Глава 5 : На пути

Глубокий вдох - и всё исчезло. Гул в ушах. Ледяная тьма пронизывает до костей. Водная толща стягивает тело, а муть клубится, отрывая от внешнего света.

Это был совсем другой мир.

Я пытался воссоздать это ощущение раньше. Представить. Почувствовать. Коснуться самого дна. Ощутить себя отделенным от реальности. Избавится от власти желаний.

Раствориться в бездне.

Но на деле всё оказалось иначе. Руки словно сковали железные прутья. Лёгкие сжались в тисках. Тело одеревенело от пронизывающего холода.

Передо мной раскинулась необъятная пустота - такая, что вытесняет из глубин разума самые скрытые страхи. Те, о которых я даже не знал.

Я был чужд этому месту. Никем.

Здесь нет того, что я искал.

И всё же я не мог оторвать взгляда. Подводное царство тьмы, тишины и древних руин завораживало.Я не слышал ничего, кроме гула бездны. Всё, чем я был одержим всю жизнь, предстало передо мной во всей своей чуждой красе.

Моё тело было сковано единственным желанием: уйти глубже. За грань привычного. За пределы человеческого.

«Впереди дверь», - прорезалось в гарнитуре сквозь шипение.

Но я не сдвинулся.Мрак перед глазами искажал пространство, формировался в иллюзии движения. Я пытался убедить себя, что это лишь плохая шутка тревожного мозга.

Я перевёл внимание на руки и ноги. И с трудом заставил их двигаться. Тело медленно отозвалось, и я поплыл.Словно пробуждался после кошмара, который не отпустил до конца.

Я плыл вперед, но мое сознание оставалось на месте руин. Мысли разъезжались, как ртуть на стекле. Фокус смещался с каждым движением рук. Окружение дрожало и расплывалось, как будто всё происходило не со мной, а в тусклой записи, где не поймёшь: ты наблюдатель или участник.

Зрение не слушалось - я терял детали, не различал силуэты. Пока они не стали мне знакомыми.

Мы нашли их.

Я моргнул, и увидел, как Рэда подает мне сигнал. Жестикулирует. Но я не разобрал что. Только потом заметил: Реджи. Его фигура придавлена обломками. Из ноги торчит арматура. Багровая кровь уже омыла вокруг воду. Реджи дергался, пытаясь высвободиться, но это только усугубляло всё.

Я замер.

Все суетились, что-то делали, пытались вытянуть его... а я стоял и смотрел, будто сквозь кинопленку.

«Помоги!» - вырвалось из гарнитуры, но голос Рэды будто доносился с другого берега. Я слышал, но не понимал. Вибрации, звуки, свет - всё слилось в фоновый шум. Как если бы мир говорил со мной на незнакомом языке.

Наконец я двинулся. Подплыл ближе, зацепился пальцами за металл, но мышцы не слушались. Лишь спустя несколько секунд я начал помогать. Рывок. Ещё один. Реджи выл в воду, и даже в гарнитуре стоял этот глухой, искажённый крик.

Мои руки дрожали. Я боялся, что отпущу.

Но мы продолжали тянуть.

Рэда резко подала сигнал: «Пора!»Мы оттащили Реджи. Хватка была почти мертвая. Я чувствовал, как пальцы затекают. Всё моё тело в этот момент было в каком-то мерзком подвешенном состоянии: разум - упрямо оставался в другом месте и времени, тело - здесь, между давлением и страхом.

Но я сжал челюсть. Если уж теряться... то не сейчас.

Я почувствовал дрожь. Не тела - пространства. Едва заметную. Вибрация проникла под кожу. Будто все мое нутро отреагировало на перемены в окружающей среде.

Мой взор снова притянулся к тьме. И увидел в толще воды пульсирующую тень. Едва различимую. Что-то сдвинуло осевший ил у дна, и облако мрака поползло вверх, словно сама бездна решила вдохнуть. Затем прояснился проблеск отраженного света. Неявный изгиб, возможно хребта, покрытый крупной чешуей. Тело двигалось... не как рыба. Слишком низко держалось у дна. Словно каждый его шаг по воде ломал тишину на молекулы. Я едва различил не то урчание, не то механическое поскрипывание.

Что-то металлическое блеснуло в толще. Словно имплант. Часть тела.

Всё существо оставалось за пределами фокуса. Но страх перед ним - кристально ясен. Рэда заметила, что я замер. Уловила направление моего взгляда и тоже оцепенела.

Я вновь посмотрел вперёд, но ничего не увидел. Только мутный поток воды и развеянная взвесь песка. Но тревога не давала поверить в исчезновение.

Оно здесь. Наблюдает. Слушает.

Мир сжался до одного жеста - сигнала от Рэды: «Быстрее». Мы плыли. Медленно и плавно. Каждое движение отдавалось болью, как будто сама вода стала вязкой, и каждое колебание могло быть услышано.

Но в голове сверлило одно: эта тень, затаившаяся за пределом видимости - уже сделала выбор.

Путь преодолевался сквозь усилия. Реджи, повисший на Мигеле, был не только ему тяжелым грузом - но и мне. Моральным. Блондин искажал лицо от боли, чтобы сдержать в себе стон. Только стиснутые зубы и мутный взгляд. Арматура все еще торчала из бедра, каждое движение оборачивалось пыткой.

Я не сразу осознал, что держу себя за грудь. Пальцы впились в ткань комбинезона, будто могли сдержать то, что внутри трескалось по швам. Не физическая боль - нечто хуже. Как если бы кто-то сунул руку внутрь меня и сжал сердце изнутри.

