Глава 14

  Компания сидела за столом. Гери нервно теребил рукав своей куртки. Пейдж и Уоллес с интересом смотрели на него, ожидая начала объяснений. Денри мялся, ему было как-то ужасно стыдно и некомфортно, хотя он знал, что должен все рассказать хоть кому-то, снять этот груз со своих плеч и со спокойной душой жить дальше. — Я, можно сказать, служил в организации ММЦ, которая работала над всеми нововведениями для нашего нынешнего мира, — начал он. — Еда, одежда, различные средства по уходу за собой и домом — все это наших рук дело. Когда человечество дошло до своего пика развития, осталось только сделать последнее — излечить всех и вся от болезней. У нас было все: новые машины с идеальным, грубо говоря, бензином, «умные» дома, которые могли сами убирать мусор с пола, стола и так далее, отличное оружие, на случай, если страны решатся объявить войну и прочее. Мы так привыкли жить хорошо, а значит, надо жить еще лучше. Совет ученых и президент обговаривали проблему вымирания нации, хоть мы и смогли синтезировать какие-то лекарства, которые помогали на 80-90% избавляться от тяжелых болезней, нам нужно было нечто другое. Что-то, что позволило бы подарить человеку отличный иммунитет. Лекарство от всех болезней — панацея. — Разве возможно ее вывести? — поинтересовался Уоллес, перебивая рассказ Гери. — Что за ММЦ? — вступила в разговор Пейдж, чуть ли не стукнув кулаком по столу. Она была в нетерпении и ждала объяснений. Ей казалось, что она понимает, к чему ведет Денри. — Mundus Medical Center. Медицинский центр мира. Убогое название, — мужчина усмехнулся и кашлянул. — Он находится в Вашингтоне. — Не слышала о нем. — Девушка задумчиво уставилась в окно. — Никто не слышал. Этот центр находится под белым домом. Я был вторым ученым при совете, и все нюансы президент обговаривал личной со мной и моим коллегой, первым ученым, Авери Ньюкаслом. Было решено разрабатывать сыворотку в виде газа и сначала проверять ее на больных людях, которые находились при смерти. Президент лично подписал разрешение и из всех больниц к нам свезли умирающих людей. Это было ужасное зрелище. Смотреть на их серые лица, на то, как они буквально плюются кровью. И при этом им наплели, что мы собираемся их лечить! Никто им даже не сказал, что они всего лишь подопытные крысы, которых будут мучить различными газами, чтобы проверить реакцию организма на наше «лекарство». Первый эксперимент мы провели на обезьяне, чтобы понять, сможет ли выжить ее организм. Однако, как не сложно догадаться, он провалился. — Это ужасно, — констатировала очевидный факт Пейдж, и в комнате воцарилась тишина. Тикали настенные часы, которые Денри починил, когда только въехал сюда. Прошла еще пара минут, прежде чем Гери снова начал говорить. Он рассказал им абсолютно все, что случилось, и понуро опустил голову. Бывший ученый знал, что это все. Он передал знания людям, совершенно незнакомым, которые просто позволили ему поговорить с ними. Денри выдохнул, почувствовав, что то щемящее чувство в груди наконец пропало. Ему как будто стало легче дышать, и он слегка улыбнулся, чуть отвернувшись от новых знакомых. Пока Пейдж и Уоллес переваривали услышанную информацию, он встал и дал им по банке тушенки. Девушка лишь отрицательно покачала головой, а Уоллес благодарно кивнул и отодвинул от себя еду. Есть совершенно не хотелось. Пейдж буквально трясло от осознания этой ситуации. «Виновато правительство», — пульсировала мысль в голове девушки. Уоллес достал сигарету и закурил. Девушка стукнула его по руке, выбив пачку, и прикурила сама. Гери не мог сидеть на месте и расхаживал по кухне, сложив руки за спиной. Он ждал хоть