Глава 12

  Пейдж проснулась с первыми лучами солнца, сразу перебираясь на переднее сиденье и доставая из бардачка почти пустую бутылку бурбона. Девушка поморщилась, допив алкоголь, а затем выкинула бутылку в окно. Та с глухим стуком упала в песок. Уоллес что-то недовольно пробормотал, переворачиваясь на другой бок. «Ужасный выдался денек», — пронеслось в голове у Пейдж. Байкерша открыла дверь машины, вытаскивая свой рюкзак и запрыгивая на капот. Забравшись на крышу, девушка достала банку пива и пачку сигарет. Вдали уже виднелась зелень и поля. Ровная полоса отделяла ужасную сухую пустыню от теплого и влажного леса. Пейдж спокойно попивала пиво и курила сигарету, любуясь открывающимся пейзажем. Ее радовала возможность наконец выехать из песков в какой-то другой ландшафт: насладиться красотой лесов, которых она уже так давно не видела, возможно, даже искупаться в озере, пройтись по бескрайнему полю с высокими колосьями. Девушка расплылась в блаженной улыбке, не сводя глаз с горизонта. Прошедший день напомнил о себе неприятной болью в руке, на которую она упала, от чего Пейдж недовольно скривила губы. «Как же Уоллесу досталось, конечно», — вспомнила про напарника байкерша, оборачиваясь на машину. Пейдж не давал покоя тот сон. Ей не часто снились кошмары, но когда такое случалось, у нее происходили какого-то рода припадки. В некотором смысле теперь она чувствовала себя слабой, и было жаль, что показала эту слабость Уоллесу, что позволила себя успокоить. Девушка нервно дернула ногой и выкинула пустую бутылку пива. Из машины послышалось недовольное бурчание, а затем ругань. Пейдж лишь улыбнулась, докуривая сигарету и откидывая ее в сторону, спрыгивая на машину. — Проснулся? — поинтересовалась девушка, заглянув в окно. — Голова болит... — Мужчина, недовольно поморщившись, потер затылок. — Ну, знаешь, должна не только голова болеть. Ты выглядишь так, будто на войне побывал, — Пейдж усмехнулась, открывая дверь и залезая в машину. — Если так подумать, то это действительно была война. Двое... Нет, трое, включая ту женщину, против одиннадцати. Как тебе такой расклад? — Уоллес попытался посмеяться и сразу же схватился за бок. — Этот «священник», хоть и кажется безобидным, очень больно бьет. — Жалеть не буду, — откликнулась Пейдж, садясь за руль и заводя мотор. — Завтракать будешь на ходу, пора выдвигаться. Там дальше виднеется лес. Наконец-то смена декораций, а то достало видеть эту гребаную пустыню. — Стой, — опешил мужчина. — Ты собираешься ехать в сторону больших городов? — А что нам остается делать? — без капли сомнения ответила байкерша. Уоллес уже не стал спорить с напарницей. Аккуратно сев, он дотянулся до сухпайка и с жадностью принялся его есть. Пейдж, посмотрев в зеркало заднего вида на друга, лишь хмыкнула. «Где-то половину сегодняшнего дня мы будем в пути. Удивительно, как нас не сожрали ночью, ведь никто из нас не был подобием „часового". Спасибо Господу Богу, что мы пережили эту ночь. Все дело в том, что мы просто были рядом с церковью», — девушка усмехнулась своим мыслям. Рубикон, как никогда плавно и быстро, несся по шоссе в сторону виднеющихся за бугром зеленых высоких деревьев. Девушка была в предвкушении, а руки покрылись мурашками. Пейдж надеялась увидеть хотя бы пару животных, какую-нибудь чистую реку или озеро. Ей не терпелось посмотреть, что же там, в лесу, на сколько там безопасно. Возможно, они могли бы построить небольшой дом или шалаш и жить там, охотиться. Задумавшись о сладкой тихой жизни, Пейдж невольно улыбнулась, что не скрылось от глаз Уоллеса, постоянно наблюдающего за ней в боковое зеркало. Мужчина сам расплылся в улыбке и выдохнул, разваливаясь на заднем сидении. Его не прельщала мысль о том, что скорее всего они попадут в ужасный поток мертвецов, которые разорвут их на куски. Каждый выживший знал о том, что в большие города лучше не соваться, так как там больше всего зараженных. Однако, когда Уоллес был