Финал: Триада богинь.

Ирландия, Голуэй, 2005 год.                                                                         ДэвореттоВоспоминание выточенным копьём пробило голову, затуманивая разум. Проблеснул в сознании тот самый день: пианино, моя невеста, обширная роскошная комната. Загвоздка лишь в том, что что-то было не так. Мира стояла неподвижно у зеркала, точно вылепленная из воска. Дождь следовал неестественному ритму: его рокочущие пляски будто слились с тревожными ударами моего сердца. Фаланги воссоздавали на клавишном инструменте траурную мелодию, словно я играл похоронную песнь, находясь в мглистом кладбище. Воздух в комнате напитался сладким трупным смрадом и ладаном. Позади спины послышалось движение, заставившее солёный пот хаотично стекать по коже, а душу — сжиматься от тревоги. На плечо легла тяжёлая и очень холодная рука, точно за спиной располагался оживший мертвец. Хотел развернуться, но чужая ладонь надавила на плечо, практически проламывая кости. — Сиди.Смирно. И я послушался. Не знаю почему, но послушался. Это была женщина. Молодая, с обольстительным голосом... Но веяло от неё архаичностью и многовековой загадочностью... Будто она существовала уже не одно столетие. Обхватив мою голову с обеих сторон, утробным, до жути властным голосом она принялась произносить страшные вещи... — Ты станешь главным Пожирателем душ, мой фортепианный друг. Будешь заманивать в свои сети молодых, сломленных женщин. Пожирать их души и наделять способностями. Их прямой обязанностью будет охотиться на людей, лишая их души. И ты должен выстроить всё так, чтобы Пожирательницы отдавали тебе эти души, — губы женщины коснулись мочки уха. Я учуял приторный аромат малины. Голос — понизился до змеиного шёпота. — Ты будешь высасывать из них всё до последней капли... Пока не наступит нужный час и ты не упадёшь на колени перед теми, перед кем нужно. Дневное небо за окном внезапно залилось чернилами. Зашумели раскаты грома, почти содрогая пол. Ослепительная молния травмировала чёрное полотно, разлетаясь по нему электрическими искрами. Всё ещё пребывая в плену таинственной женщины, не поворачиваясь, уточнил:— Но... почему я?.. Я самый обычный пианист и... моя невеста... Вспомнив о Мире и игнорируя хватку незванной гостьи, развернулся, дабы взглянуть на свою любовь, но... её бездыханное тело распласталось по полу. Кожа посинела, а глаза заволокло молочной плёнкой. — А-а-а-а-а!! Что ты сделала с ней?! Что ты сотворила с Мирой?!!! — попытался встать, но женщина жёстко усадила меня обратно. — Сядь, ничтожество, — её голос звучал нарочито вежливо. Гостья погладила меня по голове, точно ручного питомца. — Мира — наша гарантия, что ты будешь служить мне и моим сёстрам до последнего. Я сотру тебе память о твоей любви, но она, даже невзирая на то, что будет без устану подыхать на дне океана, всё равно будет помнить о тебе и приходить. И это, пожалуй... — вновь уста, пахнущие малиной, прошлись вдоль мочки, хряща... — ...то самое, что не даст тебе окончательно сгнить от тоски. Ты несчастный человечишка, Иарлэйт. Долги, нереализованные мечты, смерть родителей, ментальные поломки... Считай, я спасаю тебя. Предоставляю шанс на новую жизнь, где ты будешь могущественен! Сможешь сотворять практически всё, что пожелаешь, мой фортепианный друг! И отныне имя твоё — Дэворетто! 

