Ад

Сколько миль темноты пройдено? Сколько оставлено позади, лишь бы только опуститься сюда и ощутить жар, от которого мурашки бегут по коже в предвкушении дикого страха и безжалостной неизбежности. А жар льнет к телу, словно поливая его медом, чтобы затем к коже липла грязь грехов. 

 Что есть грех? Жизнь сама по себе. Любое действие, каждый вздох наш пропитан грехом, не говоря уж о мыслях, но отчего-то совершенно не страшно. Наоборот, внутри разжигается любопытство и жажда. Жажда крови... 

 Здесь текут её реки, нескончаемые, багровые. Стены живые, словно бы ты находишься внутри какого-то существа. Вы и представления не имеете об аде! Это волшебное место... 

Чревоугодники, не в силах насытится, съедают всё, что им дают, даже испражнения других грешников, их части тела. Некоторые с остервенением грызут собственные руки, вытягивая по кусочку сырую плоть, ломая кости. Какие бы увечья не наносились, души бессмертны. Не об этом ли мечтал всю жизнь человек — стать бессмертным, чтобы вновь и вновь причинять и испытывать боль? 

 Алчущие отличены золотыми оковами. Но не руки их скреплены ими, а шеи. Без возможности дышать они лишь всё больше алчут, алчут робкой надежды, алчут хрупкой цепочки Спасения. А оковы сжимаются лишь сильнее, с хрустом ломая позвонки. С висящими почти на одной коже головами и выпученными глазами забавно выглядят эти грешники. 

 Лентяи в «железных девах» висят над кипящей, зловонной кислотой и чем больше шевелятся они, тем ниже опускается шипованная клетка. Затем вновь поднимается, являя образ полностью обнаженного человеческого тела, даже без кожи. Видно всё: не до конца разъеденные кислотой мышцы, рельеф ребер, круглые, бегающие в страхе, черные, выгоревшие глаза с красной радужкой. Разве дозволено человеку видеть подобную красоту в земной жизни? Нам не позволено, но здесь все возможности открыты, и заставляют дрожать от немыслимого восторга. 

 Убийцы, насильники, и остальные, предавшие себя гневу сгорают в огне отчаяния. Через тело их проходит огромный вертел, входящий в анальное отверстие и выходящий через рот. Над огромным костром пузырится и обугливается их кожа, но даже кричать не могут они, как другие. Кто сказал вам, что огонь очищает? Вы взглянули бы на их тела, черные от сажи, от тяжести грехов, совершенных в гневе. 

 Не прелестнее участь завистников, чьи тела засаленными щипцами, закрепленными на конечностях, вытягиваются вплоть до того, что висят бесполезным грузом, или вообще отрываются, переходя на обед чревоугодникам. Рты завистников залиты вечно раскаленной бронзой и зашиты стальными нитями настолько сильно, что у некоторых со временем прибывания в аду рот исчез, покрывшись слоем грубой кожи. Такова их участь — вечно завидовать тем, у кого наказание более легкое. 

 Темный, узкий проход в мире ада — обитель посвященных ночи — согрешивших похотью. Невероятное зрелище! Это единственные грешники, на чьих лицах блистают улыбки! В их лица вшиты золотые маски, тела подвешены на золотых струнах, проходящих через все тело, но самое большое их количество, проходит через пах. Прислужники щекочут их, заставляют сходить с ума, дергаться, приводить нити в движение, чтобы они медленно и болезненно впивались в чувствительное тело. Мягким это наказание не назвать — нити режут не хуже хорошо заточенного топора, но в несколько раз медленнее, отчего мучиться приходится им сильнее чем от жара или разламывающих кости оков. Только тела их в золотой паутине нитей поистине прекрасны, не виделось мне более красивого наказания... 

 Возгордившиеся были распяты на перевернутых крестах вниз головой. Вместо гвоздей был колючий терновник, терзавший их руки, ноги и шею, проходя их насквозь, отчего грешники собственной кровью захлебывались, тонули в ней, стараясь поднять голову, воспротивиться наказанию. Только шипы лишь сильнее разрывали им глотку, пополняя адские, кровавые реки, повсюду текущие, сочащиеся из «живых» стен. 

 «Куда же идти мне? — думал я, пока созерцал прелести ада. — Согрешил ли я настолько, чтобы заслужить одно из этих потрясающих наказаний?» 

 Но ответом мне стал стоящий впереди трон, золотой кубок с кровью и эхо внутреннего голоса: «Тебе теперь править балом!»