4. Пополам

Я смотрела на него, не моргая, будто не до конца поняла.

— Дыши, Ева, — с лёгкой улыбкой сказал Алекс, протягивая мне дневник.

Пальцы сами взяли его, не сразу осознавая, что делают. Обложка обветшалая, края страниц заломлены. Я медленно начала листать. Одна страница. Вторая. Четвёртая. Пятая. Почерк матери. Иногда — отрывки, явно записанные отца.

С каждой строчкой будто что-то застревало в горле.

Так не бывает. Просто... нет.

Но ты же знала, Ева. Чувствовала. Не может столько лжи быть просто совпадением.

Мои родители были в курсе.

Всего. С самого начала.

Им предложили участие в проекте — создать препарат, который улучшит человека: обострит зрение, усилит слух, поможет иммунитету победить рак. Так звучала официальная версия. На бумаге всё выглядело как научный прогресс, как подвиг.

Но в реальности... эксперимент пошёл не так. Или, может быть, всё шло именно так, как кто-то задумал. Вместо эволюции — вирус. Тот самый. Мутировавший, вышедший из-под контроля. Хотя нет — он был под контролем. Просто не под родительским. А под чужим. Под теми, кто называл себя «выше». Они хотели остановить всё это. Когда поняли правду — отказались. Но было уже поздно. Им позволили дожить только потому, что они создали вакцину. Одну. Единственную.

Для меня.

Я подняла взгляд на Алекса. Он смотрел на меня не с жалостью, нет — с тем редким, молчаливым пониманием, которое, казалось, держало меня на плаву. Он протянул ко мне руку и осторожно обнял — за талию, бережно, будто я была из стекла. Второй ладонью провёл по моим волосам, успокаивая.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы найдём выход. Обязательно.

С тягостным волнением в глазах, я уставилась на Алекса. Его прикосновения были нежными и заботливыми, ласковыми словами уносили меня в безопасную гавань. В тот миг я знала, что вместе с ним все страхи и боли станут неважными, и мы сможем преодолеть любые трудности.

Я улыбнулась ему и почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее. Мы смотрели друг на друга, словно хотели сказать многое, но не могли найти слов. В нашем мире, где любой день мог стать последним, нельзя было тратить время на размышления... Мы не знали, что с нами будет дальше. И просто сделали то, что хотели...

Я глубоко вздохнула и позволила Алексу утешить меня своим расслабляющим прикосновением. Неужели это было истиной? Я не могла поверить, что тайна, которую я хранила на протяжении стольких лет, оказалась раскрытой. Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди, но уверенное и теплое присутствие Алекса дарило мне умиротворение.

Алекс приподнял меня и постепенно уложил на мягкую простыню, словно сердце пыталось отразить каждое наше движение. Он лег рядом со мной, и наши взгляды сошлись в безграничной желании.

Медленно, уверенно, Алекс прикоснулся к моим губам своими. Моментально я почувствовала, как тепло проникает в мое тело, разливаясь по каждой клетке. Весь мир и все беспокойства остались за пределами нашей постели — здесь существовали только мы двое.

Я схватилась за его плечи, словно за спасательный круг, и поддалась ещё ближе, отвечая на поцелуи. Пальцы соскальзывают ниже, чтобы подцепить нижний край его футболки и потянуть её вверх. Он отстраняется на несколько бесконечно долгих секунд, а затем снова припадает к моим губам. Ещё более страстно, уверенно, властно... через пару мгновений мы остаёмся совсем без одежды.

Алекс внимательно посмотрел на меня, будто спрашивая разрешения. Получив слабый кивок в ответ, мужчина погружается в меня медленным толчком, снова накрывая губы поцелуем. С губ снова слетает лёгкий стон.

Наши тела слились в прекрасной гармонии. Легкие прикосновения плавно переходили в страстные объятия. Каждый вздох, каждый взгляд, каждое прикосновение стало искусством, которое мы создавали вместе.

Тела наполнились пламенем страсти, ощущения переполнили каждую нашу нервную клетку. Мы терялись в нашем взаимном влечении, взлетая к вершинам, которые мы никогда не испытывали раньше.

Он перехватил мою ногу и закинул себе на плечо, продолжая двигаться грубее и яростнее, проникая на всю длину. Мои протяжные стоны смешиваются с его — хриплыми и тихими, и он утыкается в ямочку у меня под ключицей. По мере того, как наше желание достигало своего пика, наши тела сближались все больше, и мы слились в кульминацию объединения.

Наконец, мы оба ощутили подъем волн оргазма, закрытый нашей страстью.