какой-то реакции. Он был готов к тому, что его дом разнесут, что ему начнут угрожать. Больше всего Денри в этом случае боялся тишины. — Вы ничего не скажете? — наконец решился поинтересоваться он. — Мы сможем доехать до туда? — спросила Пейдж, поднимая на него глаза. Она совершенно не знала, зачем спрашивает это и какую цель собирается преследовать, но ей было необходимо узнать, смогут ли они добраться туда. — Чисто теоретически — да. Практически — неизвестно. Вы представляете, как много кадавров в Вашингтоне? — Да-да, мы уже слышали этот термин, — Пейдж закатила глаза. — Практически... Я доберусь. Мы доберемся. Уверена на тысячу процентов! Скажите, что и где находится. — Вы же в курсе, что отсюда до Вашингтона рукой подать? — Гери немного приподнял брови в изумлении. — Лучше заезжать к белому дому не с парадной стороны, а с задней. Там должно быть поменьше мертвецов. За домом стоит очень много электрических будок, вы их увидите. Постоянный обмен тока с будками и ускорителями в ММЦ, все дела. С задней стороны Белого дома есть два неприметных подвальных окна. Одно посередине, но оно завалено пустыми ящиками, в которых свозилась еда из городов; а второе — с правого края. — Денри схватил свой рукав и с какой-то жалостью посмотрел на Пейдж и Уоллеса. — Я вам рассказал это не для того, чтобы вы войной шли на правительство. Вы не справитесь. При доме есть карантинная зона. Она ограждена большим белым забором, и вокруг нее также располагаются будки. Лучше придите туда и попроситесь жить. Проживите жизнь достойно. Последние года. В голосе Гери звучало какое-то беспокойство и волнение, которое до этого момента отсутствовало. Его костлявые руки затряслись, а сам он побледнел. Денри явно не хотел говорить еще чего-то, что знал. Уоллес опустил голову, рассматривая свои ладони, на которых были многочисленные раны и мозоли. Пейдж же снова уставилась в окно. Она была совершенно растеряна. С одной стороны ей повелевала решимость, она хотела разобраться с этим, расспросить президента, а с другой — она хотела просто жить. Добраться до карантинной зоны, выспаться, нормально поесть, не напрягая слух, чтобы слышать каждый шорох. Но вряд ли все было бы так, как раньше. Невозможно стать одной большой семьей, которая будет жить припеваючи. Могли ли умереть кадавры? Денри не сказал этого, как и не сказал еще многих вещей, которые следовало бы знать выжившим. Бывший ученый бросил быстрый взгляд на новых знакомых и громко вздохнул, закрыв руками лицо. Ему снова стало как-то тяжело. Вроде, он и сбросил со своих плеч огромный груз, а он будто вернулся бумерангом, снова нажимая на все тело, заставляя грудную клетку сжиматься. — Что вы решили? — тихо спросил Денри, надеясь на четкий ответ. На то, что Пейдж скажет: «Да, мы поедем в карантинную зону. Спасибо вам за информацию». Однако девушка, как и Уоллес, отвечать не торопилась. — Мы можем у вас переночевать и разобраться с этим вопросом завтра? — поинтересовался Уоллес, сцепляя руки в замок. — Конечно, — Денри прикрыл глаза и улыбнулся. У него была всего одна ночь, чтобы со всем разобраться. Пейдж лишь отрицательно покачала головой, когда Гери предложил показать ей комнату. Денри проводил Уоллеса и сам ушел в гостиную, а девушка осталась сидеть на кухне и наблюдать в окно. Сквозь непроглядную тьму она могла различить лишь отдельные деревья, что стояли чуть поодаль от всего леса. Небо было усыпано бесчисленным количество звезд, а полная луна совсем немного освещала поле, высовываясь из-за плотных облаков. «Надо все обдумать», — подумалось Пейдж, прежде чем глаза закрылись, и девушка заснула, положив голову себе на руки.