один, он постоянно бегал по большим городам, укрываясь в небольших магазинах, где натыкался на пару-тройку зомби, которым сносил мозги бейсбольной битой. Мужчину никак не смущало огромное количество мертвецов, шатающихся по улице. Уоллес привык передвигаться по невысоким зданиям. В спортивном магазине, еще зимой, мужчина раздобыл себе «кошку», которую потерял только в следующие морозы, когда уже вышел за пределы больших городов. Однако он все равно не стремился туда возвращаться, так как на улицах просто было невозможно ходить. Зомби все время идут плотным потоком и не видно ни единого свободного места, кроме крыш машин и маленьких промежутков, где можно прошмыгнуть, и то не факт, что тебя не заметят. Но выбора не было, и Уоллес просто следовал указаниям Пейдж без какого-либо желания спорить. — Расскажешь что-нибудь? — спросила байкерша, переводя взгляд с дороги в зеркало заднего вида. — Что, например? — спросил Уоллес, с трудом раскрывая глаза. Он почти умудрился заснуть, а девушка выдернула его из царства Морфея. — Ну, не знаю. Как ты жил до этого всего? — По-моему я тебе уже говорил, Пейдж, — недовольно пробурчал мужчина. — Механик, пьющий пиво по пятницам с другом. Ничего интересного, что могло бы увлечь твою душеньку. Обычная бессмысленная жизнь, как у каждого третьего обывателя. — Да ну? Неужели у тебя все было настолько скучно? А как же красивые женщины? Раз ты был в барах, то немало их видел, — Пейдж сдавленно усмехнулась. Ответа девушка не дождалась. Уоллеса не задели слова байкерши, но он не хотел отвечать на этот вопрос. После смерти Фелиции, он больше ни на кого не смотрел. Уоллес почему-то не мог себе позволить этого, просто что-то внутри него не позволяло пялиться на других девушек или заигрывать с ними. Однако на Пейдж он мог любоваться часами. Возможно, байкерша чем-то напоминала ему Фелицию. Мужчина совершенно не мог понять, чем же Пейдж его так привлекает, от чего его мозг буквально разрывало на части, так как он постоянно пытался всему и вся найти какое-то логическое объяснение. Прошло несколько часов, прежде чем Пейдж снова подала голос: — Уоллес, ты не спишь? — А, — полусонным голосом отозвался мужчина. — Не, не сплю. — Я устала, — пожаловалась девушка, разминая плечи. — Может, сделаем привал? Посидим, немного выпьем? — А сейчас сколько? — Больше двенадцати по полудню, — отозвалась байкерша, посмотрев на солнце. — Давай, — Уоллес зевнул и потянулся, пытаясь сесть. — Двигаться до сих пор больно. — Ничего удивительного. — Машина плавно съехала к обочине. — Ты был боксерской грушей, которую нифигово так отделали. Пара вышла из машины. Точнее, Пейдж из нее резво выскочила, сразу подбегая в багажнику и доставая две бутылки пива, а Уоллес еле вылез, аккуратно вставая на ноги и хватаясь за бок. Девушка хмыкнула и помогла напарнику усесться на капот машины. Солнце приятно грело, а не жарило, как несколько дней назад, в лицо дул прохладный легкий ветерок, а впереди, уже совсем близко, виднелся лес с высокими елями и дубами. Пейдж достала из блока новую пачку сигарет и, раскрыв, протянула Уоллесу. Напарники одновременно затянулись и выдохнули. — Пожалуй, это один из самых приятных дней за последние три года, — подытожила свои мысли Пейдж. — Не считая того, что я похож на мумию в этих бинтах и у меня болит большая часть тела, — усмехнулся Уоллес, отпивая пиво. — Блин, теплое. — Не жалуйся. Лучше так, чем никак. Пара просто сидела и наслаждалась днем. Вокруг не было рычания, вокруг не рыскали мертвецы, просто умиротворение и красивый пейзаж. Следить за временем напарники не хотели и просто радовались тишине и редким пустым разговорам. Солнце уже приближалось к горизонту, когда пара опомнилась и решила продолжить свой путь. Выкинув банки в сторону, Пейдж и Уоллес вернулись на свои места довольные и отдохнувшие. — Ну, что, — байкерша решительно положила свои руки на руль, сжимая его, — рванем? — Рванем, — резво отозвался Уоллес.

