Глава 5

  Рубикон гнал по трассе с удивительной скоростью для такого огромного внедорожника. Солнце готовилось заходить за горизонт. Вечером в пустыне становилось жутко, хоть темнота и закрадывалась в сердце при свете дня, но вечером все становилось хуже. Песок выглядел багряным, как будто пролилось много крови, как будто она впиталась в него. Каждая песчинка отливала красным, как рубин. Оранжевое солнце, розовато-голубое небо и медленно плывущие по небу пушистые облака. Такая ужасающая и печальная картина. Пустыня казалась вымершей. По барханам ползали маленькие ящерки, а кактусы отбрасывали какие-то зловещие тени, которые, казалось, готовы отделиться от земли и стать большим, чем просто тень. Пейдж сидела, откинувшись на спинку сиденья, и просто смотрела вдаль, окунувшись в свои мысли. Уоллес вел Рубикон плавно, но быстро, с эдаким мастерством бывалого водителя. Одной рукой держа руль, а второй то поднося к своим губам сигарету, то отдаляя, он напевал мотив какой-то старой песни, которая, возможно, слишком часто играла в барах. Настолько часто, что въелась в мысли мужчины навсегда, как в память о былом времени. Вспоминая свою жизнь, Уоллес невольно находил в себе какие-то черты, которые не должны присутствовать в характере настоящего человека. Не сказать, что мужчина считал себя плохим, просто он не думал, что сделал за жизнь хоть что-то полезное. Отслужил в армии, жил один, работал автомехаником, каждый вечер ходил в бар и смотрел футбол. Ну что за заурядная, скучная жизнь? То ли дело сейчас. Скитаться по стране в поисках. А в поисках ли? Просто постоянная беготня с погоней. Развлечений никаких. Ночью напиться до потери пульса и заснуть под крики мертвецов, вылезших из самого пекла Ада, под покровительством самого Сатаны. Молиться Господу Богу, лишь бы дожить до утра, лишь бы набраться сил и не умереть. — Солнце заходит. Поменяемся на ночь? Ты сможешь поспать. — Пейдж устало потянулась и повернулась к Уоллесу. У мужчины было очень сосредоточенное лицо. Девушку так и тянуло спросить, откуда у него этот шрам, но все-таки человеческое осознание того, что это будет как минимум не к месту, ее останавливало. Мужчина не ответил, а продолжил вести машину. Уоллес настолько глубоко погрузился в свои мысли и воспоминания, что даже не расслышал вопроса, который ему задала Пейдж. — Эй! — Пейдж щелкнула перед носом Уоллеса пальцами. — Я тебе вопрос задала. Ночью ты поведешь или хочешь отдохнуть? — Давай я отдохну. — Уоллес снизил скорость и немного съехал на обочину. — До заката еще есть время, — отметила Пейдж, взглянув на оранжевое солнце. — Мы можем побыть тут, дадим машинке отдохнуть. А, что думаешь? — Было бы неплохо, я думаю. Парочка достала немного еды, бурбона и уселась на капот Рубикона. Солнце уже наливалось красными оттенками, и небо, поддаваясь его власти, тоже приобретало багряные цвета. Песок уже казался совсем бордовым. Облака порозовели и выглядели как маленькие кровавые пятна на ужасно темном залитом кровью небе. Пустыня как будто сама олицетворяла Ад, со всеми из этого вытекающими последствиями. Тьма, ужас, дрожь, пробирающая до костей, — вот, что такое пустыня. Совершенное одиночество. Рядом с тобой лишь мертвецы, которые так и норовят разорвать тебя на части, чтобы сделать одним из них. Казалось бы, ты стоишь, и в спину тебе дышит что-то холодное, отвратительное. Но что из двух самых страшных вариантов? Одиночество или же живой труп? — Я тут думал. А каково тебе в семнадцать лет быть такой одинокой? Ладно в моем возрасте, к такому уже привыкаешь. Тебе семнадцать, ты еще ребенок. Стреляешь, я так понимаю, ты хорошо. И прочее... Я пытаюсь задать вопрос так, чтобы тебя не обидеть. — Уоллес задумчиво посмотрел на бутылку в своих руках. — Ты хочешь спросить, не боюсь ли я? — Пейдж вытащила из пачки последнюю сигарету и прикурила. — Да. Но чего ты