***

Шон и Дуглас внимательно изучили первую запись от двенадцатого сентября и переглянулись. Все это было ужасно странным. Имени на дневнике не было, но было ясно, что человек этот работал в той главной отрасли, благодаря которой в мире появились нововведения. Парень провел рукой по волосам и уставился на дорогу. Теперь она казалась ему еще бесконечнее, чем раньше. Будто все это шоссе огибало земной шар и не кончалось. Шон же перевернул страницу.«День 1Авери! Авери! Я только что и слышу его имя. Как будто Гери Денри не привносит никакого вклада в развитие данного лекарства. Мы начали разработку панацеи. Мне становится страшно, когда я думаю, на что она способна. А президент говорит, что это всего лишь безобидное лекарство. Ага, как же. К нам привезли новую партию больных людей. Мне жаль их...Сегодня провели эксперимент на обезьяне. Это было жутко. Ее глаза стали выкатываться из орбит, а мышцы так раздулись, что в итоге буквально лопнули, из-за чего стенки камеры пришлось отмывать. Президент сказал, что нам больше не дадут в распоряжение макак и так далее, так как они почему-то ценны. А человеческие жизни, хоть и при смерти, видимо не так уж и ценны, как чертовы обезьяны.Мне больно смотреть на больных. Они думают, что их привезли в центр, где будут лечить. Конечно, чисто теоретически, это так. Но на практике все ужасно. Я боюсь думать о том, сколько людей убью за то время, пока вместе с Авери и другими буду испытывать этот чертов газ.» — Они пытались вывести лекарство для излечения всех болезней? Панацею? Это разве возможно? — Дуглас склонился над дневником и ткнул пальцем в слово «панацея». — Видимо да, раз кто-то этим занимался. — Шон открыл примерно середину дневника. Его сознание просто разрывало от того, что они проводили эксперименты сразу на людях. Это ему казалось таким неестественным и жестоким.«День 145Остатки подопытного вымели из камеры буквально три часа назад. Паре ученых стало плохо, из-за чего они решили очистить свои желудки прямо на рабочем месте, запачкав пол и пиджак Авери. Как же я рад был смотреть на то, в какой ярости он прибывал.Мне стало плохо, и я ушел. Пытаюсь проанализировать, почему газ так действует на клетки человека. Он буквально вылечивает все, но при этом, видимо, слишком большая дозировка, которая попросту увеличивает все, что находится внутри человека, от малейшего, до большего, из-за чего подопытного и разорвало. Его рука прилипла к потолку. Это было отвратительно.Авери в ярости ушел к себе в кабинет, закрывшись там. Я точно знаю, что он пересчитывает формулу. Глупец. Вряд ли у нас выйдет сделать что-то дельное из этого. Я не хочу проводить эти чертовы эксперименты. Почему было сначала не пробовать на животных?!Этот газ... Что же с ним не так? В каких расчетах мы ошиблись?» Далее на трех страницах приводились разнообразные формулы, а так же прилагались рисунки. На одном из них была изображена труба, присоединяемая к кубу. Как понял Шон, это и была пресловутая камера, к которой, видимо, была присоединена труба с газом. Дуглас как завороженный рассмотрел каждую формулу и рисунок, будто стараясь вникнуть, но парень был совсем далек от подобного.«День 256Я не верю, что у нас получилось! Мы наконец-то вывели Панацею. Больной излечен. Мы провели всевозможные анализы, и он действительно цел. Ни одна клеточка его организма не пострадала от воздействия газа. Он действует очень быстро, в течение примерно пяти минут. По нашим меркам это действительно хорошо. Организм восстанавливается около получаса, после чего человек может хоть стометровку пробежать, и ничего ему не будет. Было решено поместить в дополнительные камеры по человеку и потихоньку вылечивать тех, кто остался из „подопытных", чтобы потом отправить их домой.»«День 300Все покатилось в ад. Я не знаю, как это произошло. Раздался взрыв, и все сбежались к блоку П. Все было в огне, команда уже тушила остатки. Труба не выдержала подачи газа и взорвалась, как и три прилегающих камеры. Газ начал подниматься выше и вышел из основной трубы, которая прилагается к зданию. Мы все-таки перестарались. Панацея настолько восстанавливает клетки, что... Я не могу это писать. Мы не можем подняться из подвала. Кто-то ходит. Чьи-то ужасные ноги, такие серые. Наверху слышны крики. Нам приказали сидеть тихо.» На этом запись обрывалась, дальше шли непонятные каракули, как будто писали второпях, но почерк Шон разобрать не смог, из-за чего ему пришлось пролистать несколько страниц в поисках следующей адекватной записи. В итоге он оказался на предпоследней странице, за которой шло еще полторы.