***

— Ты уверен, что мы там повернули? — спросил Дуглас, снова рассматривая карту. — Да какая уже разница, — безразлично и сухо ответил Шон. Парень лишь вздохнул и отвернулся, уставившись в окно. До сих пор сухая пустыня, теплое солнце и тишина. Убивающая, нагнетающая, страшная тишина, которая даже спустя три года продолжает давить на голову, изнуряя чем-то непонятным. Дуглас до сих пор боялся, ему было стыдно от этого осознания. Боялся смерти, боялся этой тишины и отвратительных морд зомби, которые преследовали на каждом шагу. Боялся того холодного воздуха заброшенных давным давно домов и дышащей в затылок темноты. Ему казалось, что он единственный, кто продолжает шарахаться от резких звуков. «Наверное, Шон больше не боится. Его главный страх уже случился», — пронеслось в голове парня. Дуглас даже до сих пор до конца не осознал то, что случилось на заправке. В голове вроде мелькали страшные картинки. Кричащая Холли, падающая вниз Клара и Анита с пустыми глазами. — А куда мы едем-то вообще? — решился снова завязать разговор Дуглас. Он не хотел, чтобы Шон уходил в свои мысли, и стремился его расшевелить. — Не знаю, куда-нибудь. Сменить пейзаж, проехаться через пару маленьких городков и развернуться. Нечего нос совать в большие города. — Почему это? — искренне удивился Дуглас. — Ха, серьезно? Ты хоть раз был в большом городе за эти три года? В действительно большом, а не как мы проезжали, или небольшие города с населением в сто человек? — Нет, если быть честным... — Там протиснуться негде, повсюду шныряют эти черти. На улицах просто нет свободного места, все в них. Хочешь передвигаться в большом городе? Хрен тебе. Иди и живи на крыше, по ним же и перемещайся, — Шон немного дернулся, стараясь скрыть свою ухмылку. — Ты не шутишь? — А с чего мне шутить? — Шон искренне улыбнулся и непонимающе посмотрел на Дугласа. — Сам посуди, сколько людей живут в том же Лос-Анджелесе, Вашингтоне, Нью-Йорке. Естественно, что когда начался этот апокалипсис, в таких городах стало больше всего мертвецов. Просто статистика и логическое мышление. Не хочу тебя обижать, но ты, видимо, этим не обладаешь. — Ой, иди нахрен, Шон. Когда солнце уже было в зените, машина до сих пор ехала по пустыне. Из-за ужасно однообразного пейзажа Дугласу уже казалось, что они вообще не двигаются и стоят на месте. Шон сидел более чем расслаблено, одну руку положив на окно, а второй ведя машину. Казалось бы, что случившееся ночью его совсем не волнует, однако это было не так. Сердце мужчины буквально разорвалось на кусочки, и сейчас он даже не чувствовал собственного сердцебиения. «Проверь у меня кто пульс — его бы не было», — подумал про себя Шон. В его голове был ужаснейший вихрь мыслей вперемешку с эмоциями, а по спине катились холодные и липкие капли пота. В глазах постоянно мелькала одна и та же картинка. Кричащая Холли, а затем умиротворенное лицо его жены, которое он почти забыл. Остались только чистые, светлые глаза и легкая улыбка. А сзади — кричащая от страха и боли дочь, чьи глаза были широко раскрыты от ужаса и непонимания. Выстрел. Крик отчаяния и горячие слезы, катящиеся по щекам. — Шон! Шон! — Дуглас стукнул приятеля кулаком по плечу. — Ты вообще слышал мой вопрос?! — А? Что? — Шон сел как можно более уверено. — Ты за дорогой хоть следи. Если не выспался, я могу повести. — Все в порядке. — Мужчина уверенно повел плечами и уставился пустыми глазами на дорогу. Шону шоссе резко показалось совершенно бесконечным, уходящим вникуда, просто огромной черной полосой, ведущей далеко к горизонту, которого и не было вовсе. Каждый кактус был похож на другой, один мираж помутненного сознания сменялся следующим. Мужчина пару раз зажмурил глаза, пытаясь прийти в себя. На шоссе то и дело появлялась его жена в красивом свадебном платье, а через несколько метров — маленькая Холли в чудесном зеленом, которое Шон сам выбрал и купил красавице дочке. Он раздраженно дернул головой, пытаясь убрать наваждение, что не осталось не замеченным для Дугласа. Парень насторожился, чуть ближе положив руку к напарнику, готовясь вцепиться в руль при всяком страшном случае. — Милый, — прозвучал голос в