И я... услышал страдание Реджи внутри себя. Тупой, горячий, пропитанный болью.Из-за своей неосторожности я врезался об плавающую мебель. Но не заметил. В голове все разом полыхнуло: кровь, соль, ржавчина, страх. Я перестал чувствовать свои пальцы. Казалось, что моя нога была пронизана железной балкой. Будто я был нервом, привязанный к ране.

«Почему мне так хреново...» - простонал я, не открывая рта.И в следующую секунду поймал себя на том, что позволил чужой боли протиснуться сквозь щели брони, и разрастись внутри шипами.

Рядом плыли Айри, Мэй и Рэда. Их тела казались хрупкими тенями в этой густой, безмолвной тьме. Только сполохи фонарей резали мрак, но этот свет не приносил утешения.

Я плыл в стороне. Держался чуть позади. Теперь старался не смотреть на Реджи. И мой взгляд стал чаще уходить... назад.

Что-то не так. Это чувство прилипало к позвоночнику. Тревога трансформировала воздух баллона в нечто плотное.

В каждом отблеске, в каждом завихрении воды я видел силуэт - неясный, колышущийся. Иногда глаза. Иногда оголенный череп.

И вдруг прорезался звук. Глухой, как удар чего-то тяжелого о металлическую стену. И тени расползались в движения.

Вода закипела. Что-то гигантское пронеслось мимо. Волна подхватила нас. Реджи с Мигелем отбросило к стенке. Рэда вскрикнула сквозь гарнитуру. Светы фонарей взбесились, и в этот момент я увидел его.

Часть головы. Расплющенный череп, покрытый рубцами и металлом. Массивный хвост, будто клешня. Темное туловище с мощной, рептилоидной грудной клеткой. Оно скользило вдоль стены сектора, и я не был уверен - охотится оно, или... следит.

Мы были мишенями. Нас чувствовали.

Оно разворачивалось. Медленно, не спеша. Как нечто, уверенное в победе.

"Уходим!", - голос Рэды. - "Сейчас же!"

Но прежде, чем мы смогли пошевелиться, темнота вдруг озарилась вспышкой зеленого света. Она молниеносно прорезала толщу воды. Прорезалась через кожу, достигая внутренностей и скручивая их. Будто игралась.

Оба гиганта столкнулись. Удар был оглушительным, как подводный взрыв. Рептилоидная тварь рванула прочь.

И тогда...

Десятки чудовищных глаз устремились мне в душу. Кислотно-зеленые, пульсирующие. Прожигали во мне все живое.

И внезапно я понял, что не дышу.

Мир начал сжиматься. Свет пронзал череп изнутри. В голове что-то треснуло, словно меня начали вскрывать изнутри. Мои страхи, боль, жалость к себе - всё разрасталось внутри болезненными опухолями. Глаза горели не просто светом, а воплощенной правдой, которую я не мог осознать. Я чувствовал себя ничем. Никем. Лишь жалким паразитом, неспособным справиться с огромным организмом.

«Продолжай следовать внутреннему зову.»

Фраза прозвучала, как вердикт. Приговор... Или благословение?

Воздух вырвался рывком. Всё тело дернулось. Я закричал. Без звука.

И только сильная рука, схватившая меня за плечо, вырвала меня из этого ступора.

Я не помню как мы плыли. Мозг пылал болью. Мир - как смазанная плёнка. Свет фонарей резал глаза. Вызывал слезы. Я больше не чувствовал реальности.

Мы вынырнули. Кто-то закричал. Кто-то упал на бетонный пол. Меня вытащили, как мешок. Я лежал, дрожа. Уши звенели. Всё внутри пульсировало под кожей. Хотелось выть. Или смеяться.

Но вместо этого я вцепился в голову и зажмурился.

Мне было хуже, чем когда-либо. Не от страха. От того, что я понял: я двигаюсь не по собственной воле.

***

Металл звенел, когда Мигель отгибал кусок арматуры. Звон отдавался эхом в моем черепе, бил по моим костям. Вода стекала с одежды и смешивалась с кровью, что капала на пол - густая, тягучая, с ядерным запахом железа.

Реджи кричал. Хрипло, надорвано, так, что казалось, в его горле рвутся жилы. Эти звуки прожигали мои уши, будто вырывались уже не из его легких, а из моих. Каждый крик поглощал какую-то часть меня, и я переставал чувствовать свое тело полностью. Я плотнее вжался в сырую стену, с трудом держась на ногах.

- Держи! - отрывисто бросила Рэда, прижимая его к полу.

Я сглотнул, и в горле встал привкус ржавчины. Мигель рывком вытаскивает арматуру - и в этот миг по мне словно пробежал разряд тока. Я видел фонтан крови, и чувствовал жжение, когда ее капли попадали на меня. Сухожилия свело, колени подрагивали сами по себе.

Воздуха стало слишком мало. Казалось, вся тревога скопиться слизью в горле и перекроет мне дыхание напрочь. Пространство отяжелело и я медленно скользил по стене вниз, чувствуя гнет потолка.

Мигель затягивал жгут, руки у него по локоть в крови. Реджи бился, хватал ртом воздух, закусил губу до крови. Я слышал его стоны так, будто сам пытался их сдержать.

Пальцы до боли вцепились в бедро. Казалось, что ткань разойдется по шву - и тогда я потеряю контроль.

- Хардин, - резко прорезал голос Рэды, - ты с нами?

