Глава 12

- Опель МакКензи? - спросил Энди, паркуя свой Форд рядом.

- Наверное.

Я выскочила из машины, не дожидаясь, пока он заглушит двигатель.

Дом Кэмпсторов словно окутала тьма. Фонари погасли, краски поблекли, воздух сгустился, став тяжелым и неподвижным, грязная серая дымка затянула всё вокруг, расползаясь на газоны чужих домов.

Я бросилась к крыльцу, но застыла, подавившись вдохом. Нестерпимая боль пронзила всё тело, словно каждый нерв взбунтовался. Я прижала к груди руку, чувствуя, как под ладонью раскаляется крестик.

- Ты в порядке? - Энди повернул меня к себе. Мой вид его встревожил. Он решительно покачал головой: - Остаёшься здесь.

- Нет, - я вцепилась в его плечо. - Энди... - я попыталась что-то сказать, но челюсти свело судорогой. Сердце колотилось так бешено, что я не могла сделать вдох.

Я опустилась на сухую, пожухлую траву, беспомощно глядя в спину друга. А в голове пульсировала чужая мысль.

Он нашёл тебя. Он придёт за тобой.

Я знала, что эта мысль не могла быть моей, потому что я понятия не имела, о ком речь.

Сквозь пелену перед глазами я видела, как Энди яростно колотит в дверь, а затем, не дождавшись ответа, бросается к заднему двору, чтобы выбить дверь там. Он на ходу снимает рюкзак, что-то достаёт оттуда и засовывает за ремень джинсов. Пистолет? Скорей всего.

Как только он скрылся, боль странным образом отступила. Я поднялась на ноги, намереваясь последовать за Энди, но почувствовала на себе чей-то взгляд. Жгучее, почти физическое чувство. Дверь дома медленно распахнулась, словно приглашая войти.

Внутренний голос кричал, умоляя остановиться, но я продолжала идти. Уже на крыльце меня оглушил отвратительный запах. Смрад гниения, распада, тления стоял густой стеной, отделяя владения сумеречных тварей от мира людей.

- Отче наш... - прошептала я, переступая порог и доставая из поясной сумки, которую носила только для подобных случаев, бутылочку со святой водой.

В ответ раздался смех. Сиплый, гадкий, присущий лишь богохульным созданиям.

- Оштавь эти штишки и эту мочу в бутылке для кого-то более впещатлительного, - прозвучал голос. Он был искажён, утробен и шепеляв, словно кто-то едва ворочал языком. Но я его узнала. Это была Кейси. Вернее, то, что когда-то было ею.

Я стояла, прислонившись плечом к двери, чтобы та не закрылась, и вглядывалась в темноту. Справа, как и тогда, - накрытое зеркало. Впереди - лестница на второй этаж, а справа от нее - широкая арка, за которой, очевидно, начиналась гостиная.

- А что прочитать тебе? - выкрикнула я, не позволяя собственному голосу дрожать. - Шекспира?

- Мне нушно, штобы ты ушла, - черная тень впереди шевельнулась, отделившись от стены.

- Зачем тогда приглашать, Кейси? - теперь я различала ее силуэт.

- Это не я.

Не поняв, что она имела в виду - отрицает ли она своё имя, или факт открытия двери, - я всё же не стала переспрашивать.

- Я уйду. А констебль МакКензи может уйти со мной?

Глаза постепенно привыкали к темноте, и я уже видела ее неестественно бледное лицо, измазанное чем-то черным от носа до самой груди, и взлохмаченные белобрысые волосы. Ее глаза дико блестели как у хищного животного.

Кейси издала клюкающий смех, запрокинув голову, отчего внутри меня всё заледенело. Хрустнув и скрипнув челюстью, она снова заговорила.

- Жаберёшь, если што-то оштанется.

Она шагнула вперед, но я не могла пошевелиться. Тело словно парализовало. Я просто смотрела, как она приближается, судорожно сжимая в кулаке бутылочку и чувствуя, как от тошнотворного запаха и страха кружится голова.

Удар двери о косяк вырвал меня из оцепенения. Я рассеянно оглянулась и с ужасом осознала, что стою посреди прихожей. Не Кейси шла ко мне навстречу, а я сама.