Грудную клетку будто продырявили насквозь, а образы прошлого, настоящего и мечт будущего смывались ядом той, кто посмел перекроить мою жизнь. Последнее, что я помню — как на моих руках выросли когти и я, чтобы хоть как-то отключить голос обиды и злости на происходящее, полоснул ими по щеке женщины. Деревня Карраро, пляж, настоящее время.                                                                        БриарВзволнованные Пожирательницы выстроились в широкий круг, в центре которого вскипало особое зелье, лежало несколько серпов, вычурных кинжалов, которые ранее не доводилось видеть, копыта крупного скота, крысиные головы, пучки с засушенными травами, человеческие органы и... кровь. Много крови. Внутри плескалось такое странное ощущение... Вроде и легко от осознания, что совсем скоро всему придёт конец, а вроде и по пятам этого долгожданного чувства следуют страх и даже тоска. Что будет дальше? Насколько каждая из нас сможет вернуться в привычный ритм жизни? Сможем ли мы, бывшие жестокие Пожирательницы душ, стать обычными людьми? Не физически, а... ментально?.. На каждой из нас не было лица. У некоторых даже конечности подрагивали. Позади располагалось молчаливое кладбище, от которого веяло морозным холодом, точно повсюду осень, а сад мёртвых засыпают крупные снежинки. После рассказа Фетча глядеть на это кладбище было больно, ведь под той землёй лежат его близкие. Сколько же жизней искалечили эти таинственные богини? Игристые волны океана покрывали друг друга, словно боясь за жизнь своих океанических сестёр и братьев. Луна следила за всем холодным и отстранённым взором. На самом высоком валуне лицом к воде, разведя руки в стороны, стояла Ифа. Ей этот ритуал ни к чему. Но... что с ней будет дальше? Она навсегда останется на службе Дэворетто? И... вообще... Что будет с самим Дэворетто? Внезапно, Дэворетто, стоявший в самом центре нашего круга, взвыл. Хватаясь за голову, упал на колени. Его кожа покрылась чёрной венозной сеткой... Пустые глазницы залились кровью, а из рта хлынула густая угольная жижа. — А-А-А-А-А-А!!! МИРА! МИРА!!!Казалось, главный Пожиратель не в себе... Он выкрикивал неизвестное нам имя с такой болью, с таким отчаяньем... Мы взволнованно переглянулись друг с другом и поспешили к мужчине, дабы понять происходящее. Неожиданно за рукав меня одёрнула Магдалена... — Бриар, а где Гвин?! — А?.. — я суматошно огляделась по сторонам. Действительно... а где она?.. Я точно помню, что ощущала её присутствие около себя. Неужели мне... показалось?Пожирательницы с двумя косами и яркими малиновыми губами нигде не было видно. Ночное небо начала потрошить, точно домашнюю птицу, молния. Мигая фиолетовыми отблесками, она вызывала боль в глазах и голове. 

Внутри возникло ощущение давящей тревоги. Воздух спёрло, а ноги подкосились. Многие Пожирательницы согнулись в туловище, жадно впитывая ртом воздух и не в силах отдышаться. Дэворетто продолжал сидеть на коленях, сжимая в ладонях голову и выкрикивая неизвестное женское имя. Ифа распласталась на валуне, обессиленно пуская огненные шары вдаль.Луна потемнела, налившись венозной кровью. Мгла тотчас сгустилась, закрывая всем нам ясный взор на окружение. Океан забуянил: его волны вздымались вверх, практически к самому небу, точно силясь сбежать. — Что... Что происходит?! — стоя на четвереньках и задыхаясь, прогорланила Ройсин. Вдалеке послышался загробный свист, визг коня и лязг доспехов... Я повернула голову. Вершины холмов заполняло немыслимое количество скелетов в железных безрукавках и с ржавыми мечами. С другой стороны виднелись, горящие алым огнём, глаза коня, а на нём величественно возвышался наш старый друг — Дуллахан. Небо заполнило свирепое стадо воронов, а под их сопровождением шло четыре фигуры в чёрных длинных мантиях и объёмных капюшонах. Одна — самая высокая и крупная — шла во главе. Три других — более низкие и худые — покорно следовали сзади. Фигуры сопровождала багряная аура. А воздух от их поступи вибрировал. Шею будто обхватили цепкие лапы, а горло опухло. Я не могла сделать полноценный вдох. Тело сковало цепями, а мышцы пронзила острая боль, которую мне ещё не доводилось ощущать. И чем ближе подходили фигуры, тем явственней становились эти ощущения. Неизвестные в чёрных мантиях остановились буквально в нескольких шагах от нас. Улыбающихся обломанными и гнилыми зубами, скелетов в доспехах становилось лишь больше. Из пляжного песка вылезали чёрные щупальца. Переплетаясь, они заполняли всё пространство. Вороны протяжно каркали, садясь нам на плечи, точно пытаясь нас удержать. Дуллахан остановился около трёх задних фигур в мантиях. Череп в его руках лукаво ухмыльнулся. — Рад снова видеть вас, чудные девы! Я же предупреждал, что это наша не последняя встреча... На сей раз золотом меня не прогнать!! Одна из фигур прыснула в сторону Духа Смерти: — Дохляк, закрой пасть! Твой звёздный час ещё не настал. Говорила молодая девушка. Я... узнала этот голос. Пугающая догадка наливалась гноем в мозгу, точно чирей. Я не успела как следует погрузиться в неё, ведь самое главное существо в чёрной мантии сняло капюшон... Это была невероятной красоты женщина, на теле которой пятнами расширялись ихорозные язвы. Бледная кожа приобретала оливковый оттенок, а чёрные густые волосы неторопливо превращались в седую гриву старухи. Тело женщины облачали доспехи из тёмного серебра, а на спине болтался смоляной шёлковый плащ.