Я кивнул, но это движение далось с таким трудом, словно я поднимал голову с самого дна океана.

Тишина была внезапной, как и все недавно произошедшее. Лишь сиплое дыхание Реджи и редкие капли, что падали на пол, разбиваясь вязким эхом.

И в этой тишине я почувствовал как усилился звон в ушах. Сердце стучало в висках, вой пространства лез под кожу. Белые пятна плыли в глазах. Слишком много боли. Слишком много крови. Слишком мало кислорода.

Я сжал голову ладонями, но слабые пальцы неустанно дрожали. Лицо Реджи, перекошенное от страданий, вспыхивало в голове так ярко, что я видел его даже с закрытыми глазами. Казалось, стены комплекса сами нависают надо мной, тянут вниз, хотят раздавить собственным весом.

Я дышал часто, рвано, но это не приносило облегчения. Только ощущение, что стенки легких начинают трескаться.

Мне нужно было во что-то вцепиться.

Рэда перевела дыхание, придерживая рану, а Айри судорожно разрывала упаковки с бинтами. Воздух сгущался, перемешивая в себе десятки запахов, и я уже не мог разобрать, каких именно.

Глухо донесся кашель Реджи. Затем расплывчатые слова. Кто-то говорил про отдых и ночлег. Вспыхнула суета: движения, шелест, короткие команды. Казалось, жизнь снова тронулась с места, но я... оставался застывшим, будто не принадлежал этому миру.

Шум был, но он растворялся в воде, всё ещё плескавшейся у меня в ушах.Или в моей голове.

Я отшатнулся и принялся за поиски того, за что бы я мог опереться. Во что бы мог сжаться до хруста в костяшках пальцев.

Тело все еще дрожало. Руки схватились за терминал - его гудение было единственным, что держало меня в реальности. Ведь мир уже расползался. Как гниль на стенах комплекса.

- Работай... Просто работай... - я бил пальцами по сенсору. Дребезжание вентилятора становилось все хаотичней. Будто и он вот-вот сдастся. Как и я.

Я вцепился в экран, вбивая команды, словно выдирая их из самого мозга системы. Открывал файл за файлом, хватаясь за каждый, будто там скрывалось то самое объяснение, которое перевернет все. Но каждый новый документ был пустее предыдущего. Лишь строки скучных отчетов, пересуды техников, отписки сотрудников, которые обсуждали, кто и зачем испоганил стены "граффити". Я нахожу снимок - серая стена покрыта яркими слоями краски. Исполосована резкими и рваными мазками. Грубые рисунки, изображающие уродливых глубокоподводных существ. Эти узоры... Этот почерк... Я узнаю все это мгновенно.

"Подопытный оставляет следы. Тенденция к повторяющимся паттернам поведения", - гласила пометка сбоку.

- Это... мои... линии?

Мерзкий холод вцепился в затылок. Мой взгляд застыл в пустоте. Уже не надеялся увидеть в экране хоть что-то, кроме пустых фраз. Вместо ответов - лишь их отголоски. Ощущение, будто я держу обрывки собственной памяти, но каждый раз, когда пытаюсь ухватиться крепче - они рассыпаются в прах. Это сделал я? Или тот, кем я был?Я опустился на пол. Пальцы медленно соскользнули с панели, оставляя размытую линию на стекле.Горло сжалось до боли. Как если бы я пытался вырвать из себя правду, застрявшую там годами.

Рэда... Словно наказание за то, что я осмелился забыть.Мигель... живое напоминание о том, как мучительно мне даётся доверие.Плесень... раскалывающая мою личность на сотни дрожащих осколков.Зелёные глаза... вытаскивающие из темноты обрывки воспоминаний, заклубившихся в глубине моего сознания.

Куда бы я ни свернул, на что бы ни взглянул - каждая стена, каждый неживой взгляд, каждая мельчайшая бактерия указывают на моё имя. Слишком многое здесь упирается в меня, в тот образ, что я сам давно утратил.

А если этот научный центр - всего лишь плод моего разума?

Я зажмурился, уткнулся лбом в колени. Стало страшно до спазмов по телу, до клейкого жара под кожей. Казалось, ещё миг - и меня разорвёт на куски, а плоть разлетится по сторонам, прилипнет к стенам этого чертового комплекса.

Я слышал внутренний треск. Словно всё во мне рвалось наружу, требовало свободы. Я вцепился в сухие и ломкие волосы, будто мог сдержать распад. Не хотел признавать, что рассыпаюсь окончательно.

Меня нет. Я уже давно поглощен самим собой. Не заметил, как истончался, как осыпался в прах, как сгнивал под прикосновением собственных иллюзий. Всё это время я жил на грани умирания.

Глаза защипало от слёз. Дыхание сорвалось и перешло в тихие, рваные всхлипы.

Это хуже смерти. Хуже одиночества.Задохнуться под весом этих потолков и ржавых решеток. Под грузом холодного света и гулких труб. Под давлением влаги, холода, знаков и подсказок.

Комплекс был живым. Он словно вывернул меня наизнанку и принял форму беспощадной мегаструктуры, затерянной в глубинах бездны - так же глубоко, как моё сознание, изолированное от всякого света.

Тело дрожало без остановки, будто пыталось выдавить из меня всё до последней капли. Я боялся моргнуть - опасался, что за этим морганием реальность окончательно вытечет из глаз.

Я лишь пытался в тишине пережить собственную смерть... и перерождение.