Я выругалась и сплюнула собравшуюся во рту горечь, - глотать поганую слюну совершенно не хотелось. Теперь я почти в упор смотрела на одержимую, с которой нас разделяло чуть больше метра.

- Видишь, что он шделал? - проскрипела она.

Её лицо нависало прямо надо мной. Нижняя челюсть ходила ходуном, свёрнутая набок. Сквозь рваную кожу кое-где проглядывали кости и мышцы, а распухший язык разлагался прямо во рту, отравляя воздух смрадом. Как бы я ни задерживала дыхание, он зловонным ядом пробирался в нос и облеплял горло изнутри.

- Это тело гниёт. Быштрее, чем я думал. Больнее, чем я думал. Люди - ущербные шождания. Но моё тело ещё не готово, - её мутные с блестящими зрачками, одержимые глаза скользнули в сторону гостиной. - Оно ещё вызревает.

Проследив за её взглядом, я ощутила волну отвращения и какого-то первобытного ужаса. Я силилась разглядеть существо, но бесформенное нечто отказывалось обрести в моём разуме какой-либо облик. Вот что значит "за гранью понимания".

Зато я вполне отчетливо видела тело, распростертое посреди гостиной. МакКензи.

Не теряя ни секунды, я сделала большой глоток святой воды, чтобы смыть отраву с языка и неба. Прохладная жидкость приятно освежила горло, давая сил. Остатки я плеснула в лицо Кейси. Демон взвыл, схватившись обглоданными пальцами за дымящуюся кожу.

- Надо же, так может, и стишок послушаешь? - удивилась я, ведь была почти уверена, что вода не причинит этой твари вреда. Ну конечно же, демон врал.

Ослеплённый, он взмахнул рукой, пытаясь схватить меня, но я отпрянула назад, уворачиваясь.

- Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила...

Тело Кейси затряслось в конвульсиях, глаза закатились под веки. Из горла того, что когда-то было миссис Кэмпстор, вместе с помоями полились булькающие ругательства, пока изо рта на пол не шлепнулось что-то тухлое.

К горлу подступила тошнота, я зажала рот и, шатаясь, сделала ещё один шаг назад. А в голове вдруг стало пусто. Серый туман поглотил все мои воспоминания, включая слова молитвы.

Налитые кровью глаза снова вытаращились на меня. Черный рот Кейси расплылся в кривой отвратительной ухмылке. В ликующей ухмылке.

- ...всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса... - раздалось из темноты за её спиной.

Энди! Ну наконец-то!

В прихожей вспыхнул непривычно яркий свет, выставляя напоказ всю мерзость демонского обличья. От светлых волос остались свалявшиеся пакли, плоть была рыхлой и висела на демоне клочьями. Руки, ноги и шея непропорционально вытянулись, вывернувшись суставами и позвонками, а сама Кейси клонилась к полу, словно бы её тело было мало демону, что влез в неё. Он дико глянул в сторону Энди, его морда, утратившая человеческие черты, скривилась в отвратительной гримасе.

- Ы, - взвыл труп Кейси, вытянув в сторону Энди изломанный, слишком длинный для человека палец и неистово замотав головой.

На лице Энди промелькнул страх, мимолетное замешательство, когда он столкнулся взглядом с тем, что сидело внутри девушки, но он продолжил читать молитву. И читал, пока та не рухнула на пол, словно подкошенная.

Воцарилась тишина. Мы оба смотрели на неподвижное изуродованное тело женщины и вслушивались в наступившую звенящую пустоту.

- Это ведь не конец? - прошептала я.

Энди покачал головой, и в этот момент из гостиной донёсся грохот, а следом протяжное:

- Тыыы...! Сука! Паскудный колдун!

***

Энди сорвал с зеркала черный плед и ринулся в гостиную. Я задержалась лишь на мгновение, впервые и вопреки воле оказавшись лицом к лицу с проклятой вещью. Медная рама почернела, от неё по стене расползались черные вены, сплетаясь в зловещие паутины.

И чёрт меня дёрнул посмотреть на своё отражение.

Ошеломлённая, я застыла перед зеркалом. В нём отражалась не только я. За моей спиной, в глубине зеркальной глади, маячила зловещая фигура - чёрный демон. Его глаза горели красным, кожа блестела, а длинные, когтистые лапы устремились к моему отражению, словно собирались вырвать то из реальности. Невольно я коснулась груди, там, где лапы чудовища пронзили его, не встретив преграды.