Незнакомка ухмыльнулась насыщенными чёрными губами. — Какие вы унылые, однако. Перед вами сама Морриган, обречённые жуки! Скелеты подхватили речь богини яростным воплем, что вызвало у Морриган очередную ухмылку. — Мои верные солдаты, погибшие на поле боя. Они следовали моему зову, преклонялись предо мной, внимали моим словам и упивались властью самой богини войны! Самой Великой Королеве! — богиня поднесла лицо к небу, полностью залитым алыми слезами луны, разведя руки. — М... Морриган?.. Сама М... Морриган?.. — испуганно прошептала Ниам. Богиня войны взглянула на говорящую ведьму, сделав фальшивый жалостливый взгляд. — О, моя нежная принцесска... Такая бесхребетная. Бесполезная... Бадб о тебе много рассказывала. — Бадб?.. — кротко уточнила Ниам. — Да, Бадб, — обладательница этого имени медленно лишила голову капюшона. — Точнее, Гвин. Так же привычнее для для вас, — на лице Пожирательницы сияла злорадная и хитрая ухмылка. Моё сердце будто сжали в беспощадный кулак. Разум истошно противился мысли, что меня предали, но с каждым новым усилием адская пропасть внутри лишь шире раскрывала пасть, утягивая в неё все надежды и оставляя после себя лишь чувство обречённости. Я совершила вялый шаг вперёд... — Гвин... Ты Бадб? Одна из ликов триединой богини? Сестра Морриган?.. Гвин... Точнее, Бадб усмехнулась. Но это показалось мне наигранным, даже болезненным... Будто давно сломленное существо силится захоронить истинные чувства под маской безразличия. — Верно. Я сама Бадб. Боевая ворона! Неистовая богиня войны! Великая предсказательница! Меня осенило... Патрисия ведь была единственным фамильяром, кто обладал такой необыкновенной способностью среди остальных — предсказывать будущее. Вероятно, сама Гвин наградила её частью своих сил. Я сузила глаза. Зубы заскрипели... Внутри царапалась злость. — И всегда ею была? Лицо Гвин сделалось серьёзным, отрешённым... — Всегда, — она отвела глаза, но всего на мгновенье. Затем посмотрела так, как и всегда: нежно, с ласковой дерзостью... — Сапфирчик. Последнее слово Неистовая прошептала спешно и надрывно, но это не спасло её от укоризненного взгляда главной сестры. — Не смей! Не смей на нашем поле боя проявлять к этой паршивке сентиментальность! — Морриган звучала свирепо, точно сам голос грозы. И я узнала этот тон... Тогда, в облике громадной вороны ко мне являлась сама Морриган. Теперь я в этом точно убедилась. И, вероятно, она приказывала мне оставить в покое именно Гвин. Неужели... Неужели её чувства ко мне — не выдумка? Неужели даже сейчас, находясь в окружении разъярённых, жадных до власти сестёр, Гвин не может удержать в клетке чувства ко мне?.. А не об этих ли чувствах... Не об этой ли несчастной любви предупреждала меня Патрисия?.. Ведь Дэворетто я никогда не любила, испытывая к нему совершенно иное, противоположное сильное чувство — ненависть. Валериан... Как я и говорила ранее, он стал для меня отрадой, лекарством в трудное время. А вот Гвин... Гвин я люблю и сейчас эти чувства оборачиваются против меня. А она меня любит? Или всё сказанное ею прежде — наглая ложь?Словно прочитав мои мысли, богиня посмотрела на меня нежно, словно безмолвно прося прощение за предательство... Многолетний обман... Точно ощутив наш с Гвин немой разговор, Морриган недовольно загалдела:— Маха! Немайн! Снимите же свои капюшоны! Примем истинные ипостаси, напитаемся людскими душами, которые для нас заботливо собирали эти жалкие жучки на протяжении многих лет и воссядем на наш трон! Займём места, принадлежащие нам по праву! Возьмём власть в свои руки!