- До боли неприятная обстановка получается... - простонал Реджи, его хриплый голос источал боль. Но он малость вернул мне чувства. - Как насчет поговорить? Кем кто был, а?

Все промолчали.

- Я, например, - блондин с ирокезом ткнул в себя пальцем, - был тем болваном, что обрисовал статую президента хуями. Шикарным способом я получил срок за хулиганство, не правда ли?

Я сглотнул и попытался вернуть ровное дыхание. Прислушался.

- Ну же, давайте, неужели вы все тут такие святые? - Реджи обвел всех насмешливым взглядом, но внутри этой маски проглядывало изнеможение.

Я жадно цеплялся за звуки, за ритм его речи, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Прошу, не молчите...- Я в глуши вырос, - вдруг заговорил Мигель, глядя куда-то мимо нас. - Где ели тянутся до самого неба, а туманы такие густые, что хоть рукой раздвигай.Я подсел ближе - его слова ложились будто теплый дым, но в них пряталась тяжесть.- Мать у меня книжки любила читать. - Он криво усмехнулся. - Садилась вечером у печки и начинала вслух. А я слушал. Потом и сам в страницы полез... хоть отец этого и не понимал.Он медленно протирал ладони от крови, будто хотел стереть с них не только красные пятна, но и память о последних минутах.- Батя говорил: «Сын охотника не будет чахнуть над бумажками. Твой путь - лес, ружье и зверье». Хотел, чтоб я шёл по его следу, без выбора. Учил меня, как зверя выслеживать, как кровь по следу читать.Он вздохнул тяжело, плечи будто опали.- Я слушался. Но всё делал с камнем внутри. С обидой, с злостью. И шаг за шагом этот камень только тяжелее становился. Может, потому я тут и оказался. Я словно лично окунулся в его воспоминания. Представил все: освежающий запах леса, огонь в печи, домашний уют. На кратчайший миг стало хорошо. Из груди высвободился облегчающий вздох.- А меня дедушка усил! - Айри вдруг втиснулась в разговор, раскинув плечи и расправив грудь, будто гордясь. - Он покасал мне, как стрелять... и как делать бомбы!

Я не сразу понял, что услышал. Глаза резко раскрылись, а в легких что-то болезненно сжалось.

- Он всегда говорил, что я умница! - продолжала она, хлопнув ладонями с таким энтузиазмом, что мне стало не по себе. - Ведь я спасала людей! Всрывала сдания, осищала мир от плохих, ха-ха!

Тишина рухнула на нас глухим гнетом.

- Ч-что ты сказала?! - голос Реджи выстрелил, как пуля. Он резко оттолкнулся от стены, несмотря на забинтованную ногу. - Скольких ты, блядь, так "очистила", а?!

Его зубы сжались так сильно, что я слышал скрежет. В его глазах пылала настоящая ненависть - та, которой я в нём ещё не видел.

- Ты хоть понимаешь, сколько невинных детей и родителей ты угандошила своими бомбами?!

Айри моргнула. Её стеклянные глаза метались по стенам, будто она пыталась сложить мозаикой слова, которые не укладывались у неё в голове.

Остальные молчали. Даже дыхание никто не позволил себе сорвать.

- Дедушка говорил, мы убиваем только злых людей, - сказала она медленно, с тем же убеждением, как будто повторяла детскую молитву.

- Д-дура! - Реджи схватился за голову, согнулся, но всё равно поплелся к центру комнаты, волоча раненую ногу. - Только чудовища так рассуждают!

Айри замерла. Тонкие губы дрожали, глаза метались, словно ища спасения, но слова уже пронзили её насквозь. Они разрезали её привычный мир на куски.

- Да ёб твою мать... может, вы здесь все такие, а? Конченые ублюдки?! - Реджи ткнул в нас пальцем, бинты на глазу и ноге придавали ему вид кровавого обвинителя. - Чего молчите, а?! Или чувство стыда всё-таки осталось?!

Он задыхался. Его лицо побелело а губы окрасились в синий, но он все равно зашагал к выходу. Раненая нога не выдержала. Реджи рухнул на бетон, и его смех взвился в гулкой истерике.

- Я, блядь, вообще думаю, что меня с кем-то перепутали и скинули сюда по ошибке! - он стукнул кулаком по полу, не скрывая слёз. - За что мне это всё, а?! За что?!

Каждый его вопль отзывался внутри меня. Как каждый его вздох что-то порождал во мне. И оно начинало ползать. Что-то тяжелое и плотное. Страх, переплавленный в жгучий яд.

Я смотрел, как Реджи бился в истерике. И видел в этом возможность заполучить то, чего я хотел больше всего.

Мой взгляд застыл в холоде. Я тихо подошёл, затем схватил блондина за плече и перевернул его на спину. И зажал челюсть.

- Здесь яма исключительно для отбросов, - я схватил его за шарф. - Ты такой же, как мы, только слишком гордый, чтобы признать это.

- Что... - процедил Реджи сквозь зубы.

- Думаешь, твоя мелкая хулиганка невиннее, чем наши "грехи"? - я наклонился, чтобы он видел мои глаза. - Но ты хоть знаешь, почему мы получили лицо расходника? Какой путь нас привел сюда? Судить легко, когда не знаешь, что за этим кроется. Давай, попроси меня. Попроси, чтобы я напомнил тебе, что ты не лучше.

Его взгляд сузился, ноздри вздулись. Я в предвкушении наблюдал за тем, как нечто в нем крошится. Реджи сбросил меня на пол, чего я и ждал.