Разгневанный неудачей, демон издал что-то, похожее на рычание и внезапным рывком прильнул к стеклу плоским, словно у летучей мыши, носом.

Я отшатнулась, потеряла равновесие и упала навзничь, не отрывая взгляда от демона.

Длинный, серый язык оставил на зеркале влажный след, и осознание пронзило меня ужасом: демон меня видит.

- Лана, - прорычал он где-то внутри моей головы. - Лана, Лана... - дразнил он, заставляя мой разум трещать под натиском.

Я обхватила голову руками, зажмурившись.

- Лана! Лана! - ревел голос, проникая прямо в мозг.

Я кричала что-то в ответ, отчаянно пытаясь заглушить демонический зов, не дать собственному имени иглами вонзаться в сознание.

- Лана! - последний крик донесся уже приглушенно, извне, обрывая бесконечный гул, в который превратилось мое имя.

В звенящей тишине я медленно опустила руки и открыла глаза. Зеркало было пусто. Лишь моё перепуганное отражение.

- Лана! - долетел до меня сорвавшийся голос Энди.

«Да чтоб меня! - мысленно выругалась я. - Вот я помощничек!»

Вскочив, я бросилась в гостиную. Свет там был выключен, но освещения в прихожей было достаточно, чтобы увидеть происходящее во всех ужасающих подробностях.

Энди отчаянно пытался оторвать от себя МакКензи. Лицо констебля было залито кровью и искажено злобой. Повалив Энди на пол, он сомкнул свой локоть на его шее. Друг молотил ногами, пытаясь дотянуться до чего-то, что я не могла видеть.

По полу, в их сторону, ползло то самое нечто. Искаженное, покрытое чем-то черным, словно сажей, оно лишь отдаленно напоминало человека. Оно скребло по паркету жуткими клешнями, похожими на плавники ластоногих, оставляя за собой грязные разводы. Его короткие, искривлённые ноги больше напоминали бесформенные культи, чем настоящие конечности, словно застывшие на стадии формирования.

Существо уже почти добралось до Энди. Его клешни-ласты то подергивались, то замирали, словно выбирая лучший способ нападения.

- Ла...на... - прохрипел Энди, багровея.

Я сорвалась с места и, схватив кочергу у камина, вонзила её в дряблое тело существа. Тварь затряслась в агонии, бешено извиваясь. И в тот же миг два рта - МакКензи и чудовища - разверзлись, издав один и тот же утробный, пронзительный вопль

Констебль взвыв сиреной, схватился за грудь. Его глаза, полные ярости, устремились на меня, но, по крайней мере, он отпустил Энди. Потеряв на мгновение бдительность, я получила сокрушительный удар в ноги. Существо, пытаясь вырваться из хватки лома, снесло меня своей клешнёй.

В глазах взорвалась россыпь искр, затылок пронзила боль. Не успела я опомниться, как чьи-то руки вцепились в куртку и рывком подняли меня в воздух. Передо мной возникло бледное, окровавленное лицо, искажённое ненавистью.

- Ты хоть понимаешь, кто я такой?! - с презрением прорычал он, тряхнув меня, словно тряпичную куклу. Боль в голове запрыгала теннисным мячиком.

- Еще не представился, - выдавила я, чувствуя, как трещит кожа моей куртки под его хваткой.

- Сын Оанна* и Ниннегаль*, - его глаза безумно сверкнули. - Я тот, кто вышел из воды задолго до того, как люди отрастили жабры. Я вел человечество к совершенству! Мне поклонялись! Меня боялись! А потом... вы заперли меня в сумерках! - он оскалился, обнажая мелкие, острые, словно у пираньи, зубы

- Клянусь, не мы, - просипела я. Ворот куртки впился в горло. Я вцепилась в руки МакКензи, пытаясь высвободиться или хотя бы ослабить давление на шею.

- Как только моё тело напитается... когда я снова обрету достойную моей сути плоть, человечество захлебнётся...

Он вдруг дёрнулся всем телом. Челюсти сжались, сквозь заточенные зубы засочилась кровавая пена. Мои руки неприятно закололо, словно одежда МакКензи покрылась ледяными иглами.

