Глава 12

Дверь с грохотом закрылась, а я продолжала смотреть.

Стены давили, помещение сужалось. Мне срочно захотелось открыть окно. Оконная рама не поддавалась, и мне пришлось приложить силы. Холодный воздух защипал щеки, но я не отходила, вдыхая мороз. Шторы колыхались, и в очередной, чересчур сильный порыв ветра свалил на столике какой-то предмет. Нехотя оторвавшись, я наклонилась и подняла нелепого вида вазочку. Поставила на стол.

Желтая, несуразная, она не шла здешней мрачной обстановке. Некогда бежевые обои покрылись пылью, став серыми; шторы, пусть и чистые, давно выцвели. Своей «живительностью» она словно насмехалась. Над нами. Надо мной.

— Твоя душа должна быть чистой, Елена.

— А если добро не поможет? Если нужно быть злой, чтобы что-то получилось?

— Значит, эта дорога неверна. Правильный путь оттого и самый сложный. Чем вернее дорога, тем труднее путь.

— А если... если я стану плохой, папа, ты будешь любить меня?

— Ты мой ребенок, Елена. Я всегда буду любить тебя.

Вазочка полетела в стену.

Десятки осколков маленькими желтыми лучиками рассыпались по полу. И я сделала шаг, придавливая один. Другой.

Взгляд скользнул по комнате, остановился на кровати. Одутловато наклонив голову, я уставилась на смятый зеленый плед.

Послышался звук открывающейся двери.

Нож был недалеко. Лежал рядом с кроватью. Окропленный кровью.

Но знакомое пыхтение позволило расслабиться, и, повернувшись через плечо, я спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Размещаюсь!

— Осталось только Айзеку доползти до моих дверей, и я соберу весь отряд.

— А что, придурочный тоже приходил?

— Кто?

— Макс.

— Все время забываю о нем, — честно призналась я.

— Я тоже.

Леон тащил спальник и несколько сумок с вещами. Не обращая внимания на мой вопросительный взгляд, прошел в середину комнаты, увидел осколки и остановился. Быстро оглядел меня, ища порезы. Потом хмыкнул, поняв. Бросил вещи на пол, предусмотрительно в сторону от разбившегося, и вышел. Уже через несколько минут вернулся с веником и спокойно убрал беспорядок.

Я так и не двигалась.

— Тебе не выделили комнату?

— Выделили, но я что, должен тебя тут одну оставлять? Или подожди, — Леон хитро прищурился, закусив губу. — Ты желаешь видеть кого-то другого? — Но стоило ему наткнуться на смятый плед, ехидство пропало. — Не дождутся.

— Проваливай.

— Для чего приходил Дмитрий?

— Пробовал меня между ног.

— Елена! — прорычал Леон. — Не юли!

Я не ответила. Упала на кровать, раскинув руки. Смотрела на потолок, раздумывая, почему Дмитрий вызывал во мне столько чувств. Ничего особенного в нем не было. Лишь... эта чертова светлая сторона, добрый взгляд и желание спасти весь мир. Рядом с ним хотелось становиться... собой? С каждым разом все больше пробуждалось то потаённое, что я отчаянно уничтожала в себе. Закрывала любыми способами. Та Елена, что жила прежде... опасна. Но Дмитрий, сам того не ведая, притягивал ее. Только сейчас я могла обрести покой. Но хотела ли?

От размышлений меня оторвал Леон, нависнув надо мной, поставив руки рядом с моими, мило улыбнулся, пропев:

— Если он хоть пальцем тронет тебя, я убью его!

Я пнула его коленом в живот, отчего брат упал, притворно застонав, рядом со мной.

— Врач, нарушивший клятву, больше не врач!

Не обращая внимания на его стенание, повернулась к нему лицом. Леон в ту же секунду стал серьезным. Серые глаза исследовали мое лицо, пока его рука потянулась к волосам и выхватила локон белых волос.

— Я же не убила Янис.

Леон напрягся, в его глазах промелькнула вспышка злости, но он быстро спрятал ее. Кажется, Янис не поздоровиться, и я не смогла заставить себя не злорадствовать.

— Это другое, она ничего не значит. Мне нужно было расслабиться, — он закончил, но потом добавил серьезней: — Ничего.

— И чем я отличаюсь от тебя?

— Я вижу, что это значит для тебя.

Разозлившись, я предприняла попытку подняться, но зажатый локон в руках Леона мгновенно натянулся на его кулаке и притянул меня к нему.

— Елена, тебе нельзя с ним сближаться!

— Ты сам предложил это, забыл?

Леон начинал закипать. Его челюсти сжались, став острее, воздух выходил с шумом.

— Если ты сейчас не отпустишь, — мой кулак оказался прямо напротив его промежности, — будет больно.

— Дикая! — сказал он, но отпустил.

Я сразу же отскочила от него и принялась пинать его спальный мешок к выходу.

— Пинай сколько хочешь, я все равно останусь спать на твоей кровати, а ты на полу.

— Пошел вон!

— Не-е-ет.

Я потянула Леона за ногу, но тот сдвинулся и на дюйм.

— Я уйду, если ответишь, зачем заходил командир.

— Не дождешься!

— Хорошо.

И только услышав это «хорошо», я стремительно отпустила его и ринулась прочь. Мне знаком этот тон и что он означал. Опрокидывая единственный стул в комнате, я надеялась успеть до двери. И когда моя рука коснулась ручки, меня схватили за загривок и потащили прочь. Смех вырвался сам собой. Я рухнула обратно на кровать.