Мир заискрился от удара. Сначала - горячий хлопок в скулу, потом - звон в ушах. Я оставался открытым. Не собирался отступать.

- Давай же, - слова слетали с губ быстрее, чем приходило осознание. - Вправь мозги хоть мне, раз не можешь себе.

Реджи зарычал и замахнулся вновь, но в этот момент смуглая рука сомкнулась на запястье блондина. Я впервые видел, как потускнел взгляд Мигеля. Стало трудно различить, кто из нас троих сейчас более взведен.

- Хватит, - голос Мигеля был глухим, но пальцы на запястье Реджи впились так, будто могли переломить кость. - Харди, это уже ни к чему.

- Хватит, - голос Мигеля был глухим, но пальцы на запястье Реджи впились так, будто могли переломить кость. - Харди, это уже ни к чему.

- Не смей его останавливать, - на моих губах играет полусумасшедшая улыбка.

- Ты... - Мигель свел скулы и скрипнул зубами. Будто он боролся сам собой. - Ты этого точно хочешь?

- Мне это необходимо... - с комом в горле ответил я.

Реджи дернулся, но Мигель удержал. Долгая, пропитанная ненавистью секунда молчания, от которой отяжелел воздух.

Я приметил проблеск понимания во взгляде Мигеля и он медленно разжал пальцы. Но мне тогда показалось, что он хотел ударить нас обоих. Но лишь молча отступил в тень.

Реджи застыл с вытянутым кулаком, который теперь мелко дрожал в воздухе. Его грудь ходила ходуном, выдавливая рваное, надорванное дыхание. Капли пота скатывались по вискам и падали на пол, но он все еще упрямо сопротивлялся собственному телу, будто сила злости могла удержать его на ногах.

- Ну вас всех... к чёрту, - выдохнул блондин сквозь рык. С потускневшим взглядом он возвышается надо мной, делает пару хромых шагов к выходу, и в тот же миг тело обмякло. Реджи рухнул на холодный бетон, тяжелым глухим ударом отдаваясь в стены.

Я опустился на колени и с горечью наблюдал, как Рэда, стиснув зубы, пыталась вернуть его в чувства. С носа текла река крови, но я чувствовал себя совсем нетронутым. Я уже и так выжал из Реджи остатки сил, но мне все равно было недостаточно. Как низко.

Это было хуже пекущей боли на лице.

***

В горле мерзко шкребло, словно кто-то провёл по слизистой наждачной бумагой. Но я проглотил капсулу, заставляя себя прочувствовать каждую крупицу этого отвратительного ощущения - цепляясь за боль, как за единственное спасение. Как за то, что способно удержать меня здесь. Пусть я снова стану бездушным камнем. Лучше так, чем сломаться окончательно.

Тело ныло, будто его раздавили в гидравлических тисках. Каждое движение отзывалось в суставах ржавыми рывками, и казалось, что стоит лишь попытаться встать - и кости рассыпятся на осколки. Всё, что мне оставалось, - это гнить в тени, примостившись в углу за стеллажом, где тусклая лампа пульсировала на последнем издыхании.

С потолка лениво сочилась капля за каплей вода, сбивая ровный ритм дыхания. Сырой воздух впивался в лёгкие, оставляя привкус железа.

Я провёл рукой по лицу и убедился, что никто не смотрит в мою сторону. Прислонил диктофон к губам.

- Запись вторая, - голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. - После происшествия в затопленном секторе часть запасов утрачена. Команда... истощена. Физически и морально. После встречи с глазофестацией...

Я постукивал пяткой по металлическому ящику под собой. Глухой, стальной стук - единственный способ удерживать связь с настоящим. Иначе я бы провалился в кашу мыслей.

- Сейчас отдых необходим, - продолжал я, машинально следя за тем, как Рэда укладывает вещи в рюкзаке, а Айри, свернувшись, словно ребёнок, смотрит в стену. - Потом займёмся поиском ресурсов. Вторая часть карты добыта. Ориентир имеется.

Эти слова были нужны мне больше, чем кому-либо ещё. Я проговаривал их, чтобы навязать себе ощущение контроля, чтобы хоть на мгновение отдалить те мысли, которые точат меня изнутри.

- Зацепки, с которыми я столкнулся, указывают на то, что я уже был здесь. В качестве подопытного. - Пальцы дрожали, и я крепче вжал диктофон в ладонь. - Я никогда себя не помнил... но после контакта с грибковыми наростами... воспоминания обрели облик.

Только вот... Я всё ещё не уверен, моё ли это.

Я замолчал, вслушиваясь в глухой шелест шагов и дыхания группы. Тот странный момент между сном и бессонницей, когда тишина особенно прилипает. Бетонные стены давили, как гробница.

- Я всё ещё не знаю, куда конкретно мне нужно идти, - тихо, почти шепотом добавил я. - Но продолжу двигаться дальше. Слепо... За внутренним зовом.

Я выключил диктофон. Звук щелчка эхом разошелся в пространстве, и казалось, этот короткий звук был громче всех мыслей, что гудели в моей голове.

Я сидел в оцепенении, пока на периферии взгляда не мелькнула тень. Узкие глаза сощурились под мягкой, почти умиротворяющей улыбкой. Бледные пальцы бережно держали вату и флакон антисептика.

- Позволишь обработать раны на лице? - ласково, будто между прочим, спросила Мэй.

