Глава 12: Что таит в себе судьба?

Рассвет золотил горизонт и накладывал розовую дымку на кроны деревьев. Всё здание акадаемии вымирало в этот момент, но в одном из окон третьего этажа мужского корпуса, студент никак не ложился спать. В приоткрытое окно повеяло утренней прохладой, вперемешку с начинающимся теплом. Чёрная лёгкая занавеска шевелилась, даже от самого лёгкого дуновения ветерка. Странный дизайн стены : тёмный дубовый паркет, выстланный по горизонтали, вызывал ощущение неправильности. Чёрный ковёр с мягким, но коротким ворсом, лежащий на белом мраморном полу, отлично гармонировал с большой двуспальной кроватью из чёрной кожи с позолоченными причудливыми ножками. Белоснежные простыни и столь же ослепляюще-белая постель были застелены как в лучших номерах мира.

Взглянув, на всю комнату, можно было сделать вывод о том, что её владелец, который выбрал такой дизайн, не может определиться: чёрный он или белый. Картинка клоуна на стене была поделена на две части, одна – полностью в белых тонах с улыбающимся клоуном, а вторая в чёрном цвете с грустным, даже злым человеком, одетом в клоунский костюм. Чёрный шкаф с белыми ручками имел глянцевую поверхность, серебряный, приближенный к белому, канделябр имел в себе три чёрных зажженных свечки.

- Не то, - Юноша, сидящий за столом цвета невинности, что-то усердно писал – тоже, не то. – Скомканные листы бумаги падали на пол, так и не долетая до мусорной корзины.

Чёрный маг резко встал и начал ходить по комнате, сложив руки за спиной. Нахмуренные брови, нервные шаги, искусанные бледные губы – именно так сейчас выглядел Данилиан. Им было приято решение расстегнуть три верхних пуговицы. Чёрная рубашка «приоткрыла завесу тайны», обнажая упругую загорелую грудь парня, которая очень часто вздымалась.

- Надо немного поспать...- Юный маг отложил ручку в виде совиного пушистого пера и встал из-за стола.

Робкая просьба войти помешал магу воплотить свой план в жизнь. Он с раздражением подумал про себя о том, как бы было хорошо, если тот, кто стоял сейчас за дверью, исчез. Мысленно посылая посетителя в столь раннй час во все преисподние мира, юноша убрал мутную пелену портала .

- Не спишь? – Виноватая улыбка и тихий голос девушки с длинными тёмно-русыми волосами.

- Нет. – Парень был явно удивлен, но старался не показывать этого. Сонное состояние способствовало.

- Я хотела...поговорить с тобой. – Теребя кружевную оборку фиолетовой шёлковой юбки, спросила девушка.

- Ну, - Данилиан не собирался впускать студентку к себе, а потому не предлагал войти – это что-то на столько срочно? – Неприкрытое раздражение в голосе вынудило ночную посетительницу вновь почуствовать себя виноватой.

- Дело в том, что...Ты мне нравишься – Ровена сделала небольшую паузу. – Очень.

Брови чёрного мага медленно поползли вверх. Он ожидал чего угодно: сделать любовное зелье, заговорить талию, навести порчу, воссоздать какой-то образ, но не признание в любви.

.Юноша уже подобрал слова, чтобы ответить вампирше, но никак не ожидал заметить удивлённые глаза любимой девушки. Серебристые не очень длинные волосы были мило заплетены в косички. Тёплая, в чёрном цвете пижама, добавляла драконессе уюта домашней красоты. Контраст на фоне образа жгучей вампирши, одетой в короткую ночнушку и тапочки на каблке, был заметен не вооружённым глазом. - Что здесь...происходит? – Недоумевание вперемешку с горечью слышалось в голове Йен.

* * *

- Представляешь? – Возмущённый голос Мираны имел ещё один оттенок – гордость.

- Кошмар какой. – Вегения сидела на кровати напротив и красила ногти на ногах. – А вообще, знаешь, у меня же похожая ситуация. – Девушка высунула кончик языка, увлёкшись процессом и старанием не задеть кожу.