Алекс нежно обнял меня, и в его объятиях я почувствовала спокойствие и безопасность. Мы были связаны друг с другом, как никогда раньше, и с каждым дыханием я знала, что мы сможем преодолеть все, что нам грозит.

***

Жалею ли я, что переспала с мужчиной, которого едва знала? Нет. Ни капли. Это не было ошибкой или слабостью. Это было решением — осознанным, взаимным. Нам обоим это было нужно. Как вдох. Как точка опоры. Мы живём в мире, где завтра может не наступить. Здесь не до размышлений, не до стыда и «а что, если». Тут — только «сейчас». Мы оба это поняли. И просто сделали.

Теперь... после всего, что я узнала... Как я себя чувствую?

Как будто внутри кто-то открыл люк, и туда хлынула ледяная вода. Страх. Он пропитал кожу, залез в кости, шепчет на ухо, даже когда я пытаюсь его игнорировать. Да, мне страшно. Очень. Я не броня, я не камень. Я человек. И мне больно.

Но за всю свою жизнь я успела кое-что понять: всё, что не убивает — либо ломает, либо делает сильнее. И у тебя всегда есть выбор. Лежать или идти. Плакать или делать. Я выбрала идти. Пусть ноги подкашиваются, пусть руки дрожат — всё равно вперёд. Потому что другого пути нет. Иногда кажется, что весь мир рушится. Люди исчезают, те, кто рядом — становятся чужими, а те, кто был далёк — вдруг становятся самыми близкими. Иногда тебе кажется, что ты просто не справишься. Что конец уже не за горами. Но потом ты находишь в себе силы — из каких-то остаточных искр — и продолжаешь жить. Вопреки. Через «не могу», сквозь «не хочу». Потому что, возможно, всё это — не просто так. Возможно, когда-нибудь станет понятно: всё случилось именно так, как должно было.

Сейчас мы с Алексом сидим, прижавшись спинами к холодной стене полусгоревшего здания. Вокруг — шум боя, рев моторов, гул падающих конструкций. Запах гари и крови въелся в воздух, будто стал его неотъемлемой частью. Машины горят, а небо будто осело под тяжестью черного дыма.

Я устала. Честно. Не просто физически — внутри. Хочу, чтобы всё прекратилось. Этот беспощадный ужас, который тянется без конца. Но мы здесь. Мы всё ещё живы. Мы прячемся. Не от мертвецов — к ним мы почти привыкли. Мы прячемся от «Ястреба».

Их шаги приближаются. Алекс напрягся, как натянутая струна. Наши взгляды встретились — коротко, но достаточно, чтобы понять: мы оба чувствуем одно и то же.

Нельзя отступать. Не сейчас.

— Ева, ты... ты сможешь. Остановишь это. — хрипло сказал он, и я повернулась к нему, слабо улыбнувшись. Хотела ответить шуткой, но язык словно прирос к небу. Пульс бился в висках, а пальцы судорожно гладили старые шрамы на руке, как будто в них спрятаны ответы.

План простой: вырваться из города. Алекс нашёл информацию — в Шотландии осталась лаборатория, независимая, свободная от «влияния». Шанс мизерный, но он есть. Мы ради него и выбрались на улицу — искали карту. И нашли.

Но нас нашли тоже.

В начале улицы, будто из-под земли, выросли люди в чёрном. Те самые. «Ястреб». Мерзкое, молчаливое кольцо, окружившее нас. Оружие в руках, лица закрыты масками. Лишь один — без неё. Главный. Я его узнала.

— Ну же Ева, ты ведь можешь что-то с этим сделать? Вот и сделай правильный выбор.— произнёс он с фальшивой торжественностью, будто просил меня о помощи. Но глаза выдавали другое – он требовал. Хотел сломать.

Я молчала. А потом усмехнулась — коротко, безрадостно.

— А ты заставь, — бросила я ему в лицо, глядя прямо в глаза.

Он подошёл, схватил меня за ворот, рывком приблизил, так, что я почувствовала его дыхание.

— Сомневаешься в моих силах? — ядовито спросил он.

Я даже не моргнула.

— Да, — холодно ответила я.

В этот момент из переулков послышалось глухое рычание. Несколько фигур медленно показались из тени. Мертвецы. Их запах был первым, что выдал их приближение, затем — тяжёлые шаги. Люди из «Ястреба» отвлеклись. Вновь.

А мы не ждали второго шанса. Я и Алекс одновременно сорвались с места.

И пусть путь наш только начинается... мы знаем, за что боремся. За жизнь. За надежду. За то, чтобы однажды этот мир стал снова живым. Настоящим.