Её взгляд был спокойным, по-матерински заботливым. Казалось, что передо мной человек, готовый взять под крыло, выслушать и облегчить груз. Но строки из досье всплыли в памяти холодным, вязким осадком: похищение... пытки... Улыбка Мэй слишком тщательно выстроена, слишком искусна, чтобы с легкостью поверить в её чистоту. Плечи невольно напряглись.

- Я сам справлюсь, - слова сорвались неубедительно, ленивым шёпотом, будто бы не я их произносил.

- У тебя руки дрожат, - отозвалась Мэй, словно не услышав моего отказа. - Не бойся. Я просто сглажу твоё одиночество.

Она опустилась рядом, не вторгаясь в личное пространство резким движением, а мягко растворяясь в нём. Её улыбка осталась той же - искренней до наигранности. И в этом была её самая пугающая черта.

- Ты ведь специально это сделал, - её слова прозвучали как обыденный вопрос о погоде. Она легко коснулась моей щеки, словно проверяя рельеф ссадин.

- Что именно?.. - я поймал себя на том, что говорю это для галочки, ведь был уверен в ее догадке.

- Позволил себя избить, - её голос был ровен, без осуждения. Пальцы мягко прижали вату к моей скуле. - Потому что через боль проще установить связь.

- Это не так работает, - ответил я, с сухостью, от которой самому стало тошно.

- Тогда объясни, - она наклонила голову, и её волосы скользнули по моей руке, обдавая кожу легким холодом. - Почему молчал? Почему не защищался?

- Чтобы дать человеку выговориться руками, - я всё же встретился с ней взглядом. - Иногда это эффективнее слов.

Ее зрачки на миг дрогнули. Я уловил в них тусклое, почти болезненное признание. Она поняла меня. И это было страшнее всего.

- Но ты остался. Даже не вскрикнул, - она опустила взгляд, будто пытаясь заглянуть внутрь себя, а не в меня. Её голос звучал исповедально, неуверенно, как будто только сейчас она принимала свою версию ответа.

- Тебе нравится, когда тебя ломают? - спросила она уже тише, почти с шёпотом, который касался слуха ледяным скальпелем.

Я сжал губы. И не знал, что страшнее - отрицать или подтвердить. Лицо само собой опустилось вниз, когда я вновь начал обдумывать природу этой своей склонности к боли. Это было сродни болезни, и я давно перестал различать, где начинается борьба с ней, а где - подчинение.

- Хардин, - её голос стал мягче, словно убаюкивал. Мягкие пальцы накладывали на лицо пластыри. - Ломаться ведь тяжело. Но ты имеешь право позволить себе помощь. Хоть раз. Хотя бы от меня.

Я повернул к ней взгляд, пропитанный холодной настороженностью. В груди сидел глухой страх, и если бы я не знал, какой именно человек скрывается за этой улыбкой... Возможно, я бы поддался. Может быть, даже искал бы в ней спасение.

- Мы не в том положении, чтобы ныть друг у друга на коленке, - резанул я, почти как кнутом, и скорее для себя, чем для неё.

- Тогда... - Мэй подняла руки в мирном жесте и растянула губы в разочарованной, но всё такой же ласковой улыбке. - Не стану давить.

Она поднялась легко, будто её не касался груз этой беседы. Шаги растворились в тишине, оставив меня в одиночестве с осадком того, что я только что отверг.

***

Давление сводило грудную клетку в узел. Казалось, лёгкие не дышали - они тихо стонали, сдавленные стальными обручами. Вода вокруг густела, как смола, и медленно вползала в меня, заполняя брюшную полость жидким холодом. Просачивалась прямо в кровь. Кожа твердела, становилась чужой, и на ней расползался тонкий, живой налёт. Он ел меня медленно, методично, как будто ликуя каждым моментом пира.

Я видел, как под этой оболочкой проступают кости. Видел, как они покрываются шевелящейся плесенью, и она дышала в такт моему сердцу.

Где-то вдалеке, во мраке, шевельнулось нечто. Я не видел глаз, но чувствовал, как сама бездна рассматривает меня. Густой, медленный взгляд, тяжелый, как свинец, ложился на меня слоями. И от этого хотелось вывернуть себя наизнанку.

Тишина раскололась, и из мрака вышла фигура. Она выползает сквозь толщу воды, разрывая её мягкими, бесшумными движениями. Её тело было соткано из той же плесени, что расползалась по мне, но на ней было выгравировано мое лицо. Мёртвое, обесцвеченное, с застывшими глазами, в которых отражалась бездна.

- Смотри внимательно, - слова прорезали череп изнутри, - Ты всегда был таким.

Слова смешивались с моими мыслями, и я перестал понимать, кто их произносит.

- Ты проекция, - губы двойника почти не двигались, но я слышал их внутри себя. - Жалкая копия.

Я видел, как мое тело растворяется, отпадает кусками, как горелые куски выжженной фотографии. Слои кожи и плоти отваливались, обнажая пустоту.

Давление стало невыносимым.

Я сжал зубы и заставил себя шевельнуть пальцами. Они были чужими, но я заставил их слушаться. Рвал перед собой воду, словно пытался рассечь пространство, пока не наткнулся на живое тепло.

Я вцепился в него так, что побелели костяшки. И всё оборвалось.

Вместо воды - бетон под ладонями. Вместо тьмы - тусклый, мерцающий свет ламп. Чувства начали возвращаться. Грудь широко вздымалась, колени подгибались, а глаза жгло слезами. Я вижу перед собой смятое и хмурое лицо Мигеля. Настороженное, но все еще с приплюснутыми веками.