Он отстранился и полез в одну из сумок, а я вновь предприняла попытку сбежать. Но Леон был быстрее. Уперев колено мне в живот, он не дал мне возможности двинуться под его весом. И пока я всеми силами старалась его скинуть, Леон привязал мои ладони к грядушке.

— Отпусти меня, чертов псих!

— Ответишь на мои вопросы и сразу же.

— Пошел к черту!

Губы Леона растянулись.

— А разве я не рядом с ним?

Леон неспешно разобрал свои вещи под мою брань, расстелил спальник, не замечая, как я то и дело стараюсь достать его ногами. Взяв чистую одежду, ушел мыться, а вернувшись через пятнадцать минут, как ни в чем не бывало, сел рядом.

Капельки воды стекали по волосам, впитывались в белую майку.

И пока я буравила его взглядом, Леон продолжал изводиться. И наконец, не выдержав, повернулся ко мне и крикнул:

— Елена, это должно закончиться, понимаешь? Я вижу, что тебе не плевать. Мы уйдем, понимаешь? Ты же прекрасно знаешь, для чего тебя вызвала «Сибирь»!

— Замолчи.

Я начинала дергать руки сильнее, боль чувствовалась отчетливей, но вместе с тем отошла на второй план. На первом стояло желание заткнуть ему рот.

— У тебя случится срыв. Ни я, ни ты это не выдержит. Ни снова. — Поразмыслив, Леон решил пойти на отчаянный шаг. — А как же Марк?! Этот кретин должен был пойти с тобой. Не я.

Пульс отбивал в ушах, я знала, что от усиленных попыток оторвать веревки, только врежу себе. Но я не могла остановиться. Желчь поднималась по горлу, картинка перед глазами мутнела. Я ощутила жгучее желание оправдать Марка:

— Не смей так говорить! Марк остался там, потому что должен! Потому что кто-то должен быть рядом! И я должна была быть!

— Елена...

— Отпусти. Отпусти. Отпусти!

— Если я сделаю это, ты убьешь меня, — обреченно предрек Леон.

И он был в этом прав.

— Этого не должно было случиться, не должно, — прошептал Леон. — Елена, тебе нельзя с ним сближаться. Ты понимаешь это лучше меня.

Но я уже не слышала его. Я замерла, опускаясь в темную комнату воспоминаний. Перед глазами потемнело. Зубы сцепились с такой силой, что их невозможно было разжать. Привкус крови наполнил рот. Внутри зазвучала песня.

— Елена!

Леон, заметив мое состояние, бросился распутывать веревки, и только я ощутила свободу, кинулась на брата. Повалив его на кровать, я схватила его за шею и принялась душить. Сжимая руками обруч, я смотрела, как его глаза наливались кровью, слушала хриплое дыхание. Но Леон не вырывался, он давал то, что мне было нужно. То, чего я жаждала.

Как бы легко я могла закончить его жизнь, но ведь это Леон... Мой Леон.

Я отскочила к окну, отвернулась, чтобы не видеть, как он приходит в себя.

Вулкан чувств внутри взорвался, когда судорожные вздохи громким эхом осели у меня в голове.

— Елена, есть шприцы? — хрипло спросил он.

— Да, — не сразу ответила я.

— Ты использовала их?

— Нет.

Слыша голос брата, я не смогла сдержаться. Внутри все рвалось и рушилось. Секунду назад я хотела убить его, а сейчас боролась с чувством ужаса и стыда. Я бросилась к нему, упав на колени и прижимая к себе.

— Прости, Леон! Прости. Прости. Прости!

Леон сразу же ответил на мои объятия. Притянул меня ближе, зарываясь в макушку. Второй рукой он потянулся к маленькой сумочке, что я всегда держала рядом с собой. Достав оттуда один из заготовленных шприцев, он слегка отодвинулся.

Я же привычно, отодвинула голову в сторону, оголяя плечо.

Леон замер, не смея снимать колпачок, посмотрел на меня, и его глаза удивленно расширились. Ладонь потянулась к моему лицу и что-то смахнула.

— Ты плачешь... Ты... Ты чувствуешь?

— Да, — сипло ответила я.

Леон отбросил шприц и вновь крепко обнял меня, покачивая на руках. Шепча мне в волосы: «Ты вернешься. Вернешься!»

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈

Темнота поглощала. Страхи, сомнения, мысли. Темнота развращала. Она пробуждала низменность и похоть. Темнота открывала. Возможности, помыслы.

Мысли роем копошились в голове, не давая заснуть. Я ворочалась из стороны в сторону, но никак не могла найти нужного положения.

— Ты спишь? — решила попытать удачу.

— Заснешь под твою возню, — раздалось с пола.

— Как ты считаешь... Нам обязательно возвращаться?

Ответ пришел не сразу.

— Мы должны.

— Кому?

— Например, Алисе. Маме. Твоему Марку.

— Алиса давно живет своей жизнью, мама... Она поймет.

— А как же Марк? — я слышала улыбку в голосе брата.

— Ему... ему лучше без меня, ты сам знаешь.

Вновь наступила тишина.

— Ты знаешь, что... что мы обязаны, — теперь и в словах Леона звучала горечь. — Как бы ни хотели остаться.

— А если бы я нашла способ, если бы мы смогли... сбежать? Ты бы согласился?

— И что мы будем делать? Рыскать по лесу с отрядом? Поселимся здесь и будем выращивать кроликов?! — зло бросил Леон, но через пару минут добавил: — Хотел бы. Но Елена, этого способа нет.

— Верь в меня, Леон.

— Больше, чем в кого-либо. А теперь спи.

Леон запел тихую мелодию. Но в моей голове звучала совсем другая. Тихая. Чарующая.

Призывающая.

Жди меня, скоро мы встретимся, М...

Я уснула.