боишься. Одиночества или этой чертовщины? — Я не знаю. Но ты прав, мне чертовски страшно. Просто есть правила, которым я следую и благодаря которым я до сих пор жива. Не смотри, не оглядывайся, не слушай. Думай о своем, постоянно занимай свою голову какими-то мыслями, но не думай об одиночестве, страхе или мертвецах. Советую тебе делать так же. Мужчина сделал глоток и задумался. Действительно, если просто постоянно занимать свою голову другими вещами, может быть, будет не так страшно. Может, будет легче ходить по земле. Страх — это первобытное чувство. Бояться — нормально. Но в этом мире, если ты хочешь выжить, ты не должен показывать, что тебе страшно. Строй из себя бесстрашного рыцаря, но только не дергайся и не показывай свою дрожь. Тот ужас, который ты испытываешь, может впиваться в тебя цепной хваткой, может расползаться по твоим венам, может приковать тебя к земле, ты можешь его испытывать, это естественно. Но ты не должен его показывать, это должно оставаться лишь внутри тебя. — Солнце почти зашло. Двигаем. — Пейдж ловко спрыгнула с капота и села на водительское место. Уоллес тоже спрыгнул и, сев на пассажирское, чуть ли не сразу заснул. Проснулся он, когда луна уже освещала темную пустыню, а небо было усыпано звездами. Отовсюду раздавалось рычание и крики, щелканье, было жутко и темно. Песок уже не был багряным, он был серебряным, подобно маленьким звездам на небе. И все равно пустыня наводила на Уоллеса этот отчаянный ужас, который захватывает все тело и не отпускает. Пейдж вела машину на предельной скорости, однако сидела более чем расслаблено и напевала себе под нос какую-то песню. Мужчина понял, что она его удивляет. Маленькая четырнадцатилетняя девочка вернулась домой и не нашла никого, просто забрала вещи и уехала из города. Представить страшно, сколько всего ей пришлось пережить за этой время. За окном пейзаж не менялся, но не прекращал восхищать и ужасать. Уоллес решил себя хоть как-то развлечь и начал считать кактусы. Веселое занятие, но надо же себя чем-то отвлечь. К середине ночи количество кактусов перевалило за пятьсот. Уоллес устал считать и стал просто опять наслаждаться видом бесконечной темной пустыни. Глаза мужчины начали слипаться, но, прежде чем они закрылись, он заметил какой-то странный огонек. Уоллес тут же встрепенулся и толкнул под локоть Пейдж. — Смотри, там что-то есть. Пейдж резко затормозила и всмотрелась в темноту. В земле было множество трещин, оттуда чуть ли не по локоть торчали серые ужасные руки, а вдалеке виднелся какой-то дом, в окне которого горел свет, а из трубы шел дым. Девушка, даже не посоветовавшись со своим напарником, завела мотор и свернула в пустыню. Крики стали громче, машину трясло, они ехали прямо по рукам мертвецов. Девушка вдавила педаль газа в пол, джип снова поехал на предельной скорости. Почти подъехав к дому, Пейдж слегка свернула и Рубикон остановился ровно у лестницы. Это оказался небольшой деревянный дом с фундаментом. Дверь была закрыта, в одном окне горел свет, но никого не было видно. Пейдж и Уоллес с минуту сидели и всматривались в окно, никто не выглядывал. — Возьми пистолет, посмотрим, что там. — Пейдж забрала один пистолет из бардачка. — Закрой свою дверь, выйдем через эту. Уоллес послушно заблокировал дверь. Пейдж вылезла из машины, мужчина последовал за ней. Девушка заблокировала джип и тихо стала подниматься по лестнице. Крики и рычания закладывали уши. Мужчина тихо подошел к двери и приложил к ней ухо. Раздавались звуки классической музыки, ничего другого. Девушка стояла за его спиной. Она знаками попросила его отойти. Пейдж подошла к двери и, повернув ручку, обнаружила, что она не заперта. Девушка пнула дверь ногой, и она открылась нараспашку. На пороге стоял мужчина. Его глаза были налиты кровью. Руки его дрожали, но он уверенно направлял на девушку и ее спутника винтовку.