Я понял, что мои пальцы до боли впились в его запястье. Резко отпустил и посмотрел по сторонам. С каких пор все лежат так плотно к друг другу? Даже Реджи пододвинулся к остальным, хотя я помнил, как он нарочито бросил своё термоодеяло в дальний угол.

Кто бы мог подумать. Я опасался, что недоверие и разногласия разорвут нас на части. Что мы станем врагами, готовыми вцепиться друг другу в глотку. Но никогда бы не поверил, что местная угроза вынудит нас держаться ближе - настолько, что я во сне ищу чьей-то руки.

Гул в ушах ещё не успел стихнуть после сна, когда где-то в глубине стен прогремел приглушенный удар. Тяжёлый, с низким вибрационным отзвуком - будто далеко под ногами рухнула металлическая балка или что-то взорвалось в толще воды.

Я замер, прислушался. Но через секунду всё стихло, и моё сердце уже билось в прежнем ритме. Таблетки сделали своё дело - реакция пришла вяло, отстраненно. Не тревога, а скорее ленивое любопытство. Как будто сигнал, что пора... пройтись.

Повторно осмотрев помещение, я понял, что нас стало меньше. Айри нигде не было.

В голове мелькнула мысль, что она могла уйти просто так, без причины. И я даже не почувствовал особого желания выяснять, зачем. Только внутренняя инерция, тянущая меня наружу, куда угодно, лишь бы не оставаться на месте.

Я вышел в соседний отсек. Воздух стал суше, свет - ярче. Передо мной распахнулся широкий балкон с панорамными окнами и панелями управления.

Подо мной лежал гигантский зал, такой огромный, что его своды терялись в туманной дымке. Ряды решетчатых мостиков тянулись в разные стороны, будто гигантские паутины. Стальные причалы - как мертвые платформы, готовые принять чудовищные субмарины. Ниже, под балками, блестела водная гладь, черная и холодная, но настолько широкая, что напоминала ржавое озеро, спрятанное под толщей металла.

И вдруг я поймал себя на том, что уже видел это. Не здесь, не в этой жизни... но где-то в глубине памяти. В снах или на грани забытых картинок - те же громадные арки, те же мостики, и чувство, что я стою на своём месте, просто немного смещенного во времени. Как будто комплекс узнал меня, и только ждал, когда я снова войду в него.

Я спустился вниз, ступени отдавались глухим звоном в пустоте. Здесь всё было избыточно - слишком много пространства, слишком толстые балки, слишком высокие стены. Мегаструктура давила не весом, а своей очевидной бесконечностью.

Взгляд зацепился за брызги на воде. Далеко, на одном из мостиков, тонкая фигура метала вниз что-то небольшое и металлическое. Всполох - и глухой удар в глубине.

Айри.

Она обернулась, заметив меня, и на лице проступило недоумение. Я просто продолжил идти к ней. Спокойно. Без спешки, без упреков. Мои шаги лишь гулко отдавались в металле, пока расстояние между нами таяло.

Айри стояла перед ступеньками мостика, сжимая в руках самодельную гранату. Взрывы глухо разносились по залу, отдаваясь в металле, а вода внизу разрывалась на бледные брызги. Каждое ее движение было нервным, судорожным - как у зверька, загнанного в угол.

Я подошёл и сел на край платформы, свесив ноги в пустоту. Не пытался остановить. Не спросил, что она делает. Просто смотрел в неподвижную темную гладь, где редкие блики света плавали, будто мертвые медузы.

- Посему ты не останавливаешь меня? - выдохнула она, голос хрипел от крика и слёз. - Разве ты не боишься, что я что-то расрушу?

Молчание.

- Ты тоше считаешь меня шудовищем? - она резко обернулась, и на её щеках сверкнули дорожки слёз. - Скаши!

Я не ответил.

Айри стиснула зубы, но тут же осела на колени, уткнувшись лицом в ладони. Плечи дрожали, дыхание рвалось.

- Редши... он... он был единственным, кто смотрел на меня как на равного. Не как на ребёнка, не как на... - её голос сорвался. - Я думала, что он станет мне первым другом...

Она всхлипнула, сглотнула, и продолжила почти шёпотом:

- А потом он просто скасал... што я шудовище.Тонкие пальцы вцепились в ткань штанов, словно она хотела вырвать из себя эти слова.- Он даше не знает... что я всё это делала... потому что верила, что сащищаю. Дедушка всегда говорил: люди меньше будут страдать, если слые дяди и тети не будут сагряснять воды и распространять новые болесни. Я хотела стать тем, кто спасает...

Она подняла на меня глаза - красные, распухшие, с тонкими трещинками в зрачках.

- Но теперь я думаю... а если он прав? Если всё, что я умею - это расрушать?

- Продолжай, - тихо сказал я.

- Што? - в её голосе промелькнуло растерянное недоверие.

- Бросай дальше. Разрушь что-нибудь. Даже если что-то зацепишь, мне всё равно. Оставь там всё, что тебя жжёт. Всё, что ты боишься носить в себе.

Она замерла на мгновение, а потом в глазах загорелся дикий, отчаянный огонь. Айри вскочила, размахнулась и швырнула бомбу так сильно, что та с визгом ушла в темноту. Глухой удар под водой - и где-то вдали стена содрогнулась, разлетевшиеся искры побежали по кабелям, а свет в зале стал сбоить, переливаясь в тревожный красный.