Две оставшиеся сестры Великой Королевы показали собственные лица. Маха — рыжеволосая дева с мягкими чертами лица. Её тело обвивали лианы, на которых распологалось множество ростков и семян, что свидетельствует о её связи с плодовитостью. Маха — не только богиня войны и сестра Морриган, но и Богиня-мать, что, непосредственно, связывает её с плодородием и производством жизни. Немайн — более свирепая, агрессивная богиня, имеющая тёмно-каштановые прямые волосы до пола и острые, даже излишне жёсткие черты лица. Её тонкие брови всегда хмурые, а губы искривлены от злости. Армия скелетов сгущалась вокруг нас. Дуллахан отошёл в сторону, ожидая своего часа, как покорный пёс. Нервный смех издала Фиона. Прежде одна из самых собранных, хладнокровных Пожирательниц из всех нас сейчас пребывала на грани истерики... — Значит, сей спектакль от Дэворетто с пожиранием последних трёх душ — это лишь часть вашего плана по захвату власти, не так ли, изумительные богини? Вы желали опустошить нас, предоставить возможность стать свободными, дабы мы как можно скорее пожрали людские души, которые станут для вас мощным толчком, я права? Морриган довольно улыбнулась догадкам Фионы. — Умная девочка. Ты совершенно права. Дэворетто — вовсе не великий колдун. Он всего-лишь наша пешка, которую мы переставляли на шахматном поле как нам заблагорассудится. Сей напыщенный жук изо дня в день слышал мой голос, который воспринимал как свой, — богиня хихикнула, кинув презрительный взор на, коробящегося от судорог, Дэворетто. — Поступал так, как требовалось мне. Я умею ждать... И когда наконец наступил нужный час... Я дала указание Дэворетто предоставить вам возможность стать свободными взамен на три последние души. И пока я со своими сестрицами ждала, когда вы, глупые овечки, исполните нашу волю, постепенно осушала самого Дэворетто, — Морриган продемонстрировала свои клыки, а её чёрные зрачки засияли. — Чтобы нудно не было!— Ифа — ваша прихоть? — уточнила я, ведь данный вопрос действительно меня волновал. Великая Королева зрелищно надула губы. — О, нет, моя птичка. Элементаль — прихоть Дэворетто. Ты оскорбила его хрупкое мужское эго, не желая в очередной раз прыгать с ним в койку. Он прекрасно знал о твоих слабостях и таким образом желал насолить тебе, — Морриган широко улыбнулась во весь рот.— У него это получилось? 