- Да, но тебя хотя бы просто обожают, а меня? – Хруст сочного яблока послышалася со стороны Икеровой. – Меня унижают, оскорбляют, а потом горят «люблю». – Звук интенсивного пережёвывания не добавлял разговору серьёзности, а, лишь, наоборот.

- Пф-ф-ф, слушай, ну кто тебе сказал, что это тоже не любовь? Все же по-разному это делают. Ты же вот, например, яблоко не поперек кусаешь, а вдоль. – Запах лака для ногтей, иногда, даёт эффект философских мыслей.

- Может, ты и права. – Доев сладкий плод, сирена улеглась в свою кровать.

- Конечно права. – Спустя несколько минут, убрав всё на свои места, вторая студентка, кентавр, тоже легла в свою кровать. Обе уснули.

Комната, цвета голубой морской волны наполнялась солнечным светом. Тухли, сами по себе, белые свечи в синих канделябрах, закрывались плотные, цвета индиго, шторы. Белый пол с песочно-жёлтным ковром, синие кровати девочек с жёлтыми постелями, всё погрузилось во мрак, позволяя студенткам погрузиться в глубокую и тёплую реку сна.

* * *

- Неужели это так трудно? – Ирина, стоя у станка перед зеркалом, обращалась к подруге.

- Очень. – Кейт затрвленно смотрела на тонкий белый брусок на золотых ножках.

- Ну что трудного? Смотри. – Малиновская встала в первую позицию, расставив носки врозь, а пятки вместе. – И вот так. – Правую ногу она отвела в сторону, не убирая развернутого угла между носками обеих ног, и поставила в двадцати сантиметрах от левой.

- Всё трудно! Всё! – Апина спрятала лицо в коленях и всхлипнула. – Может, я просто неповоротливая?

- Всё с тобой хорошо. Посмотри на девушку кентавра. У неё всё получается. – Малиновская указала на Аритину.

Вегения быстро работала ногами. Тондю, пурляпье – всё было под силу девушке в чёрном купалнике и белых колготах. Глядя на неё казалось, что она не подвержена притяжению и была легкой, словно фея. Кейт, вытирая слёзы вновь встала к станку. Зеркало отражало студентку в таком же чёрном купальнике, белых колготах, чешках и грустным, обреченным лицом. В зеленых глазах плескалось сомнение. Волосы, бывшие когда-то блондинистыми, с некоторых пор приобрели тёмно-зелёный цвет, были собраны в тугой высокий хвост. Хоть волосы на голове были и собраны, мысли рассыпались мелким бисером, который очень трудно собрать.

Тяжёлый вздох и сосредоточенность. Пятка правой ноги прижимается к левой. Носки обеих ног медленно разводятся в стороны. Стоя левым боком к станку, девушка держалась левой дрожащей рукой за него. Не успев отвести правую ногу в сторону и сделать пурляпье, как в зал зашёл Ааорн. Вид его, конечно, вызывал больше смех, нежели ожидаемый им восхищение. Чёрный мужской обтягивающий удлинённый купальник подчёркивал тощее тело юноши. Все, кто присутствовал согнулись пополам от смеха.

* * *

- Странное представление о любви. – Сделал вывод парень с пепельно-белыми волосами, собранными в один маленький хвостик чёрной резинкой.

- Да что ты о ней знаешь? – Рыжая ведьма Фурия с презрением ответила парню. – Любовь и ты – несовместимые вещи. Ты её лишь убиваешь. Потому что ты жалкий, ревнивый, изголодавшийся барон. – Она, практически, плевалась словами.

- Да, я мерзкий как гной в священном грале, но это не отменяет того, что я тоже умею любить и считаю, что у тебя странные представления о любви.

Полностью зататуированное до подбородка, слегка подкаченное тело парня было одето лишь в черные обтянутые джинсы, на которых болталась какая-то серебряная цепочка. Вместо головы с человеческим лицом был обычный человеческий череп.

- Может, будешь, наконец мужчиной и отпустишь? – Закованные в блокирующие наручники руки ведьмы дёрнулись. – Или для могучего барона Константина Лелушина это так трудно? – Рыжие пряди спадали на озлобленное лицо Фурии.