12.

                                   ***Рита нащупала на столе пачку сигарет, просунув в нее пальцы, она не нашла ни одной. Крайнюю она выкурила полчаса назад. Ей было приятно погрузиться в воспоминания, а некоторые моменты, которые она забыла, ей пришлось вспоминать. Сейчас она в своей голове писала историю, историю о самой себе. Наверно, именно сегодня она хотела дойти до этой точки, и, может, что-то понять для себя, а может просто вспомнить. Поправив на себе халат, она вышла в коридор и спустилась в лифте на улицу. Никто на нее не обращал внимания. Привычным делом было видеть людей в таком виде. Она купила две пачки сигарет и булочек с яблочной начинкой. Они напомнили ей домашнюю выпечку, такую, которую готовила тетя, свежие, только из печи. Поблагодарив официанта, она допила свой чай с мятой, сидя за столиком в летнем кафе, крышу которого она с утра закидывала бычками. Увидев пару на тротуаре, она подумала, какая же она безобразница. Кто бы мог подумать? Она попросила свежую газету и решила ненадолго остаться на солнце, спрятавшись под зонтами. Тринадцатое мая, пятница. И что же ждет в пятницу тринадцатого Козерогов. Она читала гороскоп и улыбалась.- Самое время начать новую жизнь и забыть прошлое. Как же, как же. Забыть и начать. Возможно, перебрав все в своей голове, вспомнив и пережив это все, я смогу забыть. Ну, а как же шрамы? Они не дадут мне забыть. С серьезным выражением лица она сворачивала газету в трубку, чтобы убить муху, которая села на столик рядом.- Забыть… Ей шел шрам на скуле, он делал ее мужественнее и агрессивнее. Она была сукой. Маленькая и миленькая девочка Рита стала взрослой сукой, которая иногда вспоминала тетины пироги с яблоками. Аромат навеивал воспоминания. Яблочное пюре, которое они заготавливали по осени и закрывали в банках, чтобы зимой наслаждаться пирогами. Рождество… Это было последнее рождество, проведенное вместе. И вновь печаль. Воспоминания приходили детально, как пазлы, с одной большой картинки они постепенно сыпались на стол и складывались в общую картинку. Но для достижения общей картины нужно было очень много деталей.                                    ***- Я могу ходить сама. Постой, дай мне возможность. Ты не можешь постоянно сидеть рядом со мною. У тебя есть салон и друзья. А ты все время тут. Ты уже, наверно, забыл со мною, что такое покой. Смотри, набьешь кому-нибудь совершенно не то, чего он хотел.Серж, держа локоть правой руки, чесал свою лысину и с волнением наблюдал, как Рита передвигается по комнате. Он боялся, что ноги не заживут, и сухожилия не позволят ей двигаться.- Видишь, все в порядке. Я могу в этих стенах присмотреть сама за собой. Знаешь, чего я хочу?- Что же ты хочешь?- Я так долго не была на улице, я умираю, как мне хочется просто побыть на солнце. Сколько я уже тут? Наверно, месяца два. Представляешь, каково это!?-Тебе нельзя выходить. Ты ведь знаешь!- Знаю. Но неужто совсем нельзя ничего поделать? Мне так тяжело от этого.- Я постараюсь что-нибудь придумать.- А теперь иди в салон и займись своим любимым делом. И еще одна просьба. Он внимательно слушал ее, не отрывая глаз от ее ног.- Я хочу читать, мне невыносим гул телевизора. Хочу быть наедине со своими мыслями.- Что принести тебе?- Я не знаю, что теперь читают, что-нибудь новенькое, роман. Да, и еще для саморазвития что-нибудь из анатомии.- Хорошо, я принесу тебе почитать.- Еще что-то?- Да.- Не приходи ко мне сегодня. Отдохни от меня.- Я не могу оставить тебя!- Пожалуйста, ты устал. Выспись. Я не могу смотреть, как ты ютишься на этом диванчике.Рита осталась одна. Казалось, с каждым днем прибавляются годы, она впитывала в себя все, что слышала. Начала интересоваться медициной, криминалистикой. Начала допрашивать Сержа о татуировках. Он понимал, к чему она клонит, но притворялся, что ничего не понимает, чтобы не пришлось ей отказать. Как делать тату ей сейчас, после того, как ее организм был подвергнут большому стрессу, и кожа на спине была такая тонюсенькая и розовая, как у ребенка. Нет, ни за что бы он не стал делать этого. Она смотрела передачи об охоте, инженерии и строительстве. Интересы к цветам, бабочкам пропали. Раз в неделю заходил Стеван, он начал приносить ей книги, что она просила и немного от себя: философия, биология, ботаника. Они играли с ним в шахматы. И да! Ее желание оказаться