Сдавив губы, отвернулась. Да, у Дэворетто это получилось, но оно меня вовсе не сломило. Небо целиком и полностью обагрилось, пустив кровавые слёзы. Вязкая жидкость, смердящая металлом пропитала одежду, заливала глаза, рот, уши... Мелодию кровавого ливня разбавили звуки рвущейся плоти, хруст костей и чавканье внутренних органов. Сконцентрировавшись, я увидела изменения в богинях: Морриган целиком и полностью превратилась в старуху со сквозными дырами в плоти; за спиной Гвин-Бадб выросли огромные вороньи крылья, а из некоторых участков её тела возросли чёрные перья; у Махи появилась золотистая грива и пышный лошадиный хвост — её связь с лошадьми даже тут отразилось; черты лица Немайн сделались ещё более угловатыми, точно ведьма из детских сказок, а в ладони появился длинный острый меч. Алые отблески луны отражались на идеальной стали, словно Немайн уже кого-то проткнула им и на нём стекала чужая кровь... Морриган, подняв руку кверху, хрипло завопила: — В БОЙ!!! Скелеты завопили вслед за своей хозяйкой. Давя друг друга, они истошным бегом направлялись к нам. Звук хруста костей был настолько сильным, что сводило челюсть. Триада богинь желала отобрать не только наши пожранные души за всё это время, но и сожрать самих нас. Жадные до власти существа, не знающие границ! Жестокие богини войн, видящие лишь смерти, кровь и кишки! Но мы не желали сдаваться. Не для того мучились все годы и рвали пятые точки ради последних трёх жертв и свободы, дабы так легко даровать этим алчным существам самих себя. Не ради этого погиб Валериан... Я взглянула на других Пожирательниц: они были со мной согласны. В глазах каждой плескалась жажда к жизни. Глаза уже заливались голубым, руки возрождали ногтевые кинжалы, а желваки на лице почти репались. Превозмогая слабость и горланя во всю глотку, мы двинулись на Триаду богинь и их костяным шавкам. Я пустила несколько электрических разрядов в сторону Махи. Она двинулась на меня, поднимая вихрь песка, точно возрастила копыта. Начала вертеться вокруг, будто смерч, и моя голова тотчас закружилась. Но я, пустив очередной поток электричества, прокричала: — Cén fáth a bhfuil tú ag déanamh dochar do do dheirfiúracha, Maha?* *Перевод с ирландского языка: Зачем же ты причиняешь вред своим сестрёнкам, Маха?Попытка вызвать галлюцинации в голове богини сработала, но всего на мгновение. Маха буквально на секунду остановилась, озираясь по сторонам, но спешно осознав, что её стремятся обмануть, снова двинулась на меня с новой силой... Богиня пнула меня так, что я влетела в валун. Из рта тотчас хлынула кровь. Мерзкая кислотность разъедала дёсна, но я не собиралась сдаваться...

Посмотрела в сторону... Коуэн неслась к Немайн с безумным выражением лица, что в очередной раз напоминало о том, какая она психбольная. — Я разорву тебе глотку, сука!!! — Пожирательница не подбирала слов, та и это сейчас вовсе не нужно было... "Ужасная", как её называют, богиня войны показательно спрятала меч за спину. Она открыто насмехалась над жалкими (по её мнению) попытками Коуэн противостоять ей. — Ну давай, деточка. Покажи свою м-о-о-о-щ-ь! — выпячив зубы, Немайн намеренно произнесла последнее слово по слогам, что ещё больше раззадорило Коуэн. — Я даже оружие откину, деточка... И ужасная богиня войны действительно это сделала, вот только мало кто осознавал насколько она искусна в обмане...Коуэн поверила ей, восприняв это как шанс в полной мере использовать собственные способности. Приземлившись на один из камней, она оттолкнулась от него, надвигаясь прямо на ухмыляющуюся Немайн, у которой, к тому времени вновь возник меч в руке... Магдалена, сражавшаяся с самой Морриган и несколькими скелетами, увидела подлость Немайн и летящую прямо на лезвие подругу... Пискляво крикнула: — Коуэн! КОУЭН!!! Но было поздно... Чрево Коуэн насадилось прямо на острие меча Немайн. Из рта ведьмы брызнула кровь, окропляя песок... — Какая прелесть... — наслаждаясь зрелищем, убийца ведьмы глубже просунула меч в живот Коуэн и та захрипела от боли. Проведя вдоль, Немайн насладилась тем, как внутренние органы Пожирательницы сыпятся на неё словно град. Триада богинь и уж тем более их оружия способны лишить Пожирательниц жизни. Немайн откинула бездыханное тело Коуэн в сторону. Я уловила, как Магдалена, ставшая свидетельницей гибели подруги, судорожно вздохнула, но не показала собственной боли. Отвернувшись, продолжила бороться, но с ещё большим фанатизмом, дабы отомстить за смерть той, с кем прожила немало событий. Ифа также не теряла время. Она по щиколотки зашла в океан, прося у него помощи: — Tonnta! Tonnta fíochmhara!!!* *Перевод с ирландского языка: Волны! Свирепые волны!!!Волны зашипели, расположившись по обе стороны той, которая их призвала. Элементаль пальцами указала в сторону триады богинь и скелетов, совершенно пропустив из виду пробирающегося к ней Дуллаханна... Волны послушно устремились к Махе, Бадб, Немайн и Морриган, не забывая захватывать в свою солёную пасть костяные туши в доспехах. — Не так быстро, обворожительная дева. Не уж думала, что забыл, как проткнула меня золотым мечом? — глаза в черепе Духа Смерти засветились красным. Он широко раскрыл пасть... — Наступило время платит по счетам! 

