77. Слышишь? Младенец плачет.

Я работаю ночным сторожем в крупной городской больнице. В основном, обхожу корпуса, слежу, чтобы всё было тихо и спокойно. Но однажды я услышал то, чего не должно было быть в отделении реанимации для взрослых - плач младенца.

Всё началось на одной из моих первых ночных смен. Делаю обход, и вдруг слышу – откуда-то издалека доносится тихий, жалобный плач грудничка. Сначала подумал, может, кто-то телевизор забыл выключить. И чем ближе подходил, тем громче и отчаяннее становился этот жуткий звук. Странность заключалась в том, что в реанимации не было детского отделения.

Я проверил каждую палату – никаких детей, только спящие больные и мерное пиканье аппаратов. Когда дошёл до последней палаты, плач внезапно прекратился. Но стоило мне развернуться и немного отойти от неё, как он снова начался.

Так повторялось несколько ночей подряд, ровно в одно и то же время. Плач всегда вёл меня к одной и той же пустой палате – номер 417. Как бы между делом я спросил у одной из старших медсестёр, что это за палата такая. Она вдруг побледнела и прошептала: "Неужели и ты его слышишь?". Она рассказала, что раньше, до ремонта, в палате 417 был родблок. Несколько лет назад там во время родов умерла молодая женщина, и ребёночек её тоже не выжил. Такое тут впервые было, поэтому она запомнила случай. 

С тех пор палата пустует. И все, кто здесь работал в ночную смену, слышали этот плач.

Я, конечно, про себя посмеялся, попытался отшутиться, но не по себе как-то вдруг стало. И вот, в ту же ночь, обхожу отделение – и снова этот жуткий плач. Только теперь громче, отчаяннее что ли. Подхожу к 417-й, а звук не прекращается, наоборот – нарастает, уже просто оглушает, аж мурашки по телу побежали. Тихонько захожу в палату. Вдруг лампа с треском замигала, и в тусклом свете я увидел её – женщину в больничной сорочке. Она качала на руках что-то невидимое, а потом повернулась ко мне – лицо измождённое и глаза... полные невыразимого горя глаза. Сдавленным голосом она прошептала лишь одну фразу: "За что?".

Я пулей вылетел из палаты. От страха сердце колотилось так, что сейчас казалось выпрыгнет из груди. Убегая услышал, как дверь в 417-ю с грохотом захлопнулась.

Плач после этого я больше не слышал, но в реанимацию стараюсь лишний раз не заходить. Такие отголоски прошлого, слишком страшно видеть.