Разжав сведенные судорогой пальцы и позволив мне рухнуть на пол, он неуклюже обернулся, всхлипнул и без чувств повалился на пол рядом с такой же неподвижной тушей монстра.

- Вода - отличный проводник, - Энди продемонстрировал жёлтый электрошокер. - Помоги мне его связать.

Я молча сгребла себя с пола. Энди, орудуя ножом, отрезал несколько полос от пледа, которым было накрыто зеркало, а остаток швырнул на казавшееся дохлым чудовище с ластами. Думаю, лишь для того, чтобы скрыть этот кошмар от глаз.

- Ты где пропадала? Он чуть шею мне не свернул, - проворчал Энди, нащупывая на ремне констебля наручники. Он завел руки МакКензи за спину и ловко защелкнул браслеты. Пока он возился с наручниками, я тщательно обматывала ноги констебля лентами из пледа.

- Какое-то наваждение, - пробормотала я, вспоминая черного демона, и на мгновение застыла. Руки задрожали, но, отогнав видение, я обернула лоскут вокруг лодыжек МакКензи еще раз и туго затянула узел. Потом взяла следующую ленту и повторила то же самое. - Я в зеркале увидела какого-то демона.

- Из-за этого доморощенного Дагона в наш мир кто только не лезет, - процедил Энди, натягивая на голову МакКензи грубый холщовый мешок. - Ползёт сюда, подперев дверь своим жирным телом, а следом за ним еще и всякая шваль. Прямо через зеркало, как в открытую форточку... - Он брезгливо скривился. - Захватил несчастную пару: из жены сделал одержимый сосуд, из мужа - личинку бога, - он кивнул на бледно-черную тушу на паркете, небрежно укрытую пледом, из-под которого по-прежнему торчала кочерга.

Я непонимающе взглянула на друга, и он поспешил разъяснить:

- Сама слышала, наши тела для него недостаточно крепкие. Ему нужно тело, сшитое на заказ. Чтобы нигде не жало и не гнило. Вот он и использовал Стива как строительный материал...

- Ты уверен в этом?

Энди сокрушенно кивнул.

- Я его узнал, - покосившись на покрытое копотью отвратительное новорожденное тело бога, тихо добавил он. - Все это время тварь его выпивала, опустошала. Я думал, что какой-то демон тянет жизнь, энергию. А оказывается, из него тянули душу, чтобы потом, после перестройки, вселиться.

- Ты с самого начала предполагал, что с ним что-то не так. Богом ли, демоном ли - всё одно, одержимость.

- Да, вот только угрозу от Кейси я не заметил, - выпалил Энди. Желваки на его щеках напряглись. Он поднялся и огляделся в поисках своего рюкзака..

- Энди, ты сделал все, что мог, - это, должно быть, прозвучало слишком дежурно, потому что друг в ответ лишь что-то недовольно проворчал. Найдя свой рюкзак, он начал вытаскивать из него необходимые для обряда вещи.

- Даже если бы ты заметил тот всплеск рядом с ней в тот же день, было бы уже поздно, - я вспомнила ее странное поведение в тот вечер, когда мы приехали к ним. Она уже тогда была одержима.

- Я обещал Стивену спасти ее, - тихо пояснил Энди.

- Ты спас ее душу, - напомнила я.

Из-под мешка донесся скрипучий смех.

МакКензи медленно повертел головой, словно видел нас сквозь плотную завесу.

- Как же, спас, - протянул он с издевкой. - Я вырвал их души и бросил в Сумерки. А потом осквернил их тела, вселяясь то в одного, то в другого...

Он хлюпнул носом и попытался приподняться, но Энди грубо пнул его в грудь, отбросив обратно.

- И вас, подстилки Нергала, ждет та же участь, - прорычал МакКензи. - Хотя... нет, - он затряс головой. - Ваши тела я сожру, а ваши души брошу в саму Сумеречную Бездну - там им самое место! - распалялся он. - Скоро боги поднимутся из гнилого нижнего мира и вернут себе то, что нам принадлежит. Люди недостойны этого мира. Они забыли, кто им его подарил. Но я и подобные мне напомним...

Его лицо, скрытое под мешком, повернулось ко мне.

- А ты... внесешь особый вклад. Ты подаришь моему телу свои глаза. Невероятная почесть! Ты станешь частью бога.