на солнышке все же осуществилось. Александр достал ключи от крыши, и когда он приходил к ней, они выходили на крышу и по несколько часов без устали играли. Больше не было разговоров об отеле, о том, что было. Стеван молчал, и она молчала, а Серж так и не нашел вопросов, чтобы задать. Их были сотни, но он не видел им ни конца, ни края, и потому предпочитал молчать и не знать. Ноги Риты окрепли, и она уже спокойно передвигалась по квартире сама, уговаривая своих нянек выпустить ее погулять, но постоянно получала отказы. Они продолжали ходить к ней, теперь уже не так часто. Спустя два месяца в жизни Александра и Сержа все вставало на свои места. Они продолжали работать. Серж приезжал к ней каждые три дня, привозил продукты, общался. Рассказывал, как навещал тетю, отчего глаза Риты сразу становились мокрыми. Она просила купить ей одежды потеплее. Время близилось к осени. Она выбиралась на крышу одна, и начинала там тренироваться. Сначала делала простые упражнения, приседала, качала пресс. Но с каждым днем все больше и больше увеличивала нагрузку со скакалкой. С ней Рита стала неразлучной, поначалу задыхалась, но изо дня в день она все больше и больше набирала сил. Серж принес ей теплых вещей. Проводив его, дождавшись, когда он сядет и уедет, она оделась и вышла на улицу, ей так хотелось прогуляться. Закрыв капюшоном почти все лицо, она медленно шла, заглядывая в витрины магазинов, кафе, в которых сидели счастливые люди. Она затосковала по дому и вспоминала тетушку Антонию, которая до сих пор в печали, по словам Сержа. Рита решилась на риск, и направилась к своему дому. Она шла, постоянно оборачиваясь по сторонам, держа руки в кармане, крепко сжимала нож в руке, считая, что с ним ей будет безопаснее. Она бежала по мостовой, то закрывая, то открывая глаза. Наконец-то она чувствовала легкость. Она не в четырех стенах. Но страх не покидал ее, вдруг, кто-то узнает или поймает. А вдруг у дома слежка. Конечно, наверняка, это маразм, но все же. Она переживала, что поступает не так, ведь это было подло по отношению к Сержу и Стевану. Они оберегали ее, а она ставит все под удар. Заморосил легкий дождь, она подняла к нему лицо и, закрыв глаза, словно впитывала в себя его капли. Замедляя свой шаг по мере приближения к родному району, она начинала кусать пальцы от волнения.- Зачем я здесь? Из этого ничего хорошего не выйдет!На улице было темно, и в домах горел свет, было хорошо видно, кто чем занимается. Рита перешла улицу и спряталась за кленом, который стоял там все ее детство.- Привет, дружочек, - ласково она поприветствовала его и обняла, чувствуя в нем что-то родное. Она выглянула из-за него и посмотрела на свой дом. Свет на кухне в это время как обычно горел. Под этим углом было сложно что-то разглядеть, и она немного прошла вперед и обняла другое дерево.Антония сидела за столом и ужинала, перебирая что-то в тарелке. Рите было достаточно увидеть ее спину, чтобы проскулить от отчаяния. Напугавшись, она закрыла свой рот руками. Она увидела ее, и сердце сжалось. Хотелось бежать к ней, упасть в ее объятья. Она не могла сдержать слез и стояла, без конца вытирая то и дело набухающие от слёз глаза. Антония встала и, идя к раковине, посмотрела в окно, показав Рите свои блестящие тоскливые глаза. Рита заметила на ее шее свой медальон и рефлекторно потрогала свою шею.- Родная моя! Как же мне тебя не хватает. Как же больно смотреть на тебя и не сметь подойти, обнять.Она стояла неподвижно, промокнув до нитки, губы ее посинели, но она продолжала стоять и смотреть на свою любимую тетю, которая заменяла ей мать. Она дождалась, когда погаснет свет, и, постояв еще немного, разглядывала в доме все: окна, ставни, крышу. Она пыталась сфотографировать в памяти все, что только могла, каждый нюанс, мельчайшую деталь, яблоню у дома. Ей хотелось подойти к дому и тронуть его стены, вспомнить его тепло и уют. Но она не сделала этого. Подняв нож, который обронила, когда закрывала рот от криков, она убрала его в карман, и нехотя направилась обратно в свое убежище. К дому тети она бежала с надеждой, а в квартиру Стевана она возвращалась нехотя, еле переплетая уставшими ногами. Боль настолько окутала ее, и эта боль была не ее, а Антонии, она чувствовала ее боль и боль тех матерей, которые потеряли своих дочерей, всех тех, кого она видела и кому смотрела в глаза.