Конь Дуллахана рванул прямо на Ифу, стремясь сбить её с ног. Я тотчас оклемалась, бросившись к Элементалю... Обхватив Ифу за талию, буквально выдрала её из-под носа коня. Дуллахан недовольно зашипел... Изнурённо растянувшись на песке, пропитанным кровью Пожирательниц, Элементаль часто задышала, рвано проговаривая:— С... Спасибо... Ничего не ответив, я вновь пустилась в самую гущу битвы, отмечая, как Гв... Бадб нещадно терзает плоть тех, кого ещё недавно считала сёстрами по несчастью... Я устремила в неё осуждающий взор, чувствуя, как презрение укореняется внутри меня. Она заметила это, на мгновение остановившись, но всего на мгновение... Далее продолжила потрошить Ройсин и Ниам... Я хотела помешать ей, но меня сбила с ног Немайн. — Не так быстро, деточка, — богиня войны занесла надо мной меч. Я уклонилась раз, два... Пока в песке образовывались вмятины, походившие на круглые могилы. Пустив поток энергии прямо в грудную клетку Немайн, воспользовалась её промедлением. Заломав руку, цепко схватила её за шею, навалившись на её спину. — Р-ра! Тварь! Ты пожалеешь об этом, деточка!! — Ага, как-нибудь потом, — со всей силы сжимая лицо Немайн, когтями впивалась в её кожу. Кровь богини впитывалась в меня, словно придавая сил. Направила лицо Немайн к ближайшему камню и пролетела прямо к нему... Хруст. Физиономия богини смялась, но уже начала регенерировать. — А-А-А-А!!! Теперь точно не жди пощады, деточка! По спине хлестнули плетью... Обернувшись, встретилась с глазами Морриган, которые полностью поглотил мрак. Сплошная чернота... Будучи вся в крови и в кишках Пожирательниц, богиня войны осклабилась... — Ну здравствуй снова, милочка...                                                                  ДэвореттоМеня настолько поглотила боль, что я не ощущал ничего, кроме неё. Не слышал ничего, кроме собственного надрывного крика. Казалось, я разрушаюсь изнутри, снаружи... Меня сжирают. Лишают сил. Убивают. От меня отваливались куски плоти и откалывались кости, точно я хрустальная ваза и меня разбили. Внутренности горели, кожа вскипала, вены набухали, лопаясь... — А-А-А-А!! БОЛЬНО! БОЛЬНО! КАК ЖЕ БОЛЬНО!!!! Окружение покрылось светонепроницаемой вуалью. Я зрительно улавливал хаос, некие суматошные движение, но они были настолько смазанными, что от этого аж тошнило. Попытался встать... Тело противилось этому, свинцом возвращая меня обратно на мокрый песок.

Внезапно внутри ощутился покой. Словно ничего не происходило, будто я оказался в тёплой кровати, а всю мою боль вобрал в себя некто другой... Послышался голос... Такой родной и желанный, что глаза невольно наполнились слезами... — Иарлэйт... Милый... Иди ко мне. Со мной тебе будет хорошо и спокойно. Мы наконец-то снова сможем быть вместе... Повернул голову... Вуаль рассеялась, открыв взор на неё...Мира стояла посреди безмятежного океана, всё с тем же букетом в руках и всё в том же платье. Только на сей раз я смог наконец увидеть её лицо. Вспомнить эти нежные черты... Заглянуть в родные глаза... — Мира... — прошептали мои губы, растягиваясь в блаженной улыбке. Она протянула ладонь... — Иди ко мне, любовь моя. Больше не будет больно. Ни тебе. Ни мне. Ни нам. Теперь мы всегда будем вместе. Не думая, поднялся с песка, зайдя в океан. Последовав зову своей любви... Взял её ладонь. Холодную и мокрую, но такую родную, что мороз её кожи согревал, а не леденил. — Идём... — облегчённо выдохнул я. Больше никакой боли. Никаких страданий. Крови. Ведьминых воплей. Страшных мигреней... Только она и я. — Я люблю тебя, — счастливо улыбаясь, призналась Мира. Крепче сжав её ладонь, без промедлений ответил: — И я тебя. И мы вместе ушли на дно океана. Мира спасла меня, хотя я когда-то позволил ей умереть. Теперь мы умрём вместе. Больше меня нет.

