Глава 5 - Никто не вспомнит

Ночь была густой и вязкой, как кровь, пролитая без сожаления.В подвале старого мясокомбината — одном из мест, куда вели следы "Чёрной Лозы", — висел запах металла, гнили и отчаяния.

Смерть появилась без звука.

Фигура в капюшоне шла по коридору между клетками, где ещё недавно люди плакали и молили.Теперь — только пустота.

Тот, кто стоял у стола с ножами, успел обернуться.

— Что з—...

Серп вошёл ему под подбородок и вышел затылком. Без лишнего звука.Кровь даже не успела брызнуть — время на мгновение застыло.

Смерть смотрела на мёртвое тело с холодным равнодушием.

— Один из многих, — прошептала она. — Но ты — особенно гнилой.

Она коснулась лба преступника — и его душа вырвалась наружу с визгом.Обнажённая, кричащая, она не поднялась к небу и не опустилась в ад.Смерть взяла её с собой. В место, куда попадают лишь те, кто торговал чужими жизнями.

⸻

Настя оказалась рядом на секунду позже.Вбежала в подвал — и увидела всё.

Труп. Следы. Кровь. Метка Смерти на стене.

И тут — миг, который она не смогла предотвратить:

сирена.

Полиция.

—

— На пол! — крик.— Руки за голову!— Не двигаться!

Настя опустилась на колени, не сопротивляясь.Кирилл, в обличье кота, исчез в тени.

Они не слышали, как за их спинами, в темноте, стояла фигура в капюшоне и смотрела, не вмешиваясь.

Пока ещё не вмешиваясь.

⸻

Допрос в участке был быстрым, но жёстким.

— Что вы делали на месте преступления?— Почему на вас кровь?— Кто был с вами?

Настя молчала.

Слишком много вопросов, на которые нельзя было дать честных ответов.

Когда её закрыли в одиночной камере, и дверь лязгнула за спиной, Настя опустилась на скамейку и прикрыла глаза.

— Я не боюсь.— Я не одна.

И тут — она почувствовала.Воздух в камере стал ледяным. Свет лампы моргнул.

Смерть появилась в углу, словно вышла из тени самой стены.

— Глупые люди, — сказала она. — Думают, что могут судить тех, кто выше суда.

Настя встала.

— Не вмешивайся, если это разрушит порядок.

Смерть подошла ближе. Её голос стал мягче, почти ласковым:

— Я не вмешиваюсь. Я правлю.

И в следующее мгновение всё изменилась.

⸻

Полицейские, которые вели допрос, вдруг почувствовали головную боль.Один из них забыл, почему она была задержана.Другой не мог вспомнить её имени.

Дежурный внезапно обнаружил пустую ячейку, дверь которой никто не открывал.

— Кто там был? — спросил младший.

— Никого. Пустая камера. Очевидно, ошибка в документах.

И всё исчезло.

Запись с камер — пустота.Отчёт — стёрт.Имя — удалено из базы.

⸻

Настя шла по улице, подхваченная ночным ветром, с мокрыми волосами и сердцем, бьющимся слишком быстро.

Кирилл появился рядом, как всегда — из тени.

— Ты в порядке?

Она кивнула.

— Смерть стёрла всё. Даже следы.

Кирилл посмотрел на неё с лёгкой тревогой.

— Тебя это не пугает?

Настя ответила не сразу.

— Немного. Но хуже — если бы я осталась. Если бы те, кто виноват, продолжали жить.

Она остановилась и посмотрела в небо.

— Теперь я знаю.Мы играем по её правилам.Но действуем — по моим.

И в её глазах загорелся свет не подчинения, а выбора.

⸻Утро встретило Настю серым дождём и пустыми улицами.Она не чувствовала усталости — лишь нарастающее напряжение, как перед бурей.

Кирилл молча шёл рядом.

— Всё прошло слишком гладко, — сказал он.

Настя слабо усмехнулась.

— Ничего не проходит гладко, если за это платит Смерть.

Она знала: это была не просто помощь. Это был знак.Смерть вмешалась не потому что нужно.А потому что хочет что-то взамен.

⸻

Позже, когда Настя вернулась домой, всё казалось на месте: мебель, свет, даже аромат кофе, который она успела забыть.Но что-то было иначе.

На стене — за занавеской — чёткая, вырезанная ногтем метка.

Овал, пронзённый двумя серпами.

— Это предупреждение, — сказал Кирилл, настороженно поводя хвостом. — Смерть требует плату.

Настя подошла к метке и коснулась её пальцами.Из царапины вытекла чёрная жидкость, будто из стены сочилась сама тьма.

И тогда она услышала голос.Не вслух — внутри.

— Ты не вечна, Настя.Но твоё время — моё.Не забудь, кто дал тебе силы.И не вздумай тратить их на жалость.

⸻

Позднее вечером Настя вновь вернулась к следу, оставленному в подвале."Чёрная Лоза" не исчезла. Один мертвец не останавливает корни.