- Несчастные женщины, матери и дочери…Их боль, боль их утрат не имеет границ, она бесконечна. Узнай матери, как погибали их дочери, боль становилась бы еще сильнее. Каково узнать, что твое дитя было растерзано, словно диким зверем. Если бы это был зверь, возможно, боль была бы не такой, но узнай они, что это сделали состоятельные мужчины, которые лишали кого-то жизни ради забавы… Сомневаюсь, что какую-нибудь из матерей не посетила бы мысль убийства. Убийства того, кто это сделал. Рита остановилась на мосту и, облокотившись о перила, смотрела вниз, она притворилась сама себе, что хочет спрыгнуть и, отключив свой рассудок, погрузилась в транс. Она резко открыла глаза, отчего ее зрачки раскрылись широко, и подняла голову кверху.- Я поняла свое предназначение! Я поняла, почему выжила!Вдруг ей захотелось кричать во все горло, но она лишь думала об этом. Ободрившись, она прибавила шаг и побежала, с ее головы сполз капюшон и оголил заросшую щетиной голову. Исхудалые скулы, шрам, бледное лицо. Со стороны она была похожа на пятнадцатилетнего мальчишку. Она бежала, что только было в ней сил. По пути не встретила никого. Город спал. О своей прогулке она не стала никому говорить, хотя теперь в ее память врезался образ тети, которая одиноко сидит на кухне, и от этого ей было больно. Она чувствовала, что в ее одиночестве и боли именно ее вина. Именно она виновата в том, что тете сейчас одиноко, и придется доживать свои дни одной. Рита часами занималась на крыше, постоянно думая об этом, и ее ненависть к себе и к тем, из-за кого это все началось, росла с каждым днем. Тело ее крепло. На руках и ногах появились мышцы, да и хват ее рук стал сильнее и жестче. Серж видел, что она занимается и как-то застал на крыше в момент, когда она занималась с ножом, отрабатывая удары. Он ничего не сказал, лишь присел и наблюдал. Запыхавшаяся, она подошла к нему и, вытираясь, начала разговор.- Ты сегодня рано.- Нет клиентов. Решил побыть с тобой. А ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Тут холодно, может, пойдем внутрь?- Не могу сидеть на месте. И так слишком долго лежала неподвижно. Чего ты улыбаешься?-Твои волосы, они растут, стали еще темнее и красивее.-Ну, до моей длины еще далеко. Но и так неплохо. Не приходится с ними что-то делать. Как мальчишка.Она провела себя по волосам, потом подала ему руку, и они спустились в квартиру.- О Стеване ничего не слышно?- Нет.- На этой неделе он совсем пропал.- Наверно, занят работой.Рита промолчала, ничего не ответив на это.- Просто я устала быть ни с кем. Он обещал мне в скором времени документы.- Не торопись, все будет. К чему спешка?- Я устала сидеть тут без действий!- А какие у тебя планы на дальнейшее будущее?- Пока что я только думаю и не стану говорить, пока не сделаю.- Ты как всегда. Настроена и целеустремленна.- Серж.- Что?- А я ведь не знаю твоей фамилии. Ни разу не задумывалась об этом, и не спрашивала.- Ну, не спрашивала, поэтому и не знаешь.- Ну, так какая же у тебя фамилия?- Толконян.- Что? - удивилась она.Он усмехнулся.- Не ожидала?- Совсем нет! Толконян! Ты армянин, что ли?- Ну да, от ушей до пят, чистокровный.- Да ты же ничуть не похож. Вот ты дал! Толконян. Ну и как такой немаленький армянин оказался в Югославии?- Когда началась война, мать бежала и оказалась тут. Вышла второй раз замуж, и вот.- Да. Никогда бы не подумала. На тебя посмотришь - ты огромный и здоровый как ариец.- Ну, хороший генофонд.- Серж, а вы говорили обо мне со Стеваном?- Конечно, ты единственная для нас общая тема для беседы. А что?- Вы хотите меня отправить в Литву?- Нет, это я так думал. У меня там друг. Вот и предложил. Сомневаюсь, что Стеван отправит тебя куда-то далеко. Он умрет от тоски по тебе.- Знаешь, кто сейчас умирает от тоски?Она словно обиженная ушла от Сержа в другую комнату. Неделю спустя объявился Стеван. Стоя на пороге, улыбаясь, он держал пачку документов. Он подошел к Рите и, протягивая документы, заговорил.- Дорогая моя Рита Фиренья. С этого момента ты можешь забыть это имя, ибо теперь ты совершенно другой человек, и жизнь твоя начнется с новой страницы с чистого листа. Ты теперь Адриана Ренар.Он отдал ей документы. Она молча забрала их, раскрыв паспорт смотрела на новое имя и на вклеенное фото.- Выглядит впечатляюще, правдоподобно.- Так и есть! Все в лучшем качестве.