Энди поморщился, всем видом показывая, как ему это надоело. В его руке уже горела свеча.

- Осторожнее, - предостерегла я. МакКензи мог быть еще жив. Не хотелось бы калечить его во время изгнания.

- Как скажу - разбей зеркало, - скомандовал Энди, не отводя взгляда от мешка. - Надо закрыть эту поганую дверь.

- Там же души... - начала я, но меня заглушил душераздирающий, нечеловеческий вопль, когда Энди наклонил свечу и растопленный воск потек на мешок.

- Злой дух, злой демон, злой призрак, злой черт, злой бог, злой бес - все эти злые да не коснутся этого тела... - Энди начал читать что-то совершенно незнакомое. Впрочем, парапсихолог из нас двоих был он, а не я.

- Жалкий паразит, - процедил МакКензи. - Всегда им был! Проклятый колдун! Завидуешь моему бессмертию!

Энди вновь перевернул свечу, и воск, шипя и вскипая, закапал на мешок.

- Я заберу твой язык, твои почки, твою печень... - выплевывал демон, пропитывая ткань чем-то чёрным в том месте, где у него должен был быть рот.

- Не советую, - Энди опустился на колено перед бьющимся в оковах констеблем. Продолжая поливать его лицо расплавленным воском, превращая его в жёлтую оплывающую маску, Энди продолжал: - Кто бы ты ни был, злое исчадье, злой чёрт, злой бог, злой бес, или болезнь, или смерть, или Лилу и Лилиту, или всякая злая зараза, прочь беги от меня, прочь уйди из жилища, ибо я - заклинатель великого Эа...

- Глупец! Я найду себе другое тело!

- И это я еще паразит? - невозмутимо хмыкнул Энди, мельком взглянув на полурыбье тело, слабо шевелящееся под черным пледом. Затем повернулся ко мне: - Давай, - он кивнул в сторону прихожей.

Я как можно тише выскользнула в прихожую. Уже оттуда я услышала выстрел, и МакКензи взревел так, что задрожали стены, а пол под ногами дико закачался, едва не сбивая меня с ног.

Схватив первое, что попалось под руку - длинный металлический рожок для обуви - я с размаху ударила по зеркальной глади. Она прогнулась под ударом, но не разбилась, даже трещин не дала. С каждым новым ударом зеркало гибко проминалось, но оставалось целым.

- Лана, быстрее! - заорал Энди. Раздался ещё один выстрел. Потом ещё один.

Я разбила в кровь кулаки, погнула рожок, но стекло не поддавалось. Воя от отчаяния, я выхватила нож и принялась царапать зеркальную поверхность, надеясь вспороть её, как плоть зверя, раз уж не удавалось расколотить.

В этот момент в глубине зеркальной глади, искажённой от оставшихся вмятин, я увидела два жёлтых звериных глаза.

Зеркало задрожало, по его поверхности побежали трещины, оплетая всю поверхность чёрной паутиной. Из дали сумерек до меня донёсся рык, от которого задрожала грудная клетка. Сквозь клубящуюся темноту проступили очертания чудовища, мчащего прямо на меня. Его морда была жуткой смесью медвежьей и кошачьей, с широкой пастью, полной клыков размером с кинжал.

Монстр нёсся ко мне с невероятной скоростью, работая всеми четырьмя лапами. Когда он прыгнул в зеркальную гладь, я едва успела закрыть лицо руками, прежде чем стекло взорвалось фонтаном осколков.

Я нырнула на пол, спасаясь от прорвавшегося в наш мир зверя, осыпаемая водопадом сверкающих, звенящих осколков.

****

Ниннегаль (букв. "владычица великих вод") - шумерская богиня, связанная с подземными водами, реками и ирригацией. Иногда ассоциируется с миром мертвых и пограничными состояниями.

Оанн (Уанн) - мифическое существо, получеловек-полурыба из вавилонской мифологии. Согласно жрецу Беросу, Оанн вышел из моря и принёс человечеству знания о письме, науках, ремёслах и культуре, став первым из семи мудрецов (Апкаллу). Символизирует цивилизацию, мудрость и связь человека с водной стихией.

Нергал - в аккадской и вавилонской мифологии бог войны, истребления и смерти. Владыка преисподней.