Она знала, что склад на восточной окраине города — следующий узел сети.

Добраться туда оказалось непросто: охраняемый периметр, камеры, собаки.Они не боялись полиции.Они боялись чего-то другого.

Настя приблизилась, спрятавшись в тени.Её руки слегка дрожали — не от страха, а от ярости.Она видела, как в окна мелькают силуэты.

Люди.Люди, которые зовут себя вершителями чужих судеб.

Но вдруг — боль.Резкая, как удар током, пронзила её грудь.

Она осела на колени.Кирилл метнулся к ней.

— Что происходит?!

— Смерть... Она не даёт мне идти дальше.— Почему?

Настя закрыла глаза.

— Ты используешь силу без позволения.Смерть — не инструмент.Ты память, но не право.

Настя открыла глаза, дыхание сбилось.

— Я должна узнать, что там. Иначе — всё было зря.

Из тьмы появился голос — уже вслух, уже рядом:

— Тогда плати.

Смерть стояла прямо перед ней, высоко, как башня, с двумя серпами, блестящими во мраке.

— Что ты хочешь? — спросила Настя, не отводя взгляда.

Смерть наклонила голову.

— Следующего. Одного из них. Но ты должна не просто убить.Ты должна поглотить его страх.Ты должна насладиться этим.

Настя побледнела.

— Я не монстр.

— Тогда ты не моя. — Голос стал ледяным. — И силы исчезнут.

Кирилл встал между ними, зашипев.

— Не смей её шантажировать.

Смерть усмехнулась.

— Шантаж? Нет.Я — истина.А вы — пылинки.

Настя медленно поднялась.

— Тогда я выберу: не наслаждаться... но исполнять.

Она повернулась к складу.

— Если я могу избавить мир от одного чудовища, я это сделаю.Но не ради удовольствия. И не ради тебя.

Смерть исчезла.И Настя знала — это временно.

Настя сделала шаг к складу — сердце билось глухо, как в гробу.Кирилл шел рядом, оборачиваясь на каждый шорох. Его уши дрожали от напряжения.

— Что-то не так, — сказал он. — Слишком тихо. Словно они уже знают...

— Может, знают, — ответила она. — Но мы тоже не дети.

Кирилл кивнул, и в его глазах сверкнул свет — как тогда, когда он был живым.Человеком.Тем, кто однажды пожертвовал собой, чтобы она осталась.

Они вышли на дорогу — асфальт отсыревший, гладкий, с отражением неона.

— Подожди, — Кирилл вдруг остановился, шерсть на спине вздыбилась. — Не ходи вперёд. Что-то...

Свет фар ударил резко, как выстрел.

— Н-А-С-Т-Я! — крикнул он.

Машина вылетела из поворота, как чёрная тень, рев мотора перекрыл всё.

Настя не успела ничего — только бросилась в сторону, но Кирилл был ближе к дороге.

Всё произошло в один миг.Удар.Треск костей.Тишина.

Машина не остановилась.

Настя подползла к нему на коленях, задыхаясь от ужаса.Кирилл лежал на боку, его тело — сломанное, из пасти тонкой струйкой текла кровь.

— Нет... нет-нет-нет... — шептала она. — Пожалуйста... Не сейчас...

Его глаза ещё были открыты.Он смотрел на неё.

— Прости... — выдохнул он. — Я... не досмотрел.

Настя прижала его к груди.

— Не говори так... ты ведь уже умирал. Ты вернулся. Вернёшься снова... да?

Он слабо улыбнулся.

— Смерть... не играет дважды в одну и ту же игру.

И замер.

Настя всхлипнула. Руки дрожали. Она чувствовала, как из её груди вырывается первобытный крик — без слов, без смысла, только боль.

И тогда — она появилась.

Смерть.Прямо на другой стороне улицы.Ни капли крови, ни тени сострадания.

— Ты знала, что так будет, — прошептала она. — Ты просила слишком многого.

Настя поднялась, медленно, как из-под воды.

— Ты убила его.

Смерть кивнула.

— Да.

— Он был ни при чём!

— Он был частью тебя. А ты стала слишком независимой.Слишком сильной.Нужно напомнить, что сила — всегда с платой.

Настя шагнула вперёд, глаза горели слезами и яростью.

— Верни его.

— Нет. Он отдал свою жизнь один раз. Я позволила ему остаться — как тень, как отражение. Но ты слишком полюбила это отражение. А значит, пора его отнять.

Настя сжала кулаки.

Смерть наклонила голову.

— И нет, он не вернётся. Даже в снах.

И исчезла.

⸻

Настя осталась одна.На холодной улице, под дождём, с тёплым телом своего мёртвого друга в руках.

Она не плакала больше.Слёзы закончились.Внутри — только пустота.

Теперь её месть стала личной.Теперь она была одна.Совсем.