Теперь ты свободный человек, Адриана.- Как же мне теперь привыкнуть к этому имени?- Постепенно. Оно, наверняка, уложится на тебя.- Как думаешь, а оно мне идет?- Конечно!- Я хочу помочь тебе! Чтобы что-то предпринимать сама, ты все еще слаба! Поэтому тебе нужно уехать. Конечно, ты могла бы остаться и тут. Но мне кажется, что ты засохнешь тут одна.- Я не хочу уезжать!- Надо, милая. Тут оставаться нельзя. Уж года на два уехать точно придется, да и зачем тебе тут быть. Тут тоска и воспоминания.- Воспоминания - это все, что у меня осталось.- Я понимаю тебя. Но все же, там ты восстановишься.- Но я в порядке!- Рита, не спорь со мной. Тебе нужно уехать. И не появляться тут вообще никогда. Ты понимаешь, если тебя узнают, нам всем конец.- Хорошо.Решительно обдумав, она произнесла.- Только у меня будет одна просьба.- Все, что угодно.- Принеси мне журнал позапрошлого года.- Какой журнал?- Тот, в котором я вела учет клиентов, когда работала наверху.- Зачем он тебе?- Ты сказал, все что угодно! Там есть кое-что интересное для меня.- Не думаю!- А ты и не думай. Просто принеси, и все.- Ну, хорошо. Не знаю, что к чему, но, думаю, что смогу выполнить эту просьбу.- Теперь расскажи, куда я еду.- Место очень живописное, уединенное с природой, горы, лес, реки - тебе очень понравится. Два дня езды от нас.- И что за глушь?- Ты поедешь жить к лесничему.- Ты издеваешься?- Нет, я вполне серьезен.- Я думала, что поеду в город и начну работать, выйду в люди.- Нет, не выйдешь ты пока в люди. Хотя бы волосы себе отрасти. И вообще, ему нужна помощь, не управляется он один. Тебе будет полезно, мужик он хороший, тебя не тронет и в обиду не даст. Братислав Мартич.- Где ты взял-то его?- Вот не стану говорить. Да и неважно, главное, у него там безопасно, и природа просто сказочная, обворожительная. Тебе пойдет на пользу. Окрепнешь там духовно. А потом сама еще спасибо скажешь.- Тебе не кажется, что я одичаю там? Стеван, что ты делаешь со мной? Окрепнуть духовно! Ну, хорошо. Выбора у меня больно нет, ведь я на твоей шее сижу.- Не утрируй, не нужно вот этого. Не сидишь. Денег у меня достаточно, чтобы до старости твоей без бед дожить.- Заманчиво. А отчего же ты сам не бежишь?- Куда мне бежать? Помнишь, как-то ты отправила меня отдыхать. Так я на второй день воротился. Не могу я без него жить. «Красный бархат» - мой дом!- Александр, скажи мне только правду. В тебе что-нибудь изменилось после случившегося со мной?- Конечно!- Что же? Мне интересно знать. Ведь за четыре месяца ты так и не изменил ничего.- А что я должен был изменить? Запереться тут с тобой и плюнуть на все? Бежать я не могу, хотя, конечно, могу, но к чему? Да ты сама знаешь, во что это обернется. Тебе ведь не пришлось бежать, ты умерла и ожила другим человеком. Понимаешь, мне противно делать это все сейчас, раньше я просто не думал, но сейчас противно. Не хочу чувствовать присутствия всех этих людей. Я их презираю и ненавижу! Пока я там, я контролирую и вижу, хотя и не могу ничего изменить. Но если меня там не будет, на мое место все равно придет кто-то другой, и все будет, как было.- То есть, ты бы хотел изменить в своей жизни что-то?- Да, хотел бы! Я устал быть рабом этой годами слаженной системы.Голову Риты посетила, возможно, нелепая идея, ей захотелось посетить свою могилу и попрощаться. Об этом она попросила Александра, надеясь, что он ее поймет. Он видел в этом какой-то смысл и без вопросов отвез ее. Решив напоследок посмотреть немного на тетю, она вновь затаилась за кленами и смотрела, как она, неугомонная, даже будучи одна, бродила по кухне и что-то лепила. На лице у Риты появлялась легкая улыбка, истерически реветь больше не хотелось. Она смотрела, как Антония входит в круговорот жизни, как ее навещают соседки, как, смотря сериал, они попивают чай со свежими булочками из яблочной начинки. М-м-м! Казалось, что запах доходил до нее и попадал ей прямо в нос. – Все бы отдала, чтобы вкусить эти румяные булки.Тяжело вздыхая, она понимала, что ей пора уходить, смириться и уйти, что, возможно, это последний раз она видит Антонию. Возможно, когда она в следующий раз будет стоять под этим деревом, то в окне уже никого не будет.