оттенок.— Я любопытная, — немного хрипло ответила девушка.Нахалка заслужила.Однако в какой-то момент друид понял, что уже не может смотреть на этот цвет. В концеконцов, он никогда не любил причинять боль. Ему это чуждо. Наказать — да, но словом илистрахом. И никогда — болью.Зеленый свет полился с пальцев, залечивая слабые следы ударов, которые и сами полностьюпрошли бы через час.А она…Дернулась, как от удара, и мгновенно затихла. Только тяжелое дыхание усилилось, вырываясьиз приоткрытого рта. Это уже так походило на всхлипы… или сдерживаемые стоны.Он посмотрел на ее лицо, и молния прошила позвоночник, разлилась испепеляющим огнем где-то в штанах. Сквозь упавшие волосы он видел ее румяные щеки. Закрытые глаза. Приоткрытыегубы, которые она то и дело облизывала.Мгновенно стало неудобно сидеть. Горячо. В паху ныло и пульсировало желание.

    Прямо сейчас. Сделать это. Остудить этот нестерпимый жар…

Тайрел выдохнул, опустил руку ниже. Провел по ее упругой круглой заднице, которая былаедва скрыта нижним бельем, оно, как вторая кожа, облегало и демонстрировало весь рельефтела. Скользнул между бедер как заколдованный. Хотел прикоснуться.

    Хотел…

— Почему ты такая мокрая? — тихо прошипел сквозь зубы, погладив двумя пальцамисумасшедшую мягкость.Скользнул вдоль и вниз.Обжегся.Влажный огонь мгновенно вскружил голову, не оставив шанса на победу.Тайрел знал, что уже проиграл.Все тело напряглось, как перед прыжком. В ушах звенело, а руки подрагивали от едвасдерживаемого напряжения.Он был готов сделать последний шаг. Прямо сейчас. Готов был забыть все собственныепринципы, все, что его ждет. Забыть, что от него ничего не осталось и что он ничего не можетдать взамен. Забыть, что теперь у него есть лишь пустота.В этот момент Тайрел резко отпустил ее связанные руки и обхватил ладонью подбородок,заставил повернуть к себе лицо.Он хотел видеть ее глаза. Хотел понять, что сейчас произошло. Какого демона происходило досих пор?И увидел розовые щеки, пылающие на бледной коже. Пухлые влажные губы, которые онапродолжала кусать. И глаза. Глубокие, искристо-голубые. Светлые, как заря.Испуганные.Он резко выдохнул и зажмурился, стиснув зубы. Уже через пару секунд, которые понадобилисьему, чтобы прийти в себя, легко поднял ее, развязал руки и бросил, как котенка, на диван. А самвстал и пошел к двери, стараясь, чтобы походка была ровной. Потому что он чувствовал себяабсолютно пьяным.А еще он ощущал на себе ее взгляд. Острый, в спину. Но не хотел оборачиваться. Хотел простоуйти. Исчезнуть.Но она не позволила.Резкий, звонкий окрик заставил его замереть на месте. Голос, полный такой горькой тоски, чтоон внезапно почувствовал себя полным кретином, спросил:— Это из-за моего шрама, да?Повернул голову к девушке и нахмурился. Брови сдвинулись и взлетели вверх в полномнепонимании.Тайрел на мгновение онемел. От глупости. От ощущения абсурдности этого вопроса. Отсобственной беспомощности.— Что за чушь? — только и сумел выговорить он. Глухо и хрипло.— Ты считаешь меня уродливой? Скажи. Просто скажи мне, чтобы я знала.Она свернулась на диване, обхватив ноги руками, и затравленно посмотрела на него, немногонервно зачесывая белоснежные волосы на левую сторону лица.Кулаки друида сжались. Внутри закипал жгучий котел ярости, выплескивал отраву, разъедалжелудок, ребра, легкие.— Ты давно смотрела на себя в зеркало, Леора? — спросил он. Снова неровным голосом, сквозькоторый прорывалось рычание.— Я… Нет. Недавно. Вчера вечером, когда мыла голову, — с наивной непосредственностьюответила она.Тайрел едва не фыркнул. Это было почти сутки назад. Друид не мог понять, у него никак неукладывалось в голове: кто мог настолько запугать маленькую девчонку, что она предпочиталане смотреть на себя в зеркало?Только было ли ему дело до ее ответа?Прямо сейчас нужно просто развернуться и уйти. Душевные терзания Леоры его совершенно некасались.Но он… не смог. Вместо этого медленно повернулся к ней всем корпусом, сделал несколькошагов обратно и сел в кресло напротив дивана.— Расскажи мне, откуда у тебя этот шрам, — хмуро бросил он, положив ногу на ногу иподперев голову кулаком.Девушка подняла на него испуганный взгляд и прикусила губу.— Просто расскажи. А потом я отвечу тебе, — сквозь зубы проговорил Тайрел. Девушка ещесильнее сжалась.Да, он злился. Но злился не на нее. А она пусть думает, что хочет.— Я с детства живу при Мертвой академии с женщиной по имени Берта Ролс. Но тетя Берта неродная мне по крови, — начала медленно рассказывать Леора. — Она подобрала меня на улице,когда я в шесть лет сбежала из собственного дома. С огромной раной на лице.Девушка невольно коснулась шрама, от чего кулаки друида снова сжались. Но он терпеливомолчал.— Я не помню своих родственников. Помню только то, что рассказывала тетя. Это быланебогатая семья, в которой имелось еще двое детей. И только я родилась… альбиносом. Менясчитали проклятием темных богов. А в шесть лет одна из сестер полоснула меня кинжалом полицу, когда играла в охотника на чудовищ. Я убежала и потом долго лежала в лихорадке уБерты. После выздоровления я забыла все, что было связано с детством.Она подняла на Тайрела затравленный взгляд, словно мужчина вот-вот должен был ее в чем-тообвинить.А друид молчал. Просто смотрел на нее и молчал. Потому что до сих пор не понимал.— Ну, почему ты ничего не говоришь? — спросила девушка, с трепетом ожидая его ответа.А что он мог ей сказать? Что ее родителей стоило высечь до кровавых полос на спинах, а сеструпридушить в младенчестве?Тайрел резко подался вперед и, уперев локти в колени, серьезно посмотрел в глаза собеседнице.— Я думаю, что ты маленькая дурочка, — проговорил он, и щеки Леоры вспыхнули. — Потомучто я в своей жизни не видел женщины красивее тебя.А затем встал с дивана, развернулся и вышел из собственной спальни, хлопнув дверью. Покаему не пришло в голову обхватить ее лицо ладонями и целовать светлую кожу с тонкой линиейстарой раны до того момента, когда девушка засмеется. Громко и весело. Как должна быласмеяться все эти годы.