«День 367Я в ужасе. Мы изобрели нечто ужасное, что позволило мертвецам встать из своих могил. Это АБСОЛЮТНЫЙ АБСУРД!!! Я в полном ужасе... Мы создали настолько сильное лекарство, что оно оказалось способно поднять на ноги полусгнившие трупы, которые заживо сжирают людей, сдирая с них кожу и впиваясь своими острыми зубами. Президент не дал нам уйти. Нам отловили несколько таких уродцев, чтобы мы их изучили. Кадавры — достаточно быстрые существа, у которых присутствует некоторый интеллект, позволяющий им, как животным, выслеживать добычу и находить способы подобраться к ней. К сожалению, все не так просто. Ладно, их был бы один вид...Есть те, которые слышат и которые видят. Которые слышат, они щелкают своими клыками, таким образом подзывая „собратьев". Монакс, как его прозвал Авери. А тот, что видит, он рычит, словно зверь какой-то. Авери дал ему название Ругиет.Эти не так опасны как-тот, которого нам привезли пару дней назад. Он был огромен и надут. Его руки были словно накачены и, как мы поняли, это был обращенный, которого укусили, но не сожрали до конца. К сожалению, из-за него погиб Дерек. Ну, не погиб. Оказалось, что если такая тварь укусит тебя или поцарапает, то эта инфекция (хотя, собственно говоря, это вина лекарства), попадает к тебе в кровь, из-за чего начинают проявляться такие симптомы, как раздражительность, излишняя потливость. Потом вены становятся фиолетовыми и начинают сильно выступать, лопаются капилляры в глазах. После выпадает парочка зубов, и человек начинает лысеть. Единственное, что мы так и не разобрали — почему у них такие острые и заточенные зубы...Возвращаясь к этому красавчику, которого нам привезли. Он был больше остальных, из его кожи росли какие-то бугры и шипы. Он постоянно орал, именно орал ужасным утробным голосом, из-за чего нам пришлось работать в наушниках. Мы так и не поняли, из-за чего его раздуло, но видимо люди с какой-то определенной группой крови мутируют сильнее остальных, превращаясь в огромных кадавров, которые сильнее и быстрее. Данный индивидуум, которого Авери прозвал пекус, продемонстрировал нам то, что может разорвать человека напополам (покойся с миром, Жан Келье), и замечательно бегает на четырех ногах. Президент выводил его на полигон! Идиот.Я больше не могу тут находится. Сегодня же я соберу свой кейс и сбегу. Осталось только взять хотя бы пистолет. Машину мне предоставят. Я скажу, что поеду изучать кадавров в их натуральной среде, ко мне приложат солдата, которого я убью, как только мы отъедем достаточно далеко от базы.» Шон выдохнул и посмотрел на Дугласа. Тот сидел с совершенно потерянным взглядом. «Вот, в чем секрет, оказывается», — мужчину будто и не шокировало данное заявление автора дневника, Гери Денри. Он вытер ладонью вспотевший лоб и перевернул на последнюю страницу, в надежде увидеть хоть какие-то указания, хоть что-то, что направило бы его по правильному пути. Такие дневники просто так люди не находят. Шон сравнил это с роялем в кустах. Дуглас же в нетерпении положил руку на дневник и кивнул мужчине, позволив тому перевернуть страницу. Почерк здесь был ужасный, но читаемый. Автор явно писал это все второпях, уменьшая буквы, стараясь вместить как можно больше информации на одной страничке привычного альбомного размера.«Это конец. Я теперь беглец. Надеюсь, что за мной не пошлют. Я не собираюсь возвращаться туда, где людей считают за животных, где „ради науки" жизни ученых подвергают огромнейшей опасности. Здесь неподалеку есть небольшое ранчо, я еду туда. Сейчас устроил привал на сорок пятом километре. Так страшно мне никогда не было. От белого дома я уехал и, к счастью, не встретил кадавров по дороге. Я боюсь их. И боюсь убивать. Точно так же, как боюсь умереть. Я еще многое должен сделать. Я оставлю в кейсе дневник и выкину его через несколько километров. Он мне больше не нужен, а кто-то должен знать правду.Вся вина идет лишь от ММЦ, от президента, от глупой голубой мечты о здоровье, о лекарстве, которое должно было спасти жизни.Но прошу вас, не пытайтесь разобраться, не разжигайте огонь. При доме устроили карантинную зону. Вы можете отправиться туда. Въезд с задней стороны белого дома. До Вашингтона подать рукой. Будьте осторожны и постарайтесь выжить.(Уничтожить после прочтения)Г.А.Денри»