* * *

   Машина стояла совсем недалеко, Луна хорошо освещала ее. Виктор смотрел на белевшее над рулевым колесом лицо, и чем дальше смотрел, тем больше не верил своим глазам. Такого уж точно не может быть -  за рулем, сидела его первая жена. Виктор опустил ружье и левой рукой медленно сжал лицо. Воспоминания были жуткими.   Свою первую жену он задушил в припадке ревнивой ярости.   Тогда, лет 10 назад, он серьёзно увлекался боксом. Бесконечные тренировки, соревнования, турниры, победы, награды и медали, -  тренер возлагал на него большие надежды. Он и сам не мог представить свою жизнь без бокса. Действительно, если тебе уже перевалило за 27, а кроме боя на ринге ничего не умеешь, то отступать, видимо уже некуда.  Виктор чувствовал тоску по тем временам, видимо занимаясь любимым делом, он был счастлив.    Вернувшись с очередных соревнований рано утром, он обнаружил в своей кровати друга. После бурно проведенной ночи, его жена и друг крепко спали, ничего  не подозревая. Одеяло сползло на пол, их обнажённые тела, с переплетенными ногами, очень сильно задели его. Пораженный, он стоял возле кровати и не мог сдвинуться с места, мир в его глазах, медленно приобретал багровые тона.   Почувствовав на себе взгляд, Лиза проснулась и вскрикнула, отползая дальше по кровати. Друг, проявив чудеса скорости, через пару секунд испарился. Дальнейшие он плохо помнит -  действовал словно во сне.    Виктор пришёл в себя, только тогда, когда хрустнули шейные позвонки. Его руки сжимали хрупкую шею жены, она не шевелилась. Её руки и ноги слегка подрагивали в  последних конвульсиях.   Осознание непоправимой ошибки обрушилось на него. Он долго сидел, смотря на свои руки, убившие человека, и на свою жену -  мёртвой, она выглядела еще красивей. До вечера Виктор не выходил из дома, нагружая себя водкой. Мёртвая жена так и лежала на кровати, с разбросанными как во сне руками, со стеклянными глазами, установившимися в потолок. Он даже не прикрыл ее.   Вечером Виктор позвонил одному другу, владевшему похоронным бюро. (Тот работал на "Адвоката"). Лизу " похоронили" ночью - углубили приготовленную  на завтра могилу, опустили гроб и слегка закидали землей. На следующий день, сверху был поставлен ещё один гроб - "официальный" и могилу закопали.    Через год он снова женился. Со спортом не заладилось, бокс пришлось бросить. Друга, с которым изменяла ему Лиза, он больше не видел. Постепенно его жизнь вернулась в свое русло.    Теперь, Лиза сидела за рулем его BMW и черными провалами глазниц, наблюдала за ним. Виктор отпустил руку, сжимающую лицо и посмотрел на Лизу, их "взгляды" встретились. Ладони сразу вспотели, лоб покрылся испариной, по спине пробежала холодная, противная дрожь.    Удивление, раскаяние, страх, ярость - боролись в душе Виктора. Он даже замычал, от нахлынувших противоречивых чувств. Ярость помаленьку вытеснила другие эмоции.    Лиза, запрокинув голову, звонко рассмеялась, на шее чернели огромные синяки. Виктор узнал этот смех, бывшая жена издевалась над ним. Ярость окончательно победила всё остальное. Чернота ночи окрасилась в багровый цвет, как будто не прошло много лет и он снова стоял возле кровати...   - Тварь! - Виктор пытался побороть нахлынувшую ярость и это ему почти удалось.    Существо в машине снова расхохоталось и уже не могло остановиться, казалось смеху не будет конца. Виктор, резко вскинув ружье, выстрелил -  сноп огня и грохота, осветив и оглушив ночь, ударил в автомобиль. Слева в лобовухе образовалась огромная дыра, всё стекло заблестело трещинами. Бывшую жену Виктора, вместе с рулевым колесом и кожаным сиденьем, разнесло в клочья.    - Сука! Ещё вылезешь, снова назад отправлю! - злобно прокричал Виктор.   Негромко заурчав, завелся двигатель BMW. Виктор удивлённо и озадаченно уставился на свою машину. Слепя глаза, резко включились фары, автомобиль шурша скатами, поехал на человека. Виктор выстрелил. Фары сразу погасли, открылся капот, зашипел пробитый радиатор. Заглохший двигатель окутался белым облаком: не то дым, не то пар. Машина нехотя замерла на месте, на прощание виновато вякнул клаксоном "прости хозяин".    Ему стало жаль машину, холодная ярость закипала в нём.   - А за тачку, вы мне ответите! - крикнул Виктор в темноту и вошёл в дом.   На кухне, за столом, сидел мертвый немец. Увидев Виктора, он, в приветствии поднял руки и воскликнул пьяным голосом, с сильным акцентом:   - Ви - пь - и - ем!   Виктор поднял ружье. Крупная дробь, изорвала высохшее, тчедушное тело, как тряпку, и выбив спинку стула, засела глубоко в стене.     Расправившись с нацистом, Виктор подошел к столу. Он добавил в мартини водку, выпил почти полный стакан одним залпом, руки дрожали. Всё происходящее напоминало сон, запутанный и длинный, но то, что это не сон, Виктор был уверен. Как ни странно, Виктор не так боялся, воскресших, каким-то чудом мертвецов, он больше боялся себя. Нервы уже на пределе, ещё немного и он окончательно озвереет и пойдёт крушить всё направо и налево. И последняя капля, которая переполнит сосуд его терпения, уже сорвалась с края и летела вниз.     Виктор, пытаясь успокоиться, закурил сигарету и остановившимся взглядом смотрел как под пламенем чернеет спичка. Часы на руке показывали четверть первого.  Кот на улице завыл ровно 15 минут назад. А казалось, что прошло несколько часов, но нет, ночь только началась и конца ей наверное уже не будет.    На улице послышались легкие шаги и звонкий детский смех. Внутри у Виктора всё похолодело, он всё понял, даже не выходя из дома. Во дворе его ожидала маленькая фигурка - сын. Ружье медленно опустилось к земле, плечи опали. Человек понял, что он проиграл.   "Сашка! Нет! Боже, нет!"   Сын смотрел на него, у Виктора сжалось сердце. Хотелось закричать в темноту и обняв худенькая тельце, бежать сквозь ночь, руша все преграды, бежать навстречу солнцу, сжимая сына, не отдавая его никому...   - Папа мне холодно. Забери меня отсюда, я хочу домой, к маме.    Сын, прося ласки, наклонил голову на бок и легкими шагами направился к отцу. Виктор сразу почувствовал в происходящем подвох, но ничего не мог с собой поделать - стоял и смотрел, как приближается его сын. Губы Сашки растягивались в улыбку, затем раскрылись, обнажив длинные острые зубы. Когда до Виктора осталось несколько метров, мальчик, сделав короткий разбег, прыгнул. Он целился острыми зубами Виктору в шею, но боксерская реакция выручила. Виктор успел подставить левую руку, в неё  тотчас вонзились острые клыки.   Плотная ткань ветровки смягчила укус. Лицо мальчика исказилось до неузнаваемости, теперь это было лицо маленького чудовища. Острые когти на пальцах больно царапали руку и тело, зубы впивались всё глубже. Виктор, растерявшись от неожиданного нападения, орал благим матом и махал левой рукой, пытаясь сбросить монстра, но чудовище, визжа, вцепилось в  него мертвой хваткой. Виктор уронил ружье, затем правой рукой ему удалось схватить худенькую шею и оторвать от себя тчедушное тельце.   Подняв обеими руками визжащий и цепляющийся комок зубов и когтей, Виктор отбросил его от себя. Существо, описав в воздухе дугу, грохнулось на землю и перекативший несколько раз, встало на четвереньки. Рыча, оно снова поползло на человека. Луна отражалась в глазах наполненных ненавистью. Виктор, не сводя глаз с монстра , присел и нащупал ружье. Существо остановилось и медленно поднялось на ноги.    Виктор, несмотря на близкое расстояние, боясь промахнуться, тщательно целился. Руки мелко дрожали. Оба пальца нащупали спусковые крючки.    За секунду до выстрела, оно снова преобразилось в сына.    - Папа! Не... - только и успел крикнуть Сашка.   Дальше всё потонуло в грохоте. Дробь из обоих стволов разорвала мальчика надвое. Испуганное эхо, пометавшись по деревне, затихло где-то вдали. Над землёй вновь сомкнулась могильная тишина бесконечной ночи.   Ружье с глухим стуком упало на землю. Виктор, не веря своим глазам, подошёл к истерзаному телу. Взор светло карих глаз мальчика уже потускнел, но губы ещё шевелились, произнося беззвучные слова: "ПРОСТИ... ПОМОГИ МНЕ ПАПА..."    Без сомнения, это был Сашка. Каким образом он мог оказаться здесь непонятно, но это был он.   Виктор упал на колени возле останков сына и зарыдал.    И это была последняя капля переполнившая чашу безумия. Темнота ночи, в глазах Виктора, окрасилась в кроваво красный цвет.