***

Троица на джипе свернула с шоссе и оказалась в Ханфорде. Они медленно ехали по улицам городка, осматривая сгоревшие дома. Город был совсем заброшен. Солнце освещало маленькие узенькие улицы, давая осмотреться, но не более. Здесь казалось безопасно, но Шону было не по себе, он чувствовал, что здесь что-то не так. Дуглас завороженно смотрел на полуобвалившиеся дома, стараясь высмотреть хоть один более-менее целый. Однако были одни развалины. — Может, найдем какой-нибудь продуктовый магазин или что-нибудь вроде этого? — Холли подалась вперед и вопросительно посмотрела на отца. — Да, конечно. — Шон понятия не имел, что это за город и где что находится, поэтому просто свернул направо на первой попавшейся улице. Прежде чем они нашли хоть какой-то магазин, напоминающий продуктовый, они довольно долгое время петляли по улицам Ханфорда. Холли завороженно смотрела на возвышающийся в центре Хэнфордский комплекс. Дуглас внимательно высматривал дома и вывески. Спустя минут пятнадцать троица наконец нашла магазин. Холли сразу же сняла с предохранителя пистолет, Дуглас и Шон последовали ее примеру, захватив по дробовику. В магазине было темно. Мужчина включил фонарь и стал светить перед собой. — Холли, возьми корзинку, соберем все, что найдем. Девочка послушно взяла корзинку и двинулась за отцом. Дуглас же пошел проверять кладовую и кабинет. Дробовик парень сильно сжимал в руке, во второй руке он держал фонарь и светил им в каждый угол. В кладовой ничего не оказалось. Дуглас чувствовал какой-то странный страх, что сейчас в кабинете окажется что-то, что сведет его с ума. Парень подошел к двери и, убрав фонарь в карман джинсов, взялся за ручку двери. Рука его дрожала, но он, закусив губу, как можно аккуратней повернул ручку и открыл дверь. Холодное дуло пистолета было приставлено к его лбу. На него смотрели два безумных зеленых глаза какого-то мужчины, борода которого оказалась очень запущена, а волосы он как будто вырывал руками на почве стресса. Дуглас не стал никого звать, а лишь поднял руки. — Спокойно, я не причиню вам вреда. Я пришел сюда лишь осмотреться. — Ты тоже мертвец, ты мертвый! — мужчина закричал, и голос его казался таким далеким, он еле-еле произносил слова. Видимо, это было из-за того, что он давно ни с кем не разговаривал. — Давайте вы опустите пистолет, и мы просто поговорим, я не причиню вам зла. — Взорвалось, ты мертвый, ты просто хочешь потянуть время перед тем, как разорвать меня. Все взорвалось, и земля разверзлась. На землю вошел Сатана! — мужчина срывался на крик, а парень молился, лишь бы Холли и Шон не услышали его. — Ты вышел вместе с ним! Я так и знал, что это будет опасно! Сгинь! Дуглас весь обливался потом, он не знал, что делать. Выстрелить в живого человека... Абсурд, это был абсурд. Безумец же не сводил с него взгляда своих зеленых глаз. Он все время облизывал свои губы и не убирал пистолета ото лба парня. «Надо что-то делать или он меня прикончит. Он невменяемый!». — Опустите оружие, я вас прошу. Я человек, я не мертвец. Все будет в порядке, только опустите пистолет. — Нет, нет, нет! Голоса повсюду, ты специально это делаешь. Они говорят выстрелить, потому что ты мертвец! — Безумец начал плакать, но не перестал сводить взгляда и все так же облизывал свои пересохшие губы. — Я могу вам помочь. Обещаю, что все будет хорошо, только опустите пистолет. У Дугласа не было выбора. Либо его жизнь, либо жизнь какого-то безумного мужика. Парень быстро поднял руку и скрутил мужчину, выбив у него пистолет. Завязалась драка, мужчина кулаком метко ударил Дугласа по носу. Парень не растерялся, пополз и, схватив дробовик, выстрелил безумцу ровно промеж глаз. Тело безжизненно упало на пол. Дуглас почувствовал, как теплая кровь стекает по губам. Парень встал, его мутило и знобило. — Дуглас! — послышалось из-за спины парня. — Господи, что произошло? Это что еще за нахрен? Шон схватил за руку парня и выволок его из кабинета. Дуглас весь побелел, его трясло. Он сел на пол и начал