Девушка тяжело дышала, пока, наконец, не опустила руки. Она присела рядом, свесив ноги в воду, и какое-то время мы молчали.

- Только когда я что-то всрываю... - заговорила она тихо, глядя на круги в воде, - я чувствую себя кем-то. Што я не пустышка... Што имею выбор.

Я задержал взгляд на темноте под нами. Слова больно отозвались в груди - слишком знакомые, будто украденные из моих собственных мыслей.

- Понимаю, - ответил я, и голос сам стал глуше. - Я тоже иногда цепляюсь за вещи, которые... заставляют чувствовать хоть что-то. Даже если они меня же и разрушают.

Пальцы невольно сжались на рукаве правой руки.

Айри слабо усмехнулась, подняла колени и обняла их. Мы словно оба признались в своей постыдной привычке.

- И што... ты делаешь потом?

- Обычно... - я чуть пожал плечами, - продолжаю. Пока не пойму, что это уже управляет мной, а не я им.

Айри отвернулась к воде, но я заметил, как уголки ее губ едва заметно дрогнули - не то в грустной улыбке, не то в облегчении, что она не одна в этом.

Густой полумрак время от времени рассеивался редким, неровным алым светом аварийный ламп. Воздух ощущался затхлым и влажным, а тихое капанье издалека звучало как дыхание комплекса.

Мы сидели в своей тени - молчали о своей усталости. Но в конце концов что-то защемило в груди и я стал настороже.

- Давай вернёмся...

Тощая фигура Айри предстала надо мной и я тоже хотел встать, как вдруг услышал плеск воды. Затем сильнее. Будто нечто массивное рассекло толщу воды. Тень раскинулась на стене, а после нее проглянул силуэт, едва различимый. Когти вцепились за решетку, и я чувствовала как платформа содрогнулась от массы существа. Я слышал тяжёлое, томное дыхание, и видел как на бетонную поверхность вместе с водой капало что-то темное и вязкое. Кровь. При этом ни дрожи ни слабости в высокой фигуре я не наблюдал. Лишь откровенную ярость в отблеске сияющих голубым глаз.

Голова существа резко дёрнулась в сторону девушки, и лобовой нарост, похожий на экс удильщика, качнулся, разрезая полумрак. Вода хлюпала и журчала, пока из глубины не начала выползать остальная часть его тела: длинный змеиный хвост скользил по решётке с влажным, мерзко-липким звуком, но заканчивался он массивным китовым плавником.

Я застыл, не в силах отвести взгляд. Внутри меня разгорался странный интерес, резкий, как прилив, - тот, что я давно уже не испытывал. Но пазл в голове не успел сложиться: гигант рванулся вперёд, и его когтистые пальцы вцепились в ворот Айри.

- Да вы хоть понимаете, что творите?! - низкий, сиплый голос срывался на хриплые вздохи. - Вы могли повредить сектор с архивами!

Экс задрожал, вспыхнув желтыми пучками света, и я успел заметить в полумраке ряд гниловатых зубов в рыбоподобной пасти. Свет погас - и стало только хуже.

Любопытство во мне смешалось со страхом. Грудь будто сдавило изнутри, но тело всё ещё не подчинялось ужасу. Я сжал кулаки и сделал шаг вперёд.

- Отпусти её!

Существо лишь взмахнуло рукой, и меня отбросило к стене. Затылок ударился с глухим звоном, картинка перед глазами поплыла.

- Если бы не ты... - голос существа стал тише, но от того ещё страшнее, - я бы свернул ей шею. Не задумываясь.

Красный свет очертил его гигантскую фигуру. Айри рухнула на пол, ошеломленная, с дрожью в плечах и влажным блеском в глазах.

- Погоди... - я с усилием поднялся на ноги, хватаясь за стену. - Тебе ведь что-то известно.

Люминесцентные глаза не удостоили меня взглядом. Тело с хриплым дыханием двинулось к черному проему, змеиный хвост скрежетал по решётке.

- Хах... серьёзно?! - я пошатнулся вперед, но тяжесть головы вновь пригнула меня вниз. - Ты не можешь уйти!

Он не реагировал. Тишина давила сильнее самого комплекса. Я не выдержал: схватил обломок бетона и швырнул его в сторону чудовища. Камень бессильно отскочил, моё сердце било в виски. Я уже знал, кто это. Z-13. Имя, что до этого я видел лишь на экранах. И теперь он стоял передо мной. Я упущу возможность, если дам ему уйти.

Он повернул голову. И даже тусклого аварийного света хватило, чтобы я понял: в его лице сквозило предупреждение.

Я поднялся на колени, тяжело дыша.

- Я устал, - мой голос сорвался, ломкий, почти крик. - Устал натыкаться на пустые подсказки! Я хочу знать, кто я такой! Не смей уходить, оставив меня ни с чем!

Громадное тело, сжавшее рану на боку, остановилось. Секунды тянулись мучительно долго, пока в тени не сверкнула хищная улыбка.

- Как пожелаешь, - выдохнул он сипло, прокашлявшись. - Я расскажу. Но только в моём магазине.

- Магазине?.. - выдохнул я, озадаченный. - И как мы туда попадем?

- Я отошлю вам проводника.

Я опустил взгляд, и разочарование неприятно кольнуло внутри. Сил почти не осталось, а путь впереди обещал быть только тяжелее.

- Когда доберетесь... прихватите с собой активы, - последнее, что произнес он, и, проскользнув в дверной проем, исчез во тьме.

Но у меня появилась хоть какая-то зацепка.