                                                                           БриарМне удалось вырваться из яростных объятий Морриган, нанеся ей хоть и незначительный, но урон. Эти богини были очень... Очень сильны. Битва продолжалась. Триада богинь во главе Морриган боролись за нашу смерть и власть, а мы воевали за собственные жизни, которых на поле боя осталось, увы, не так много... Большинство Пожирательниц погибло. Остались лишь я, Магдалена, Киара и Ифа. Смотреть на истерзанные, объеденные тела тех, к кому хоть и не испытывал особо тёплых чувств, но с кем прошёл многое — неприятно... Это кровавое зрелище выжигало роговицу и отнимало веру в то, что мы вообще спасёмся. Я пыталась отыскать Дэворетто, но место, где он прежде сидел, изнывая от боли, пустовало... Куда же подевался этот усатый фомор?.. Армия Триады богинь тем временем полнилась скелетами. Нам было всё сложнее противостоять. Каждая из нас боролась на износ, хаотично закрывая ладонями всё большее количество увечий на теле. Киара даже в порыве эмоций предложила богиням войны добровольно отдать всю накопленную энергию и силы за время существования Пожирательницы, а они нас взамен отпустили бы... Но Морриган лишь посмеялась над этим. Ей и её сёстрам нужны были наши холодные тела. До сих пор не верилось, что Гвин в их компашке... Ифа в полную силу пользовалась способностями Элементаля, то метая огненные стрелы, то вызывая ураган, то пробуждая из песка толстые стволы лиан, но богиням войны было по боку... Они слишком могущественны. Звуки хлюпающей крови, разрыва мясных волокон и крики ведьм заполняли ушные раковины... Нам не спастись. Пытаясь оправиться от очередного удара Махи, я оглянулась вокруг... Ройсин мертва. Айрис мертва. Коуэн мертва. Киара мертва. Фиона мертва. Ниам мертва. Магдалена мертва. Ифа мертва. Все... Все мертвы! И Дэворетто запропастился неизвестно куда, хотя я ощущала — он тоже мёртв. Дуллахан жадно поглощал плоть мёртвых ведьм, довольствуясь обилием смерти вокруг. Я разлеглась на песке, чувствуя, как равнодушие поглощает меня. Противно, что я осталась последней выжившей. Лучше бы умерла одной из первых, тогда бы не пришлось задыхаться трупным смрадом погибших сестёр по магии... Меня накрыла повелительная тень. Морриган. — Как мило, что ты осталась последней. Будет приятно терзать тебя без лишнего шума. Я закрыла глаза. Всё равно умру, так зачем же противиться, делая себе больнее?.. Великая Королева, рыча, уже сомкнула на моей шее свои лапы. Виски наливались кровью, унося сознание в подземный мир, но тут... — НЕТ! НЕТ! ТЫ НЕ ТРОНЕШЬ ЕЁ! — Гвин сбила с ног сестру. Взяв меня за шкирку, на вороньих крыльях утащила вдаль. Сёстры кричали ей в спину гневные ругательства, но бывшей Пожирательнице было плевать.