протирать руками лицо, размазывая кровь. «Это было так мерзко. Я стрелял, я видел трупы, но не в такой близости ко мне. Я убил невинного человека. Я животное». Шон не знал, что делать. Он взял бутылку воды и выплеснул ее на лицо парню, затем дал ему целую упаковку салфеток. Тот закашлялся и посмотрел виноватыми глазами на мужчину. Распаковав салфетки, Дуглас начал приводить себя в порядок. Шон сел напротив парня. — Объясни, что произошло и какого хрена ты вышиб все мозги из этого человека? — Шон был зол, напуган и ошеломлен, но пытался говорить как можно спокойнее, чтобы Дуглас чувствовал себя нормально и чтобы Холли не расслышала его вопрос. — Я вошел, а он приставил мне к голове пистолет. Его глаза были такими безумными. Он, видимо, давно не видел людей. Говорил, просто повторял, что все взорвалось, что он знал, что голоса в его голове заставляют его убить меня. Он думал, что я его обманываю, что я не человек, а мертвец. Он весь дрожал, нервничал. У меня не было другого выбора, он запросто мог вышибить мне мозги. — Он говорил про взрыв? Что все взорвалось? — Шон вопросительно посмотрел на парня. — Да, все повторял «взорвалось, все взорвалось». Мужчина выдохнул и встал. Дуглас протянул руку и Шон помог ему подняться. Они одновременно посмотрели на улицу, солнце готовилось заходить за горизонт, а это значило, что надо срочно скрыться где-то. Дуглас постепенно приходил в себя. Они забрали все, что смогли, погрузили все в машину и продолжили ездить по городу в поисках убежища. Выехав на окраину, они нашли почти целый дом. Припарковавшись между двумя домами так, чтобы машины не было заметно, они забрали вещи и оружие и вошли в дом. Никого не оказалось. Почти все в доме было цело. Холли сразу поднялась на второй этаж. Дуглас и Шон забаррикадировали дверь и плотно зашторили окна. Им предстояла длинная ночь в этом тихом городишке, в котором каким-то волшебным образом уцелел лишь один человек, и все равно он сошел с ума. Холли наверху зашторила все окна и поставила всю мебель к одной стене. Она включила свой фонарь и уткнулась в какой-то старый потрепанный журнал. Дуглас и Шон не стали сразу подниматься наверх. Они уселись на старый кожаный диван и стали обсуждать слова безумца. Дуглас до сих пор был в шоке. Он оправдывался перед мужчиной, говорил, что не хотел убивать его или причинять вред, но ему пришлось. Шон лишь понимающе смотрел на него. Дуглас достал из своего рюкзака немного еды и принялся с удовольствием уплетать, а мужчина достал свою потрепанную тетрадь, чтобы сделать запись.«16 июня.Въехали в какой-то город. Тут огромная станция прямо в центре. Город пустой. Нашли одного мужчину. Набросился на Дугласа, ему пришлось обороняться и он пристрелил беднягу. Мужчина повторял, что что-то взорвалось. Возможно, пора строить догадки, из-за чего мертвецы стали просыпаться и приходить к нам на землю. Может, где-то взорвалась атомная станция или правительство пробовало новое оружие. Теперь каждая версия, что раньше казалась сумасбродной, может начать казаться совершенно адекватной и правильной. Холли научилась стрелять. Убила своего первого мертвеца. Она как будто ожила после этого. Я боюсь, что она станет... не знаю кем, я просто боюсь за нее. Я почти забыл лицо Джессики. Только глаза Холли не дают мне забыть о ней. Надо чаще смотреть Холли в глаза, чтобы хоть что-то оставалась в памяти. Я не могу забыть, мне нельзя». За окном погасло солнце и наступила тьма. Отовсюду начали раздаваться крики и рычание, ужасное щелканье и топот ног. Дуглас и Шон тихо встали и поднялись наверх к Холли. Она сидела на кровати и читала журнал. Мужчина и парень придвинули к двери одну тумбу и попросили Холли выключить свет. — Сегодня моя очередь не спать, — сказал тихо Шон. — Дуглас, можешь отдохнуть. Парень лишь кивнул и, попросив Холли подвинуться, лег вместе с ней на кровать. Шон слабо улыбнулся, посмотрев на дочь и парня. «Господи, помоги пережить эту ночь. Все должно быть хорошо, помоги пережить эту ночь».