четыре

Руслан,

Помню как проснулась на следующее утро на том самом диване, укутанная в потрепанное одеяло. В первые мгновения даже не могла понять, где нахожусь, почему и зачем. Просто разгуливала взглядом по потолку, стараясь отыскать ответы в спутанном после сна сознании.

А потом услышала со спины, со стороны двери, со стороны мольберта:

— Надзирательница бы из тебя вышла так себе. Хорошо, что ты пошла в галеристки.

И тогда я вспомнила, как провела прошлую ночь. Вспомнила, как ты немного пришёл в себя, встал с кухонного пола, умылся над горой посуды, которую умытой назвать нельзя было. А потом мы вернулись в гостиную-спальню-мастерскую, я села на диван, ты — за мольберт, а потом повернулся ко мне и сказал:

— Отвернись к окну и не смотри на картины. Можешь бросать на меня короткие взгляды, чтобы убедиться, что я занят делом, но работы не рязглядывай.

Спорить не стала. На часах было уже десять часов вечера, меня жутко клонило в сон, а тратить время на перепалки с тобой, с тобой — такими странным, непонятным и совершенно непредсказуемым — не хотелось.

Кивнула и отвернулась к окну. Стекла не были скрыты шторами, под потолком красовался лишь карниз без крючков. Прищурилась, чтобы увидеть что-то сквозь февральскую ночную темень, но разглядеть сумела только размытое очертание твоего силуэта. Удивительно, но ты и впрямь принялся за работу.

Сквозь старые, ещё деревянные рамы пробивался и свистел ветер, одинокая лампочка без плафона изредка подмигивала тёплым, пригушенным светом, от батареи пахло ржавчиной и отдавало жаром. И я почувствовала, что проваливаюсь в сон.

Сейчас я понимаю, что засыпать наедине с полупьяным художником, которого знаешь меньше двух часов — затея не самая безопасная. Поэтому я рада, что этим самым полупьяным художником оказался именно ты.

Итак, я проснулась. Поднялась с кровати, потерла заспанные глаза, стараясь придать зрению хоть немного четкости, огляделась. И обнаружила тебя на том же самом месте, что и вечером. У мольберта.

Ты выглядел ужасно. Хотя я не уверена, что тебя вообще можно охарактеризовать этим словом. Человек с твоим лицом, телом, взглядом всегда будет выглядеть, как произведение искусства.

Я прошу прощения за своим слова и меняю их. Ты выглядел устало. Очень. Но это, конечно же, тебя не портило.

— Вы... — пробормотала я голосом, который ещё не успел проснуться, — Руслан, Вы всю ночь работали?

Ты быстро кивнул, локоны волос упали на лоб, ты вернул их на прежнее место и сказал:

— Да, и я закончил.

И в этом момент я поняла, что сейчас мне нужно будет упаковать полотна, забрать их и уйти из этой квартиры. Уйти от тебя. Из этого крошечного мирка в вакууме, за пределами которого, как тогда казалось, уже не существовало мира реального.

Я почувствовала, что не смогу этого сделать. Почему? Это как в фильмах о катастрофах.

Герой стоит и смотрит на то, как огромное, свирепое цунами, уносящее машины, дома, жизни, надвигается прямо на него. А он замер посреди кадра и не может пошевелиться, просто не может сдвинуться с места.

Потому что стихия безумна. А в безумии есть красота, которая любого заставит потерять связь с реальностью.

Ты всегда был моей стихией.

А я для тебя — так, прогнозом погоды по городскому каналу.

И, тем не менее, в то утро ты не позволил мне уйти так просто. Заметив мое смятение, ты поднялся из-за мольберта, за пару шагов преодолел пространство комнаты и оперся на трехногий стол.

— Я вчера... — начал ты тихо и низко. Ты всегда говорил так, чтобы привлечь к своим словам больше внимания, наделить их большим смыслом, — был во многом не прав. Груб, безответнен и попросту глуп. Мне бы хотелось извиниться.

Твоя манера говорить... Продолжения не будет, это все предложение.

Я замялась:

— Извинения приняты, Руслан, я все прекрасно понима...

Ты перебил:

— Я приготовил завтрак в знак примирения.

Ты дьявол, Руслан. Ты сам прекрасно это понимаешь, но я никогда не устану об этом напоминать.

Если бы ты выбрал профессию пикап-инструктора и вёл курсы для мужчин, которые даже в самых смелых своих фантазиях не могут обольстить девушек, то никогда в жизни не узнал бы, что такое бедность. Но ты выбрал искусство. Думаю, искусство благодарно тебе сильнее, чем те воображаемые мужчины с тренингов.

Я не смогла отказаться от завтрака. Точнее, не смогла отказаться от возможности провести ещё хоть немного времени рядом с тобой.

Поднялась, проследовала за тобой на кухню.

Знаешь, мне иногда кажется, что я навсегда осталась на этой чёртовой кухне.