голове Шона, — мы с Холли очень скучаем и ждем тебя. — Ласковый голос звал мужчину, неприятным звоном отдаваясь в ушах, позволяя нервной дрожи распространиться по телу. Мужчина снова сильно зажмурился и затем раскрыл глаза. На лобовом стекле перед ним сидела его жена. Мертвая жена. В ее прогнивших глазницах были лишь белые глаза, прожигающие каким-то ненавистным взглядом. С пасти (ртом это никак Шон не мог назвать) текла слюна с кровью. Женщина хищно облизнулась и улыбнулась, обнажив желтые острые зубы. Резко подняв руку, она царапнула по стеклу, оставив глубокие царапины. Она сидела на машине, словно какое-то непонятное существо. Ноги неестественно вывернуты, руки с ужасными ногтями царапают стекло, а голова то и дело поворачивается в разные стороны, будто норовит слететь с шеи. Шон резко затормозил, и видение слетело с машины. По лбу катились горячие капли пота, сам он тяжело дышал, мертвой хваткой вцепившись в руль, губы ужасно пересохли. Дуглас аккуратно коснулся рукой лба мужчины, на что тот никак не отреагировал, продолжая пустыми глазами смотреть на свое видение, которое лежало в паре метров от машины. Парень провел рукой по щеке напарника и положил свою ладонь на руки Шона, пытаясь отцепить их от баранки. Шон быстро поддался на действия Дугласа, сразу переводя на него взгляд. Парень выглядел ужасно обеспокоенным и смущенным одновременно. Его обычно бледное лицо стало будто еще более белым, но щеки приобрели ужасно красный румянец. Кончики ушей загорелись, зеленые глаза приобрели какой-то странный блеск. Мужчина быстро припал к губам напарника, лишь немного поцеловав его, и вышел из машины, садясь на заднее сиденье. С минуту Дуглас просидел в шоке, затем сообразив, что место водителя окончательно освободилось и надо бы двигаться вперед. — Поехали? — попытался бодрым голосом завязать беседу парень, но ответа от Шона не последовало. Он разлеглся на заднем сидении в полный рост и совершенно пустыми глазами уставился в потолок автомобиля. Дуглас лишь обреченно вздохнул, нажимая на газ. Ему не нравилась прерогатива ехать куда-то без цели и определенного местоназначения, но посоветоваться именно сейчас со своим напарником он не мог по той причине, что Шон неожиданно потерял всякий дар речи. Парень, конечно, мог ослушаться мужчину, вжав газ на полную, и направиться в сторону Вашингтона, но настолько подставлять друга он не хотел, доверяясь его словам о бесконечных толпах зомби, готовых разорвать первого попавшегося человека на куски. Дуглас в принципе не любил испытывать судьбу и лезть туда, куда идти не советуют. Лучше быть в сохранности на одном месте и быть живым, чем строить из себя камикадзе и показывать характер, после чего ты обязательно умрешь. Неожиданно парню вдруг пришло озарение, отбросив мысли о смерти на второй план и выдвинув более явную проблему на передний план. Дуглас особо не считал это проблемой, но поведение Шона его ужасно беспокоило. То ли это были чувства, в чем парень очень сомневался, то ли какой-то «инстинкт». Дуглас совершено не мог разобраться в своем напарнике: в его действиях, словах, чувствах. Если же все мысли и чувства парня лежали на поверхности, то мужчина был словно закрытая на замок книга, тайну которой предстояло разгадать не всем, а лишь избранным. От явно безутешных мыслей Дугласа отвлек появляющийся на горизонте лес. Парень вдруг сильно почувствовал прохладу и свежительную влагу озера, будто уже находился в непосредственной близости к какому-то пруду или просто среди высоких деревьев, кроны которых доставали до облаков. Дуглас расплылся в блаженной улыбке, не сводя глаз с леса. — Шон, только взгляни, — только и смог произнести он. Мужчина немного приподнялся на локтях и посмотрел в лобовое окно. Голубые краски неба резко смешались с ярко-зелеными деревьями, болезненно ударив в голову, от чего Шон снова лег обратно, пытаясь придти в себя и выровнять дыхание, что выходило у него довольно плохо. «Надо прийти в себя. Надо идти дальше. Я сильный, я смогу, — повторял про себя Шон, словно мантру, дабы настроить себя на дальнейший путь. — Я совершенно не намерен умирать в ближайшее время. Я выживу».