Доставив меня в густой лес, Гвин бережно уложила моё тело на сырую землю. Обхватив за щёки, умоляла:— Сапфирчик, милая моя, очнись! Ну очнись же! А моё сознание покидало меня. Стук сердца замедлялся... Старуха с косой уже обволакивала своими ледяными конечностями. Гвин ухом припала к моей грудной клетке, рыдая... — Нет! Нет! Ты не можешь! Не можешь! Я так долго ждала тебя!.. Столько лет... Ты должна вспомнить! Должна! — богиня схватила меня за кисть, пуская по венам знойные импульсы. — Вспомни!.. И я вспомнила... Вспомнила себя в вычурном платье, английскую речь повсюду, мясные пудинги, собственные длинные русые волосы... И её. Ирландку, которая покорила моё сердце, когда оно должно было ненавидеть. Испытывать презрение, злость, как диктовали мне родители англичане. Это был тысяча сто шестьдесят девятый год. Англия вторглась в Ирландию и я была дочкой англо-нормандского рыцаря. Мне запрещали даже смотреть на ирландцев и ирландок, а уж говорить с ними и подавно... Но я никогда не испытывала презрения к людям, чьи жизни испоганили игры власти. Те, кто стали жертвами людей, которым корона жала и им хотелось большего... Большего... Но родителям этого не осмеливалась показывать. А потом встретила её... Девушку с двумя каштановыми косами, округлыми губами малинового цвета, глазами разных оттенков и красивой, просто невероятной улыбкой... А после её нежные прикосновения... Как мы пряталась от злых очей лишь для того, чтобы коснуться друг друга... Как целовались, клялись в любви... Я распахнула веки, выныривая из болезненного воспоминания.Гвин любовно смотрела на меня, гладя по, уже остывшей, щеке. — Очнулась... — промолвила она это надсадным голосом. — Мы... — слово костью застряло в горле. Я была очень ослаблена. — Мы ведь уже были знакомы, я права?.. Это воспоминание... — Правда, — резко отчеканила Гвин. — Морриган — сестрица моя — тогда ещё не была помешана на жажде власти над магическим миром. Я была... свободна. Безучастно прогуливалась по Ирландии, пропитанной в то время слезами и страхом её жителей, наблюдая за жестокостью англичан. Их глаза горели ненавистью, озлобленностью... Противно. Но ты... Ты была другая. Смотрела на запуганных жителей с сочувствием, даруя им мимолётные улыбки, пока колонизаторы не видели этого. Твои голубые глаза...

Гвин начала ласкать щёку более настойчиво. Её губы дрогнули... — Я их помню. Внешность твоя изменилась, но эти глаза... Я полюбила тебя больше восьмисот лет назад. И никогда... Ни на миг, ни на секунду моя любовь к тебе не угасла. — Мы... были близки в прошлом? — кротко уточнила я.

— Да, — без промедлений ответила богиня войны. — Из моей памяти никогда не исчезали наши короткие, но такие страстные встречи... Тебя тогда звали Беатрис. Ты тоже меня полюбила, — последнее вызвало у Гвин искреннюю улыбку.

Я попыталась пошевелиться, но мне сделалось больно. — М-м-м... А что произошло со мной? С... нами? — Во время первого восстания ирландцев ты пострадала... Тебя тяжело ранили и даже я не успела тебя спасти. Но я... ждала тебя. Ждала все восемьсот лет. Верила, что судьба вновь сведёт нас. Выискивала твои глаза в каждой прохожей, пока однажды Дэворетто не привёл тебя.

Вот почему я всегда чувствовала крепкую связь Гвин. Вот по какой причине в моём сердце так внезапно вспыхнула любовь к этой девушке. Просто она никогда и не исчезала... Спала, ожидая нужного часа для пробуждения. — Я встретила тебя и больше никогда не потеряю, моя Беатрис. Моя Бриар, — Гвин прислонилась ко мне, сжимая в лёгких объятиях. Сзади прозвучали звонкие хлопки. — Браво, Бадб, браво! Как трогательно! Думала, ниже опуститься ты уже не могла, привязавшись к этой шавке, но ты не разочаровала, моя милая сестрица! Гвин поднялась... — Морриган! Тварь! — богиня кинулась на сестру, но вторая лишь небрежно щёлкнула пальцами. — Маха. Немайн. Усмирите свою неадекватную родственницу. Покажите её истинное место, а я пока... — Морриган облизнула свои пухлые чёрные губы, смотря на меня. — Разберусь с этим едва дышащим чудом. Не успели две остальные ведьмы что-то предпринять, как Гвин сзади накинулась на Морриган, вцепившись в её шею. — Не смей! Не смей! Я готова! Морриган ладонью приказала Махе и Немайн пока не наступать, обращаясь к сестре:— На что, прелесть моя?Задыхаясь, Гвин ответила: — На жертву. Забери меня вместо неё. Сожги, например. Это позволит тебе вдоволь напитаться силами. Я тебе всё равно уже не нужна, та и у меня не имеется желания поклоняться взмахам твоих ладоней. Лучше уж умереть... Последнее, что я запомнила перед тем, как отключиться: агонические крики, едкий запах костра, магические вибрации... И слова, застрявшие в голове: "Я не позволю причинить тебе вред. Сама сгорю, но ты будешь жить."